Знамение...

Катя лишь пренебрежительно фыркнула на его пацанскую наивность. Она призадумалась, коснувшись губ своим ярким ноготком, раскрашенным под клубничку. – Двое неудачников нашли друг друга... – резюмировала она недовольно. – Петрова нужно проучить, поставить на место и вернуть с небес на землю. А Полину… Забери её уже наконец, с глаз моих долой. Рома медленно повернул голову в сторону Кати. Они оба были уязвлены в самое эго, оба брошены на обочину теми, кого считали ниже себя. Хулиган и отличница посмотрели друг другу в глаза, находя общий язык. – И чё ты предлагаешь, Катюша? – спросил Рома, опасно прищурившись. Катя довольно потерла ладони друг об друга, глаза её загорелись озорством: – Надо подкинуть Петрову что-то, подставить перед всем классом… Пятифанов на секунду задумался, взвешивая идею, но потом резко мотнул челкой и отрезал: – Не, хлипкий план. Очкарик испугается, сопли распустит, побежит к мамочке и легавых привлечет. Тут действовать надо надёжнее. Он нахмурился, и его лицо снова приобрело привычную жёсткость. Острые скулы, тёмные брови и тяжёлый взгляд делали его подозрительно похожим на молодого волка. – Я его после школы с пацанами прижму у заброшек, – выдал Рома глухо. – А ты его туда выманишь. Скажешь, мол, Лилия Павловна просила тяжелые коробки донести или еще какой бред придумаешь. – карие глаза потемнели от предвкушения – Мы его так проучим, что он к Полине больше на пушечный выстрел не подойдет. До конца жизни заикаться будет. – Он и так заикашка. Пятифанов, ты только испортишь всё своими кулаками! – Катя сердито фыркнула и скрестила руки на груди. – Ну набьешь ты ему морду за школой, и что? Твоя Чиполлино тут же прибежит вытирать ему сопли, жалеть бедного мальчика-зайчика. Нет, Петрова нужно уничтожить морально, перед всеми, чтобы от него даже родная семья отвернулась с отвращением. Катя склонила голову набок и улыбнулась – мило, почти невинно. Она подалась вперед на своих лакированных туфельках, переходя на шепот: – Моя мама сейчас собирает деньги на ремонт класса. Сумма приличная, лежит у нее в учительском сейфе. – она мечтательно пригладила кружевной подол своего нежного платья в горошек. – В понедельник перед уроками, пока в раздевалке будет толкотня, я сделаю так, что ключ "случайно" окажется в кармане куртки Антона. А когда начнётся допрос и обыск… Представь лицо этого святоши, когда у него на глазах у всех найдут ворованные деньги! Катя тихо рассмеялась, упиваясь собственной гениальностью. – Лилия Павловна его живьём со свету сживёт, а директриса из школы вышвырнет! Да-да!

Екатерина и Роман ещё бы долго спорили, с пеной у рта отстаивая каждый свой гениальный план, но за дверью комнаты послышались шаги матерей. Их вынужденное занятие подходило к концу. – Ладно, харэ трындеть, – Рома резко поднялся со стула, небрежным движением бросая тетрадь в глубь рюкзака. – В общем, надо всё обдумать. В воскресенье наберу тебя по домашнему, там и решим окончательно. – Звони, Ромочка. – хитро протянула Катя. – Это в твоих интересах.

***

В пятницу всё было как обычно, кроме того, что Катин жирный одноклассник Семён Бабурин уже второй день подряд не появлялся на занятиях. Его место вновь пустовало с самого утра, а лишний стакан чая в столовой в итоге достался Кате. Она только презрительно хмыкнула. После последних слухов о маньяке прогуливать школу казалось ей верхом глупости. Впрочем, таких двоечников даже конец света не остановит от лодырничества. Что ж, пусть гуляет, может хоть вес сбросит, а то брюхо уже перевешивает все гнойные прыщи. В общем-то, ничего сегодня не предвещало беды. Но странности всегда приходят тогда, когда их не ждёшь. Обычно Кате снились прекрасные, сладкие сны. В них она, величественная принцесса в пышном шелковистом платье и сверкающей короне выходила из ворот огромного белого замка и шла по широким мраморным дорожкам. Вокруг шумели фонтаны, цвели сады, бегали зверьки. Гордо вскинув подбородок, Екатерина шествовала мимо безликих людишек, которые покорно кланялись ей в пояс. Она шла по своим важным королевским делам – посплетничать со служанками или поесть заморских фруктов, да орехов. Девочка любила эти сны, ведь там всё было правильно. Там каждый знал своё подлинное место. Но в эту ночь всё изменилось. Впервые за долгое время к ней пришёл кошмар. Сначала перед ней предстала густая темнота, а потом она почувствовала странный металлический запах ржавчины и сырости. Вокруг не было ни садов, ни дворцов, ни милых зверушек. Она очнулась в гараже. В том самом Чёрном Гараже из местной посёлковой страшилки... От одной мысли об этом сердце болезненно сжалось. Катя попыталась подняться, но она была связана по рукам и ногам, не могла шевельнуться или вытолкнуть из пересохшего горла хотя бы писк. Она хотела позвать маму, хотела закричать, но не могла издать ни звука, лишь хриплое дыхание. Только тогда она заметила, что находится внутри какой-то тесной металлической воронки. Стенки давили со всех сторон, воздуха не хватало. А впереди, в кромешной темноте, кто-то стоял. На девочку недобро зыркали два огромных, сияющих каким-то потусторонним светом глаза. Мохнатое, массивное существо размером с человека нависло над ней, медленно наклонило голову и издало утробный рык. Чудище крутануло массивную железную ручку сбоку. Затем где-то рядом скрипнул металл, раздался тяжёлый щелчок. И в этот момент по спине Кати побежал ледяной пот. Она поняла, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Забившись изо всех сил, она пыталась вырваться. Вдруг мир вокруг пришёл в движение, темнота завертелась, что-то загрохотало. А затем её собственный вопль наконец вырвался наружу. В ту же секунду хлынули потоки горячей крови, брызнули беззвучные слёзы, во все стороны посыпалось парное мясо, и с хрустом перемалывались её собственные кости. Стальные лезвия вгрызаются в её кожу с неумолимой жестокостью. Они разрывают мышцы и сосуды на мелкие, кровавые ошмётки. Её внутренности, извлеченные из под слоёв кожи, теперь перемешиваются с жиром и сухожилиями. Сквозь пелену агонии она видит, как кровь смешивается с белёсыми кусками дробленных рёбер и позвонков, как фарш вылетает из жерла в таз. Это всё то, что осталось от её прежнего "я". "Так вот каково это..." – проносится в её угасающем разуме, пока лезвия пронзают её нервные окончания. "Чувствовать себя просто куском мяса, на который всем плевать..."

Возможно, когда последняя кость будет раздроблена, последняя капля крови вытечет из жерла машины, тяжелая, гнилая ноша грехов наконец-то будет окончательно уничтожена, превратившись в нечто чистое и абсолютно пустое.

***

Проснувшись от собственного истошного визга, Катя резко села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. На пороге уже стояла перепуганная Лилия Павловна и включала везде свет. Никогда ещё девочке не снились настолько отчетливые, омерзительные ужасы.