Часть 34 Держу и отпускаю ❤️

                  От лица Стивена       Той ночью я долго не спал. Мэнди уснула — тихо, у меня на плече, как обычно. А я лежал и смотрел в потолок, и думал. Тринити-колледж. Дублин. Полгода.       Я был рад. По-настоящему рад — не тем дежурным "конечно, я рад за тебя" которое говорят, когда на самом деле думают другое. А именно рад. Потому что я знал её.       Эта собранность. Этот грант который она получила сама — никто не помогал, Я тогда ещё подумал: она из тех людей которые получают то на что претендуют. Потому что готовятся, работают и не жалуются.Тринити-колледж выбрал её из многих кандидатов. Это не случайность. Это — заслуженно.       Я смотрел в потолок и думал что горжусь ею. Тихо, без лишних слов. Просто — горжусь. И одновременно думал о том что через три месяца в этой квартире будет тихо. Её кружка на своём месте — но пустая. Её книги на полке — но она не будет за ними тянуться. Её сторона кровати — но там никого. Полгода — это много. Я это хорошо понимал. Просто старался пока не думать об этом слишком детально.       Утром, пока она ещё спала, я открыл ноутбук. Нью-Йорк — Дублин. Прямые рейсы. Цены были... внушительными. Я поморщился, поискал лоукосты — нашёл несколько вариантов с пересадками, подешевле. Отметил. Прикинул сколько смогу отложить с контракта к марту. День рождения у меня одиннадцатого марта.       Математика складывалась — не идеально, но складывалась. Я закрыл ноутбук когда услышал что она просыпается. Ничего не сказал. Просто убрал вкладки. Это был мой план. Пока только мой.       Собеседование было через два дня. Тринити подтвердил кандидатуру, но собеседование было следующим шагом: координатор программы хотел убедиться что студент понимает условия, готов к академической нагрузке в другой системе, и что всё организационно согласовано — проживание, учебный план, документы. По сути — финальная проверка перед официальным зачислением.       Мэнди готовилась серьёзно — читала про программу, про университет, про Дублин. Делала заметки. Я наблюдал за ней и думал что она готовится к собеседованию примерно так же как готовилась к любому важному экзамену — методично, без паники, с полным погружением. В день собеседования она была сосредоточена с самого утра.       — Тебе нужно выйти, — сказала она когда я устроился рядом с ней на диване с кофе.       — Куда? — не понял я.       — Из комнаты, — сказала она. — Я не могу разговаривать когда ты сидишь и слушаешь. Я буду стесняться.       — Я буду молчать, — предложил я.       — Стив.       — Я даже дышать не буду.       — Стив, — повторила она, с тем выражением которое означало что переговоры окончены.       Я взял кофе и вышел в коридор. Сел на пол у двери. Слушал — ничего практически не слышал, она говорила тихо. Иногда только доносились обрывки фраз. Я пил кофе и смотрел в стену и думал что волнуюсь, кажется, больше неё.       Минут через сорок дверь открылась. Мэнди стояла на пороге — и я сразу всё понял. По лицу. По тому, как она выглядела. Глаза. В них был тот особенный блеск который я видел редко — не радость, не облегчение, а что-то глубже. Как будто что-то внутри наконец выдохнуло. Как бывает когда долго держишь что-то в себе — и вдруг можно отпустить. Я улыбнулся — сам не заметил, как.       — Ну? — сказал я.       — Хорошо, — сказала она. — Думаю, хорошо.       Я встал. Обнял её — крепко, сразу. Она прижалась ко мне — и я почувствовал как она выдыхает. Всё напряжение этих двух дней — разом.       — Молодец, — сказал я в .       — Ещё не знаю результат, — сказала она.       Это формальность, — сказал я. — Ты же сама понимаешь.       Она помолчала. Потом ответила тихо:       — Наверное.       Я чуть отстранился — посмотрел на неё.— Когда придёт официальное подтверждение — идём в кафе, — сказал я. — То самое, на нашей улице.       Она посмотрела на меня.              — Это обязательно?       — Обязательно, — сказал я. — Тринити-колледж Дублина заслуживает минимум капучино.       —И круассан, — добавила она серьёзно.       — И круассан, — согласился я.       — С миндалём, — уточнила она.       — Конечно с миндалём.       Она подумала секунду.              — И, пожалуй, эклер.       — Обязательно, — согласился я.       Она засмеялась — тихо, но по-настоящему.       — Договорились       Результат пришёл через два дня. Официальное подтверждение от Тринити. Мы пошли в кафе — то самое на нашей улице где Мэнди часто брала кофе по утрам. Взяли что-то, сели у окна. За окном был ноябрьский Нью-Йорк — серый, живой, шумный.       — Ирландия, — сказала она. Тихо, как будто пробовала слово на вкус.       — Ирландия, — повторил я.       Она смотрела в окно. Я смотрел на неё.       — Страшно? — спросил я.       — Немного, — сказала она. — Но это нормально.       — Абсолютно, — согласился я.       Мы сидели и пили кофе и не говорили больше ничего важного. Просто — были рядом. В этом маленьком кафе, в ноябре, с этой новостью которая меняла следующие полгода.       Разговор об аренде случился примерно через неделю. Я об этом не думал — честно, вообще не думал. У меня были другие мысли. Билеты. Март. Сюрприз для неё. Мэнди подняла тему сама — вечером, без предисловий:       — Стив, мне нужно понять вопрос с арендой.       — Какой вопрос? — не сразу понял я.       — Пока меня не будет — мою часть аренды я буду платить.       Я посмотрел на неё.       — Мэнди, зачем? Тебе там нужны деньги, я сам...       — Стив, — перебила она. — Это наша квартира. Я плачу свою часть.       — Но ты не будешь здесь полгода...       — Это неважно. Я плачу свою часть.       Я смотрел на неё. Она на меня — спокойно, твёрдо, с тем выражением которое означало что она уже всё решила.       — Мэнди, это нерационально, — сказал я. — Тебе нужны деньги на жильё там, на еду, на...       — У меня стипендия по программе, — сказала она. — Я справлюсь. Здесь — моя часть, я плачу.       Я понял что спорить бесполезно. Но и просто согласиться тоже не мог.       — Давай компромисс, — сказал я наконец.       Она чуть прищурилась.       — Какой?       — Ты платишь меньше, — сказал я. — Не половину. Символически — чтобы ты чувствовала что платишь, и чтобы у тебя оставалось на жизнь там.       Она молчала пару секунд. Обдумывала.       — Треть, — сказала она наконец.       — Четверть, — сказал я.       — Треть, — повторила она.       — Хорошо, — сказал я. — Треть.       Она кивнула. Деловито, как будто мы только что подписали контракт. Я смотрел на неё и думал: вот она. Вот какая она есть. Не ждёт что кто-то за неё заплатит. Не считает, что так должно быть. Просто — партнёр. По-настоящему.       — Знаешь, — сказал я тихо.       — Что?       — Ты такая... чёткая.       Она посмотрела на меня.       — Это комплимент?       — Это констатация факта, — сказал я.       Она чуть улыбнулась. И вернулась к своим записям в блокноте.       В университете всё решилось быстрее чем я ожидал. Мэнди сходила к куратору потока, потом к декану — те же документы, та же процедура что и с судом, только на этот раз не повестка, а официальное письмо от Тринити. Университет принял всё спокойно — программы обмена были не редкостью, механизм отработан. Её место на время отсутствия закроет студент из Дублина который приедет по той же программе.       — Кто-то из Ирландии будет учиться вместо тебя, — сказал я, когда она рассказала.       — По сути да, — сказала она.       — Симметрично, — заметил я.       Она внимательно посмотрела на меня.       — Ты, кажется, доволен этим фактом больше, чем надо.       — Я лингвист, — сказал я. — Меня радуют красивые конструкции.       Она закатила глаза. Но чуть улыбнулась.       Пит узнал на следующий день. Я не знаю как — он всегда узнавал всё раньше всех. Поймал нас в коридоре перед парой, встал посередине прохода и скрестил руки.       — Значит так, дети мои, я услышал кое-что — произнёс он. — Мэнди Фаррелл уезжает в Дублин на полгода. Это правда?       — Правда, — сказала Мэнди.       — Тринити-колледж, — добавил я.       Пит помолчал секунду. Потом перевел взгляд на меня — внимательный, без обычной искры веселья. Просто смотрел. Как будто проверял.       — Правда в порядке?       — В порядке, — ответил я.       — Полгода, — повторил он значительно.       — Пит, — сказала Мэнди. — Ты уже репетируешь речь на моих проводах?       Пит на секунду завис. Потом широко улыбнулся.       — А что, неплохая идея. И вообще, я просто уточняю масштаб ситуации, — сказал он невинно. — Между прочим, — он повернулся к Мэнди, — к нам вместо тебя приедет кто-то из Ирландии. Я уже думаю, как его или её встретить.       — Пит...       — Что? Культурный обмен — это важно. Плакат сделаю. "Welcome to New York" большими буквами. Может ирландский флаг найду.       Мэнди посмотрела на него секунду. И засмеялась. По-настоящему, не сдерживаясь.       — Пит, — сказала она сквозь смех. — Ты невозможный.       — Я гостеприимный, — возразил он серьёзно. — Это разные вещи.       Мэнди хотела что-то ответить, но тут её кто-то окликнул из нашей группы, и она отошла в сторону.       Пит проводил её взглядом. Потом повернулся ко мне — уже без шуток, тихо:       — Правда в порядке?       — Да, — сказал я.       Он кивнул. Похлопал меня по плечу — один раз, молча — и направился в аудиторию.