Глава 1. Холодный алтарь Малфой-мэнора

Снег в этом году был странным — он не таял на ладонях, а обжигал их, словно ледяная крошка была пропитана чистой ртутью. Магическая Британия умирала. Завеса, отделявшая мир волшебников от Хаоса, истончилась после войны, и никакие заклинания Кингсли Бруствера не могли залатать дыры в самой ткани реальности. Единственным спасением оставался Страж. Древнее существо, чей род был старше самой магии. Малфои. Гермиона Грейнджер стояла перед тяжелыми дубовыми дверями зала заседаний Визенгамота, прикусив губу до крови. Ее палочка была конфискована «для ее же безопасности». — Это безумие, — прошептала она, глядя на свои дрожащие пальцы. — Вы не можете просто отдать человека. Двери распахнулись. Кингсли выглядел постаревшим на сотню лет. Его золотая серьга больше не сияла, а плечи ссутулились под тяжестью мантии. — Гермиона, — его голос был глухим. — Расчеты арифмантов точны. Нужен не просто сильный маг. Нужна та, чья искра резонирует с его пламенем. Только так он согласится обновить щиты Альбиона еще на сто лет. — Он — не просто «он», — отрезала Гермиона, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это Драко Малфой. Он проклят, Кингсли! Он уже три года не принимал человеческий облик. Он зверь! — Именно поэтому ему нужна ты, — раздался холодный голос из тени. Люциус Малфой вышел вперед. На его лице не было ни тени сочувствия, лишь ледяная решимость. — Мой сын теряет остатки разума в чешуе дракона. Если он не получит Жертву — ту, что добровольно или по праву сильнейшего войдет в его пещеру — Британия падет к утру. И он вместе с ней. — Добровольно? — Гермиона горько усмехнулась. — Вы притащили меня сюда в кандалах. — Мы просим тебя, Гермиона, — Кингсли опустил глаза. — В обмен на твою жизнь мы даруем амнистию всем оставшимся в Азкабане маглорожденным, которых не успели реабилитировать. Мы восстановим твой закон о домовых эльфах. Мы сделаем всё. Она замолчала. Это был шах и мат. Грейнджер всегда жертвовала собой ради высшего блага. Это была ее проклятая природа. — Что я должна буду делать? — спросила она, и ее голос надломился. Люциус подошел ближе, и она почувствовала запах озона и старой магии. — Дракону не нужна твоя смерть, мисс Грейнджер. Ему нужна твоя магия, твоя плоть и твоя покорность. Ты станешь его якорем. Его парой. Его... собственностью.

***

Путь к Гроту Стража лежал через подземелья поместья Малфоев. Здесь не было факелов — стены светились сами по себе тусклым, фосфорическим светом. Гермиону переодели. На ней было лишь тонкое шелковое платье цвета топленого молока, без белья, без украшений. Ткань была настолько невесомой, что каждое движение воздуха заставляло ее соски твердеть от холода, а кожу — покрываться мурашками. Ее вели двое авроров, но у входа в пещеру они остановились. — Дальше только сама, — бросил один из них, быстро отступая. Гермиона вдохнула густой, тяжелый воздух. Он пах мускусом, раскаленным металлом и чем-то острым, животным. Она сделала шаг внутрь. Пещера была огромной. Своды терялись в темноте, а пол был усыпан не золотом, как в сказках, а обломками древних артефактов и белыми цветами, которые не вяли в этой магической духоте. В центре, свернувшись огромным кольцом, лежал он. Белый Дракон. Его чешуя сияла, словно полированное серебро. Длинный хвост с острыми шипами лениво качнулся, выбивая искры из камня. Когда он поднял голову, Гермиона замерла, забыв, как дышать. Его глаза не были звериными. Это были глаза Драко Малфоя — пронзительно-серые, полные высокомерия, боли и первобытного голода. Дракон издал низкий рокот, от которого завибрировали кости в ее теле. — Я здесь, — выдохнула она, делая шаг вперед. Ее босые ноги утопали в белых лепестках. — Я... Грейнджер. Чудовище медленно поднялось. Его размеры подавляли. Огромные крылья, сложенные за спиной, могли бы накрыть весь Большой зал Хогвартса. Дракон склонил голову, его горячее дыхание обдало ее жаром, заставляя тонкую ткань платья прилипнуть к телу. — Ты понимаешь меня? — спросила она, протягивая руку. — Драко? Вместо ответа дракон внезапно начал меняться. Это было ужасающее и в то же время завораживающее зрелище. Кости хрустели, чешуя втягивалась под кожу, серебристый свет ослеплял. Через мгновение перед ней, на коленях среди цветов, тяжело дышал мужчина. Он был обнажен. Его бледная кожа была покрыта шрамами, напоминающими руны, а волосы, длиннее, чем она помнила, рассыпались по плечам белым шелком. Драко Малфой поднял взгляд. В его глазах все еще вертикально пульсировал зрачок. — Грейнджер, — его голос был сорванным, похожим на скрежет металла. — Они прислали тебя. Грязнокровку. — Они прислали ту, кто может тебя спасти, — огрызнулась она, пытаясь скрыть дрожь в коленях. Вид его наготы, его мощных плеч и хищного блеска в глазах вызывал в ней странную смесь ужаса и необъяснимого, постыдного возбуждения. Драко резко поднялся на ноги. Он был выше, шире, чем раньше. Магия дракона изменила его тело, сделав его воплощением опасной мужественности. Он сократил расстояние между ними в один шаг. Его рука, холодная и сильная, сомкнулась на ее горле. Не сжимая, но заставляя ее поднять голову. — Ты знаешь, зачем ты здесь? — прошипел он ей в губы. — Ты знаешь, что делает дракон, когда ему приносят жертву? — Он... он берет магию, — прошептала Гермиона, чувствуя, как его большой палец поглаживает ее челюсть. — Он берет всё, — Драко наклонился к ее шее, вдыхая запах. — Твой страх пахнет слаще, чем эти проклятые цветы. Ты пришла добровольно, Грейнджер? Скажи это. Скажи, что ты принадлежишь мне. — Я... — она запнулась. Его близость дурманила. От него исходил жар, почти невыносимый. — Я согласна остаться. Чтобы спасти мир. — К черту мир, — выдохнул он, и его рука соскользнула вниз, сжимая ее талию и притягивая к себе так плотно, что она почувствовала его твердость сквозь тонкий шелк. — Скажи, что ты принадлежишь мне. Без министерских указов. Без условий. Гермиона посмотрела в его глаза и увидела там не только зверя, но и бесконечное одиночество человека, запертого в монстре. — Да, — выдохнула она. — В эту ночь я твоя, Малфой. Драко оскалился, и в его зубах блеснули слишком острые клыки. — Одной ночи мне будет мало, Грейнджер. Я буду ломать тебя долго. Пока ты не забудешь, как произносить свое имя. Пока не останется только «мой Дракон». Он резко дернул за ворот ее платья. Тонкий шелк с треском разошелся, обнажая ее грудь холодному воздуху пещеры и жадному взгляду Стража. Гермиона вскрикнула, но не от страха, а от внезапного всплеска магии, который ударил между ними. Драко обхватил ее лицо ладонями и впился в ее губы поцелуем, который больше походил на укус. Он пах грозой и древним пламенем. Гермиона закинула руки ему за шею, вплетая пальцы в белые волосы, и в этот момент стены пещеры вспыхнули ослепительным серебром. Барьер Британии обновился. Но цена только начала взиматься. — Идем, — прорычал он ей в губы, подхватывая ее под бедра. Гермиона обхватила его ногами, чувствуя грубую кожу его ладоней на своей попе. — Посмотрим, насколько глубока твоя магия, Грейнджер. Он понес ее вглубь пещеры, туда, где на возвышении лежали меха и шкуры, и где тьма была такой густой, что в ней могло раствориться всё их прошлое.