Глава 8. Два берега

      Проект трещал по швам. Ёнсон сидела в офисе «Space&Line» в десятом часу вечера, окружённая распечатками, чашками остывшего кофе и красными пометками на чертежах. Минджун ушёл час назад, бросив на прощание: «Не убивайся, завтра придумаем что-нибудь». Но завтра было поздно. Через неделю сдача промежуточного макета, а инсоляция юго-западного угла никак не сходилась.       Она потёрла переносицу, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В голове была вата. И вдруг — неожиданно, как удар — вспомнились танцы. Его рука на талии, дыхание у виска, шёпот: «Ты зажата». Сердце ёкнуло.       В голове заиграло эхо — ритм бачаты, который они разучивали на прошлом занятии. Enrique Iglesias — «Cuando me enamoro». Песня плавная, чувственная, идеальная для неспешного сближения. Ёнсон невольно начала отбивать такт пальцами по столу, думая о следующей встрече с Ёсаном, но тут же одёрнула себя.       Позвонил Минджун.       — Ты ещё в офисе? Не сиди до полуночи. Завтра с утра разберёмся.       — Хорошо, — сказала она и отключилась.       Дверь бюро открылась. Ёнсон вздрогнула и открыла глаза.       — Ты ещё здесь, — сказал Юнхо. Он стоял на пороге с пакетом в руке. — Я звонил, но ты не ответила. Решил зайти.       Она посмотрела на телефон — три пропущенных. Не слышала.       — Извини, зашиваюсь.       Он подошёл к столу, поставил пакет, заглянул в чертежи.       — Всё плохо?       — Хуже некуда. Магазины не вписываются, солнце светит не туда, дедлайн горит.       Юнхо помолчал, потом достал из пакета контейнеры: тёплый рис, овощи, куриное филе.       — Поешь сначала. Голодный мозг хуже соображает.       Она хотела отказаться, но живот предательски заурчал. Он разложил еду, подвинул ей, налил воды из кулера. Всё это — молча, неторопливо, будто ухаживал за больной.       Ёнсон ела, слушая, как он рассказывает о своём дне. Скучно. Стабильно. Предсказуемо.       — Может, тебе стоит нанять помощника? — предложил он. — Или попросить кого-то из стажёров.       — Это не решит проблему. Нужно нестандартное решение, а не лишние руки.       — Тогда подумай о том, что я говорил. Пусть магазины будут в центре. Ты уже сделала набросок — мне нравится.       — Минджун сказал, что это рискованно. Потоки людей смешаются, будет хаос.       — Иногда хаос — это просто другая форма порядка. Сонхва тоже так говорит, — заметил Юнхо. — У вас много общего.       Она посмотрела на него. Его лицо было спокойным, тёплым, уверенным. Он верил в то, что говорил, но его вера была мягкой, как подушка. Никакого огня.       «Почему его идея не зажигает меня?» — подумала она. — «Она ведь здравая».       А потом пришло сообщение. Экран засветился: Ёсан — она сохранила его контакт после первого занятия, когда он попросил номер для «вопросов по расписанию». Текст: «Не скучаешь? Я тут придумал, как спасти твой двор. Завтра после танцев расскажу».       Сердце ухнуло вниз, потом подскочило к горлу.       Она вспомнила, как на прошлой неделе жаловалась Хане на проект, а Ёсан стоял рядом и, казалось, не слушал. Оказывается, слушал.       — Кто-то пишет? — спросил Юнхо, кивнув на телефон.       — Да так, коллега, — соврала она, убирая экран в карман. — По работе.       — В одиннадцать вечера?       — У архитекторов странный график.       Она улыбнулась ему — слишком широко, слишком ярко. Он не поверил, но промолчал. Только взял её руку и сжал — нежно, успокаивающе.       — Не перерабатывай, — сказал он. — Завтра выходные, отдохнём.       — Да, конечно, — кивнула она.       Он поцеловал её в лоб, собрал пустые контейнеры и ушёл, оставив её в тишине, нарушаемой только гулом вентиляции.       Как только дверь закрылась, она схватила телефон и перечитала сообщение три раза. «Спасти твой двор». Ей вдруг стало тепло — не от уюта, а от острого, неправильного предвкушения.       «Что со мной не так?» — спросила она себя.       «Всё так», — ответил внутренний голос. — «Ты просто устала от правильных ответов».       Она выключила компьютер, собрала чертежи и пошла к выходу. В метро, в вагоне, она снова открыла чат и написала:       «Спасай. Завтра в восемь. Танцы».       Ответ пришёл через десять секунд:       «Буду. Не опаздывай, учитель».       Она улыбнулась. И всю дорогу до дома чувствовала, как внутри теплеет — не от виски и не от уюта, а от чего-то опасного и совершенно неправильного.