Глава 21. Успех и осознание

      Сентябрь наступил незаметно. Ещё вчера было жаркое лето, а сегодня утром Ёнсон почувствовала в воздухе холодок. Осень. Время подводить итоги.       Проект жилого комплекса наконец-то сдвинулся с мёртвой точки. После того как она рискнула и перерисовала двор по схеме Ёсана — дугами, а не прямыми линиями, — инсоляция сошлась. Минджун долго рассматривал новый план, хмурился, но потом сказал: «Чёрт возьми, Ёнсон, это работает. Кто тебя научил так мыслить?» Она промолчала, но внутри всё ликовало.       Теперь макет был готов, расчёты подписаны, и через неделю сдача проекта. Ей хвалили коллеги, жал руку начальник. Она улыбалась, благодарила, а сама думала о том, что этот успех — на самом деле не её заслуга. Его. Того, кто пришёл в её жизнь и перевернул всё вверх дном.       В обед она вышла на крышу офисного здания — любимое место, где можно было побыть одной. Город простирался внизу, серый, деловой. Она смотрела на него и чувствовала, как в груди поднимается что-то тяжёлое.       «Я не могу больше врать», — подумала она.       Последние недели были пыткой. Дома Юнхо молчал, избегал её, спал на диване. Она знала, что он догадывается или уже знает. Но ни тот, ни другой не решались начать разговор. Она продолжала ходить на танцы, видеться с Ёсаном, возвращаться поздно, лгать — теперь уже молчанием.       Ёсан её не торопил. Он говорил: «Решай сама». Но его взгляд, его руки, его поцелуи говорили другое: «Я жду. Я здесь. Я твой».       Достав телефон, она открыла чат с ним. Последнее сообщение: «Ты сегодня сияла на презентации. Я горжусь тобой». Он был на презентации? Она не видела, но он мог прийти — незаметно, в толпе. От этой мысли стало тепло и страшно одновременно.       «Я люблю тебя», — набрала она, но стёрла. Не сейчас. Сначала нужно закончить одно дело.       Вечером она пришла домой. Юнхо сидел на кухне, пил чай. Кот Тан спал у него на коленях. Увидев её, он не подвинулся, только спросил:       — Как прошёл день?       — Хорошо. Проект приняли, — она села напротив.       — Поздравляю, — сухо отозвался он.       Тишина. Тяжёлая, как свинец.       — Юнхо, — начала она, — нам нужно поговорить.       — Не нужно, — он поднял на неё глаза. — Я всё знаю.       — Что именно?       — Что ты была с ним. Что вы встречаетесь за моей спиной. Что я был для тебя… не тем.       У неё перехватило дыхание.       — Откуда ты…       — Уён видел. И я сам видел. Не важно.       Он поставил чашку, осторожно переложил кота.       — Я не злюсь, — сказал он. — Я устал. И я не хочу быть тем, кого жалеют. Если ты выбрала его — уходи. Не мучай ни меня, ни себя.       — Юнхо, прости, — её голос дрогнул.       — Не надо извинений. Просто скажи: ты его любишь?       Она хотела ответить «не знаю», но не смогла. Слова сами вырвались:       — Да.       Юнхо кивнул, и в этом кивке была окончательная потеря.       — Тогда собирай вещи, — сказал он. — Я позвоню Сонхва, он поможет мне пережить эту ночь.       Она встала, подошла к нему, хотела коснуться плеча, но он отстранился.       — Не надо, — тихо сказал он. — Просто иди.       Она пошла в спальню, достала чемодан. Складывала вещи механически, не глядя. На полке стоял подарок — скетчбук и свеча, которые она купила в приступе раскаяния. Она не стала их забирать. Подарки всё-таки.       Через час она стояла у порога с чемоданом. Юнхо сидел на кухне, не оборачиваясь.       — Я оставлю ключи в прихожей, — сказала она.       — Хорошо.       — Юнхо… ты был лучшим, что со мной случалось. Но я…       — Не надо, — повторил он. — Уходи. Пожалуйста.       Она вышла, закрыла дверь, прислонилась к стене в подъезде. По щекам текли слёзы. Не от жалости к себе. От потери. От понимания, что она разрушила то, что строила последние месяцы.       Достала телефон, набрала Ёсана.       — Я ушла от него, — сказала она.       В трубке помолчали. Потом его голос, тёплый, как летний ветер:       — Я встречу тебя. Скажи, где ты.       Она назвала адрес, спустилась вниз и вышла на улицу. Сентябрьский ветер трепал волосы, но ей было не холодно. Внутри горело что-то новое — страх, надежда, свобода.       Через десять минут у подъезда остановилось такси. Из него вышел Ёсан, подошёл, молча взял её чемодан, обнял.       — Всё будет хорошо, — сказал он. — Обещаю.       Она уткнулась лицом в его плечо и впервые за долгое время почувствовала, что может просто дышать.