Глава 1. Хогвартс-Экспресс

      Печать       lisa.ends       

***

             Примечание:       Все что написано, написано для себя любимой, без попытки в серьезность и правила повествования.       В работе присутствуют грубые отличия от канона в виде:       • На 6 курсе Поттеру и Малфю - 17 лет.       • Многочисленный род Блэков жив, Сириус живет отдельно от Блэк-Мэнора.       • Волан Де Морт повержен Альбусом Дамблдором и отрядом мракоморцев с помощью Поттера, который помог им понять связь кристражей с его бессмертной душой. Все кристражи уничтожены, Гарри возвращен к жизни с помощью воскрешающего камня.       • Все родственные связи между семьями Поттеров, Блеков и Малфоев - отсутствуют.       • Поведение персонажей может отличаться от каноничного.              Приятного чтения.       

***

             Глава 1.       Хогвартс-Экспресс.              Платформа девять и три четверти жила своей особой жизнью, полной шума и движения. Со всех сторон несло паром от алых вагонов, дымом, влажным запахом железа и приторной сладостью, доносившейся от тележки со сладостями. Где-то вдалеке раздавался смех близнецов Уизли, перекрывая свист локомотива, совы тревожно ухали в своих клетках, а родители с последней нежностью поправляли шарфы и мантии на своих детях, готовясь к расставанию. Эта шумная, теплая суета была привычной картиной, но среди нее фигура Сириуса Блэка выделялась особенно заметно, притягивая взгляды своей отстраненностью.              Высокий, в темном пальто, с волосами, небрежно откинутыми назад, он стоял чуть поодаль от потока людей, словно еще не до конца свыкся со своим присутствием здесь — свободный человек среди обычных семей, испытывая при этом непривычную неловкость. Его взгляд постоянно возвращался к девушке, что стояла рядом, оглядывая свой богаж. Он смотрел без всякого давления, скорее настороженно. Это был взгляд человека, который боится оступиться, сделать что-то не так после стольких лет, проведенных вдали от привычной жизни.              — Палочка? — в который раз спросил он, переводя взгляд на тот же багаж, который стоял рядом с ней, пытаясь убедиться, что ничего не забыто. — Учебники по Зельеварению взяла?              Он говорил почти сухо, но в голосе все равно проскальзывало заметное напряжение. Неловкое, глубоко человеческое, словно он пытался найти правильные слова, но они никак не хотели ему даваться. Мимо двух фигур торопливо пронеслась группа студентов с желтыми значками хаффлпаффцев, один из них случайно задел чемодан, быстро пробормотал извинение и тут же растворился в галдящей толпе, не задерживаясь ни на секунду.              Сириус проводил их взглядом и тихо выдохнул, словно сбрасывая с себя невидимый груз.              — Не думал, что доживу до момента, когда отправляю собственного ребенка в Хогвартс, — фраза прозвучала вполголоса, отражая глубокое и неожиданное для него самого чувство. В этот момент он словно выпал из привычной реальности, погрузившись в воспоминания, а его лицо приняло задумчивое, немного меланхоличное выражение, которое черноволосая девушка подметила с легким интересом. Он выглядел как человек, который впервые осознает ценность того, что когда-то было отнято, и пытается наверстать упущенное.              И тут неподалеку раздался знакомый, уверенный голос:              — Сириус!              Через плотную толпу к вам уверенно пробирался Гарри Поттер — высокий, с уверенной походкой. Рядом с ним шагали его верные друзья: Рон Уизли, с его обычно смущенным выражением лица, и Гермиона Грейнджер, излучавшая привычную сосредоточенность.              Увидев девушку рядом с Сириусом, Гарри на мгновение замедлил шаг. В его взгляде мелькнуло любопытство, тут же сменившееся осторожностью. Было очевидно, что он уже знал, кто она, и это знание наложило свой отпечаток на его реакцию. Сириус, будто ухватившись за возможность скрыть свою неловкость и внутреннее волнение, заметно оживился.              Изящные темные брови девушки едва заметно скользнули вниз, а и без того глаза цвета холодного льда, резко контрастировавшие с черными, как уголь, волосами, безупречными локонами спадавшими по плечам, стали еще холоднее. Она никогда прежде не видела в отце такого тепла, такого живого интереса, который он проявил к Гарри. Тонкие линии ее челюсти стали жестче, подчеркивая внутреннее напряжение, которое она пыталась скрыть.              — Гарри! — воскликнул он, энергично хлопнув Поттера по плечу, его голос звучал гораздо живее. — Вы как раз вовремя. Хотел вас познакомить.              Он чуть повернул голову в ее сторону, его взгляд на мгновение задержался, словно он видел в ней нечто непривычное, почти постороннее.              — Лютера Блэк, моя дочь. С этого года она будет учится с вами.              Она заметила, как он посмотрел на нее, то ли как на неловкое недоразумение, что мешает им любезничать, то ли как на багаж. По крайней мере, так ей показалось.              Рон заметно присвистнул, его брови удивленно взлетели.              — Сразу на шестой?              Гермиона, напротив, посмотрела на девушку внимательно и оценивающе, как человек, который уже мысленно перебирает учебную программу, расписание и предстоящие экзамены, стараясь понять объем знаний, необходимый для столь необычного перехода.              На слова Уизли, девушку на мгновение озарило яркими, но жестокими воспоминаниями о домашнем обучении в Семье чистокровных магов-аристократов, для которых Сириус был предателем крови. Воспоминания о строгих наказаниях, о постоянном давлении: "Блэки — одни из сильнейших и могущественных семей. Соответствуй". Любая ошибка в сложных заклинаниях оборачивалась поркой по плечам тростью, оставляя шрамы и эта боль до сих пор ощущалась где-то глубоко внутри.              Отмахнувшись от этих воспоминаний ее взгляд остановился на Грейнджер, но она не стала задерживать внимания.              А где-то позади них, возле одного из вагонов, лениво облокотившись на дверь, стоял Драко Малфой. Его серые глаза скользнули в сторону давно знакомых ему людей, задержались на девушке рядом с предателем Сириусом — и в уголке его губ появилось едва заметное, трудночитаемое выражение. Это не было насмешкой, скорее неприкрытый интерес, сквозивший в его обычно равнодушном взгляде.              Когда все обменялись любезностями, ее лицо оставалось спокойно и непоколебимо, сохраняя маску равнодушия.              Она окинула взглядом Поттера. Вспоминая, что пару раз видела его лицо в газетах, но там он был младше. Сейчас в нем вырисовывались грубые, более мужественные черты, а зеленоватый блеск глаз мерцал опытом и проницательностью, выдавая многое, что он пережил.              — Лютера Блэк, — Она сделала ударение на своей фамилии, произнося ее с отчетливой гордостью и некоторой вызовом, а после добавила ради вежливости, хотя и без особого энтузиазма: — Приятно познакомиться.              На мгновение повисла короткая пауза. Не неловкая — скорее внимательная, почти ожидающая. Слова прозвучали спокойно, без заискивания и без малейшей попытки понравиться. Фамилия, которую она подчеркнула, будто легла между всеми присутствующими отдельной, ощутимой тяжестью. Блэк.              Гарри заметил это. Его взгляд чуть изменился, стал серьезнее, более вдумчивым. Он слишком хорошо знал, что значат фамилии в магическом мире, и понимал вес этого имени.              — Мне тоже, — ответил он после короткой заминки, без любопытства окружающих к фамилии Блэк. — Добро пожаловать в Хогвартс.              Рон, стоявший рядом, неловко почесал затылок, его лицо выражало замешательство.              — Ну… да. Это, наверное, странно — попасть сразу на шестой курс. Особенно в Хогвартс, где все друг друга знают с первого курса.              — Рон, — тихо одернула его Гермиона, ее тон был предупреждающим.              — Что? Я ничего такого не сказал, — искренне удивился Рон.              Гермиона перевела взгляд на Лютеру и чуть заметно кивнула, в ее глазах читалось понимание.              — Если тебе понадобится помощь с программой или расписанием, можешь обратиться. На шестом курсе нагрузка довольно… интенсивная, и без подготовки может быть трудно.              Сириус наблюдал за разговором чуть со стороны. И если раньше в его лице было живое тепло, обращенное к Гарри, то теперь оно сменилось чем-то другим — напряженным вниманием. Он будто пытался уловить каждую реакцию дочери, каждое движение, пытаясь понять, что происходит у нее внутри.              Но прежде чем кто-то успел продолжить разговор, сбоку раздался ленивый, растянутый голос:              — Блэк.              Драко Малфой неспешно подошел ближе, засунув руки в карманы мантии, появление было бесцеремонным. Его светлые волосы были идеально уложены, а на лице играло привычное выражение холодного превосходства, за которым, впрочем, сейчас скрывался явный, неприкрытый интерес.              Лютера прошлась по нему снизу вверх, аристократично оценивая его внешний вид и манеру держаться. В ее взгляде на секунду появился интерес, его образ был безупречен.              Его взгляд скользнул по ней внимательно, почти изучающе, словно он пытался разгадать головоломку.              — Не думал, что у Сириуса Блэка есть дочь, о которой никто не знает, — произнес он с легкой ухмылкой.              Но стоило ему открыть рот, как та подняла одну бровь, демонстрируя свое неодобрение. Ее воспитывали как чистокровную и фамильную аристократку, внушая строгие правила этикета и поведения, а его вторжение в разговор, да еще и в такой манере говорили многое.              Рон тут же закатил глаза, явно раздраженный появлением Малфоя.              — О, прекрасно. Только тебя тут не хватало, Малфой.              Драко даже не посмотрел в их сторону. Его внимание оставалось приковано к черноволосой девушке. И в отличие от большинства, он не выглядел удивленным ее холодностью. Скорее наоборот, будто видел в ней что-то знакомое, что-то, что ему было близко и понятно.              Сириус заметно напрягся.              — Малфой, — проговорил он сдержанно, предупреждающе.              — Блэк, — Повторил Драко, его взгляд был острым. — Любопытно будет посмотреть, как долго Хогвартс выдержит еще одного представителя вашей семьи.              — Верно, — спокойно сказала Лют, сохраняя идеальное самообладание. — А ты, я так понимаю, Драко Малфой. — Она задержала взгляд на нем еще пару секунд, словно оценивая его по неким внутренним критериям. Малфои были на голову меньше Блэков по влиянию, несмотря на безоговорочное богатство их семьи. Семьи дружили, но во главе аристократов всегда находились Блэки, подобно королевской власти, и это было неоспоримым фактом.              — Я думала, Малфои смогли воспитать достойного их фамилии наследника, но твое отсутствие манер заставляют меня в этом усомниться. — Сказала девушка и тут же потеряла к нему всякий интерес. Ее лицо осталось холодным, сдержанным, выражая полное равнодушие.              На платформе будто стало тише. Даже Рон, уже открывший рот для очередной колкости, замолчал, с интересом переводя взгляд между вами, пораженный такой откровенностью. Драко выслушал ее спокойно, неподвижно, почти безэмоционально, лишь в серых глазах мелькнуло что-то острое, как внимательность хищника, которого впервые за долгое время действительно заинтересовала добыча. Ветер от проходящего поезда едва шевельнул полы его мантии.              — Значит, то, что говорят о Блэках все же не преувеличено, — произнес он наконец негромко, с интенсивным взглядом. Он не пытался оправдываться. Только ровный, холодный голос, будто констатировал факт. Он слегка склонил голову, чтобы это можно было принять и за ее признание и за тонкую, едва уловимую насмешку.              Сириус наблюдал за этим с явным напряжением, его взгляд метался между вами. Гарри тоже нахмурился, чувствуя под поверхностью разговора что-то куда более сложное, чем обычная школьная перепалка, что-то глубоко укорененное в истории магических семей. А вот Гермиона смотрела уже иначе. Не как на новую ученицу, а как на человека, выросшего в совершенно другом мире, со своими строгими правилами и жестокими традициями.              Драко тем временем чуть прищурился, его взгляд стал еще более пронзительным.              — Хотя странно слышать лекцию о манерах от Блэка, учитывая репутацию вашей семьи, — Он на секунду посмотрел на Сириуса, возвращая взгляд Лют, как вызов, брошенный с холодной расчетливостью.              Рон шумно втянул воздух, предчувствуя продолжение конфликта.              — Вот теперь началось… — пробормотал он.              Но Малфой снова проигнорировал его, его внимание было полностью сосредоточено на ней.              Лютера почти не отреагировала на брошенную им фразу, она не была удивлена. Сириус в их семье считался предателем крови, человеком, отрекшимся от своих корней. Она выросла в поместье Блэков, где ненавидели Сириуса так же, как и все остальные чистокровные семьи, воспитанные на вековых традициях. Ей все время твердили о том, что та должна вернуть репутацию семьи, восстановить ее былое величие. Поэтому для девушки это заявление было само собой разумеющимся, не несущим никакого оскорбления. Она лишь бросила быстрый взгляд на Сириуса, как это сделал Малфой и тут же вернула его обратно.              В этот момент гудок поезда сообщил о скором отбытии, и это встрепенуло всех на платформе, нарушив напряженную тишину.              — Для разговоров есть куда более приличные место и время, — сказала Лют, заканчивая этот напряженный разговор, многозначительно посмотрев на Малфоя, а затем, будто его здесь и не было, еще раз проверила багаж, демонстрируя свое полное безразличие к его персоне и всем остальным на этой платформе.              Свисток прорезал воздух во второй раз — уже настойчиво, призывая к действию. По платформе прокатилась волна движения: родители торопливо обнимали детей, спешно прощаясь, чемоданы поднимались в вагоны, совы недовольно хлопали крыльями в клетках, чувствуя приближение пути. Пар клубами вырывался из-под колес алого локомотива, создавая мистическую завесу.              После ее слов Драко едва заметно усмехнулся, смотря на компанию Поттера.              — С этим трудно спорить              Он направился в вагон, но прежде чем отвернуться, его взгляд снова задержался на ней, внимательный, цепкий, словно он уже что-то для себя решил.              — Увидимся в Хогвартсе, Блэк.              Малфой наконец зашел в вагон, где его уже ожидали несколько слизеринцев, стоящих с подчеркнутой покорностью. Те расступились перед ним почти инстинктивно, без единого слова.              Рон шумно выдохнул, словно сбросил с себя тяжелое бремя.              — Мерлин, а он стал еще более жутким, — пробормотал он, потирая затылок.              — Он стал осторожнее, — тихо поправил Гарри, провожая Драко долгим, задумчивым взглядом.              Гермиона посмотрела сначала на Гарри, потом на тебя, ее лицо выражало беспокойство.              — Вам двоим лучше не устраивать подобные сцены в Большом зале. Половина школы и так будет обсуждать появление Блэк, — ее голос был полон предчувствия.              — Уже обсуждает, — буркнул Рон, кивнув куда-то в сторону.              И действительно — несколько учеников украдкой поглядывали на Блеков, перешептываясь. Кто-то узнал фамилию, кто-то — Сириуса, его знаменитую фигуру. Кто-то просто заметил незнакомую девушку, оказавшуюся в центре внимания рядом с Поттером и Малфоем одновременно, и их любопытство было неприкрытым. Девушка оглянула людей, наконец замечая что то помимо себя, но это мало ее интересовало. Она лишь выпрямилась, почти ожидая такого поведения со стороны других.              Сириус же стоял молча, его взгляд был прикован к Лют. Он заметил тот короткий, едва уловимый взгляд, который она бросила на него после слов Драко. И, кажется, понял его совершенно иначе, чем хотелось бы, истолковав по-своему. На мгновение в его лице мелькнуло что-то тяжелое, знакомое чувство вины, к которой он давно привык. Но уже через секунду он собрался, словно надевая маску.              — Ладно, — сказал он чуть глухо, — Поезд ждать не будет, пора садиться.              Он поднял ее чемодан раньше, чем та успела бы возразить, и уверенно направился к дверям вагона. У самой ступеньки Сириус замедлился. Вокруг шумели люди, кричали прощания, кто-то смеялся, но между эти двумя образовалась неловкая тишина.              Сириус провел рукой по затылку — жест, удивительно похожий на привычку Гарри, выдавая его внутреннее беспокойство.              — Если… — он запнулся, будто подбирая слова, ища правильную формулировку, — если кто-то будет доставать тебя из-за фамилии или еще чего-нибудь… ты скажи мне.              Это прозвучало как просьба человека, который слишком поздно пытается научиться быть отцом, ищет способы проявить свою заботу, неумело, но искренне. Когда она вошла, эта попытка заботы от Сириуса почти заставила Лютеру скривится, но та продолжала держать лицо, хотя это было все труднее с каждой секундой. Посмотрев на него последний раз, ей все же не удалось скрыть каплю обиды в глазах, смешанную с попыткой понять, почему все так, и без прощания я последовала за Поттером в вагон, оставляя его стоять на платформе.              Сириус уловил этот взгляд, и замер, словно пораженный невидимым заклинанием, его собственные слова застряли где-то глубоко в груди. Ему отчаянно хотелось что-то сказать вслед, остановить этот момент, исправить все упущенные годы одной-единственной фразой, вырвавшейся из самого сердца. Но он промолчал, и каждое несказанное слово оседало тяжелым камнем на душе.              

***

             Дверь вагона с лязгом закрылась между вами, знаменуя не просто конец прощания, но и невидимую границу, пролегшую между прошлым и будущим. Поезд дернулся вперед, и платформа медленно поплыла за окнами, уносясь прочь. Коридоры Хогвартс-экспресса уже были полны жизнью, шумными голосами, звонким смехом и предвкушающей суетой. Младшекурсники, возбужденные первыми впечатлениями, метались туда-сюда, толкаясь и спотыкаясь, в поисках свободных мест, кто-то с кряхтением пытался затолкнуть огромный, неподъемный сундук на верхнюю полку, а из соседнего купе доносился громкий, пылкий спор о квиддиче, уже предвещающий жаркие баталии.              Гарри шел чуть впереди, его голова то и дело поворачивалась, а глаза внимательно скользили назад, проверяя, следуешь ли ты за ними, убеждаясь, что не потерялась в этой суматохе. Рон, пыхтя, толкал перед собой клетку с совой Поттера, и недовольно бормотал сквозь зубы:              — Если Малфой опять будет весь год строить из себя министра магии, с этими его надменными взглядами и снисходительным тоном, я его однажды точно…              — Не начинай, Рон, — произнесла Гермиона почти автоматически, с такой привычной усталостью, словно эта фраза была заучена наизусть.              Она бросила на Лютеру короткий, но проницательный взгляд.       — В начале года всегда сумасшествие, особенно после долгого лета, когда все возвращаются полные впечатлений и нерастраченной энергии.              Несколько учеников, мимо которых они проходили, словно по команде замолкали, едва завидев черноволосую девушку, и их взгляды, полные любопытства и легкого шока, впивались к ней в спину.              — Это она? — прозвучал первый шепот, тут же подхваченный другими.       — Блэк?       — У Сириуса Блэка есть дочь?..              Этот шепот тянулся следом почти физически, обволакивая, давя, словно невидимая паутина из чужого любопытства и осуждения.              Но впереди неожиданно раздался знакомый, нарочито ленивый голос, рассекая эту паутину:              — Поттер, ты перекрыл весь проход.              У двери одного из купе стоял Драко Малфой. На этот раз — один, что само по себе было необычно. Он опирался плечом о стенку вагона, с легкой небрежностью держа в руке книгу в темном, массивном переплете. И, в отличие от нервного напряжения, что царило на перроне, он выглядел сейчас удивительно спокойно. В его лице даже проглядывала какая-то тонкая усталость, несвойственная ему. Серые глаза скользнули сначала по Гарри, задержавшись на нем на долю секунды, а затем, с едва заметным интересом, переместились на Лют.              — В поезде не летают на метле, Малфой, — фыркнул Рон, его голос был полон привычной неприязни, и он явно готов был начать словесную перепалку, а может и физическую.              Драко проигнорировал его с той привычной легкостью и непринужденностью, с какой человек, давно переставший считать подобные выпады достойными внимания, отмахивается от назойливой мухи. Вместо этого он чуть приподнял книгу в руке, как бы предлагая, но не настаивая.              — Купе свободно. Если, конечно, вам не хочется продолжать стоять в проходе под взгляды половины школы, мешая всем проходящим.              Гермиона удивленно моргнула, её обычно собранное лицо выражало неподдельное замешательство. Рон выглядел так, будто его сейчас лично оскорбили этим неожиданным предложением, а его брови взлетели вверх от негодования. Гарри прищурился, явно пытаясь понять, в чем заключается подвох, какая ловушка может скрываться за такой несвойственной Малфою любезностью. Он всегда ждал от Драко только худшего.              Лютера же старалась абсолютно не замечать их разговоры, словно они были лишь фоновым шумом, не имеющим к ней никакого отношения. Эти люди, с их привычными перепалками и давно сложившимися отношениями, для нее были чужими. Их ничего не связывало, и, честно говоря, она сомневалась, что что-либо свяжет в будущем, как бы сильно этого ни хотел Сириус, пытаясь склеить осколки разрушенного прошлого. Девушка игнорировала шепот и обсуждения, которые тянулись за ней по пятам, словно невидимая тень.              Она поставила чемодан на пол, с усталым равнодушием окидывая всех четверых взглядом. Внутри зрела уверенность в том, что если ей снова придется стоять и слушать этот цирк взаимных оскорблений и показной неприязни, она просто пройдет дальше, найдет другое место, подальше от всего этого. Но Малфой не стал устраивать сцен. Ей было абсолютно наплевать, как и с кем ехать, не разделяя общего удивления от его предложения.              Сделав четкое, отточенное движение палочкой, Лютера легким взмахом направила магию. Ее багаж послушно, словно невесомое перышко, залетел в купе и сложился идеальным, ровным стоем на верхней полке, демонстрируя не только силу, но и изящество владения магией. Без задней мысли, она просто зашла в купе и села у окна, повернувшись и посмотрев на троицу, которая все еще стояла в коридоре, изумленная этим поступком.              Рон выглядел так, будто только что стал свидетелем конца света, его глаза округлились от шока, а рот приоткрылся в немом удивлении.              — Ты… серьезно? — выдавил он наконец, его голос был полон недоверия, став жёстче. Он посмотрел сначала на девушку, затем на Малфоя, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.              — Это поезд, Рон, а не логово Пожирателей Смерти, — Ответил Гарри, хотя сам продолжал смотреть на Драко с нескрываемым подозрением.              Его зеленоватые глаза внимательно изучали блондина. Он никак не мог отделаться от мысли, что за этим предложением кроется некий умысел. Гермиона же заметила совсем другое, её проницательный взгляд зацепился за детали. Точное, отточенное движение палочки. Без лишнего взмаха. Багаж подчинился магии мгновенно и идеально. Она чуть прищурилась, явно отметив это про себя, её аналитический ум уже классифицировал и оценивал уровень магической силы Лютеры.              Драко проводил взглядом ее заклинание, и впервые за все время в его обычно непроницаемом лице мелькнуло что-то похожее одобрение. Купе на мгновение стало странно тесным — будто само пространство еще не решило, как именно относиться к подобной компании, собравшейся вопреки всем негласным правилам.              — Поттер, если ты продолжишь стоять в проходе с таким выражением лица, люди подумают, что я тебя уже проклял, и моя репутация пострадает.              — Я все еще думаю, что ты задумал, — ровно, без тени эмоций ответил Гарри, его голос был полон недоверия.              — Какая трагедия, — сухо усмехнулся Малфой, с явной иронией, — Мне придется учиться жить с этим ужасным подозрением.              Несмотря на слова, голос Малфоя оставался удивительно спокойным. В нем не было привычной детской язвительности, скорее сухой, почти взрослый тон. Рон с недовольным видом все-таки затолкал свой сундук внутрь, его движения были резкими и полными раздражения.              — Если он нас отравит, я говорил вам, что это плохая идея, — пробурчал он, поглядывая на Малфоя.              — Никто никого не собирается травить, Рон, — раздраженно сказала Гермиона, заходя следом и пытаясь утихомирить пыл своего друга.              Драко целенаправленно сел напротив новой Блэк, откинувшись на сиденье с почти врожденной аристократической расслабленностью, словно для него это было самым естественным положением. Книга снова оказалась в его руках, но он не открыл ее. Вместо этого серые глаза ненадолго задержались на ней, изучая с интересом.              — Домашнее обучение? — спросил он неожиданно прямо, — Или Дурмстранг?              Гарри сел рядом с Роном, его лицо все еще выражало замешательство, он явно не понимал, как оказался в одном купе с Малфоем без немедленной словесной дуэли, что было для них привычным ритуалом. Поезд плавно набирал скорость, унося Лондон назад, превращая его в едва различимую точку на горизонте.              Лютера попыталась понять, что за книгу он держит в руках, пробегая взглядом по обложке, но после его неожиданного прямого вопроса посмотрела прямо на него.              — Я росла и обучалась в семье Блэков, — начала она без особого энтузиазма — Всю свою сознательную жизнь я провела в Блэк-Меноре. Но после освобождения Сириуса, Министерство решило вернуть ему права на мою опеку. — Девушка сделала едва заметную паузу, оценивая реакцию Драко, пытаясь прочесть хоть что-то в его серых глазах. — Ему зачем-то понадобилось, чтобы я непременно закончила Хогвартс.              В словах небыло злобы, небыло эмоций. "Спасибо Герою-Поттеру", — мелькнула едкая мысль у нее в голове, и та многозначительно посмотрела на Гарри, но затем она отвернулась к окну.              Драко слушал внимательно. Его пальцы медленно, почти ритмично постукивали по корешку книги.              — Понятно, — произнес он негромко, но в интонации мелькнул интерес, особенно после взгляда на Поттера. Он явно понимал больше, чем говорил.              Рон, сидевший напротив, чувствовал себя все менее комфортно.              — Подожди… то есть ты вообще никогда не была в школе? — спросил он, забыв о своей настороженности — Совсем?              — Рон, существуют частные преподаватели, — заметила Гермиона, хотя сама смотрела на Лют с заметным интересом, её взгляд был полон аналитического любопытства.              — Да, но… без друзей, без других учеников, без… без нормальной жизни...              — Без хаоса? — спокойно, с легкой иронией вставил Драко.              Рон закатил глаза, явно не разделяя его точку зрения.              Гарри заметил ее предыдущий взгляд и слегка неловко потер шею.              — Я не просил Сириуса давить на тебя, если что, — сказал он прямо, словно оправдываясь. — Он просто… иногда бывает слишком уверен в том, что знает, как будет лучше для всех, и не всегда прислушивается к чужому мнению. — В его голосе не было попытки оправдать Сириуса.              За окном Лондон постепенно сменялся зелеными полями, проносившимися мимо, словно быстро меняющиеся картины. Купе слегка качнуло на повороте. Несколько секунд стояла спокойная тишина — уже не напряженная, а скорее осторожная, словно все ждали продолжения, но никто не решался начать.              А затем дверь купе резко отъехала в сторону, нарушив умиротворение.              — Тележка со сладостями, дорогие! — разнесся по коридору звонкий голос.              Пожилая тетушка с приветливой улыбкой остановилась у прохода, предлагая свои товары.              Все отвлеклись на тележку, но тишина никуда не пропала. Гермиона же, окидывая взглядом остальных задержалась на Роне, с удивлением подмечая, что тот остался спокойным. Конечно, он уже не был тем мальчиком, но это же Рон...              — Не нужно, спасибо — Вежливо сказала она тетушке и та понимающе улыбнулась, закрывая дверь купе.              После слов Гарри о Сириусе, тонкая линия челюсти черноволосой девушки стала напряженнее, выдавая внутреннее напряжение. Она долго смотрела на Гарри. Этот "Герой-Поттер", с его простой, незамутненной жизнью, ни черта не знает, каково это — родиться от предателя своей крови, да еще и оказаться на втором месте у родного отца, даже после его освобождения, подумала Лют.              Она не хотела шума, не хотела расспросов, не хотела быть в центре внимания. Но, похоже, оставшееся время до Хогвартса не будет простым.              — Сколько нам еще ехать? — Наконец подала голос та, не обращаясь ни к кому конкретно, пытаясь сменить тему разговоров и остановить расспросы.              — Часа четыре, может, чуть меньше, — ответила Гермиона первой, словно она всегда была готова дать точный ответ.              Она уже достала из сумки толстую книгу, предусмотрительно припасенную для дороги, и теперь машинально разглаживала пальцами уголок страницы — привычка, выдававшая легкое напряжение или предвкушение чтения.              — Мы приедем ближе к вечеру, когда солнце начнет садиться.              Поезд плавно покачивался на рельсах, убаюкивая пассажиров своим мерным движением. Снаружи поля сменялись густыми лесами, редкими деревушками с огоньками в окнах и серым, прохладным небом ранней осени, которое постепенно темнело. На какое-то время разговоры стихли, и в купе воцарилась спокойная, почти медитативная тишина. И именно в этой тишине стало особенно заметно, насколько разными были люди, собравшиеся в одном купе.              Лютера неожиданно поднялась со своего места и, не говоря ни слова, вышла из купе. Ей не хотелось все четыре часа терпеть людей, с которыми ее ничего не связывало, и которые, казалось, жили в совершенно другом мире. Девушка подошла поодаль, к окну коридора, и облакатилась руками на поручень, ловя взглядом пролетающие мимо пейзажи. Она понимала, что рано или поздно придется вернуться в купе, но ей отчаянно хотелось погрузиться в привычное одиночество.              После ухода Блэк, в купе на секунду воцарилась неловкость. Гарри проводил девушку взглядом, слегка нахмурившись, его лицо выражало задумчивость. Гермиона опустила глаза в книгу, хотя уже явно не читала, её взгляд был прикован к строчкам, но мысли были далеко. Даже Рон притих, уловив настроение лучше, чем обычно. А Драко остался сидеть неподвижно, его лицо было непроницаемо. Только взгляд его задержался на закрывшейся за ней двери словно он пытался разгадать загадку.              — Она говорит о школе так, будто ее отправили в Азкабан, — тихо заметил Рон, его голос был полон замешательства.              — Некоторые семьи хуже Азкабана, — неожиданно спокойно ответил Драко, не отрывая взгляда от книги.              Гарри посмотрел на него внимательнее, чем раньше, пытаясь уловить скрытый смысл в его словах. Но Малфой уже открыл книгу, ясно давая понять, что разговор окончен, и он не намерен продолжать.              

***

             В коридоре было заметно тише. Только мерный стук колес, легкое покачивание вагона и приглушенные голоса из соседних купе нарушали эту тишину. За окном тянулись темные лесополосы и редкие холмы, залитые холодным осенним светом, который постепенно угасал. Поезд уносил вас все дальше от привычного мира. Стекло окна было прохладным на ощупь, словно отражая наступившую прохладу вечера.              Мимо прошли несколько младшекурсников, возбужденно обсуждая предстоящее распределение по факультетам. Один из них, заметив Лют, тут же замолчал и поспешил дальше, отведя взгляд. Шепот следовал за ней даже здесь, в относительном уединении.              Но ненадолго. Через несколько минут дверь купе за спиной снова открылась. Шаги были спокойными, неторопливыми.              Драко остановился неподалеку, у соседнего окна коридора. В руках у него все еще была та самая книга в темном переплете. Он не смотрел прямо на девушку, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Скорее тоже наблюдал за мелькающим пейзажем, погруженный в свои мысли. Несколько секунд прошли в полной тишине, нарушаемой лишь стуком колес. А потом он негромко произнес, его голос был лишен привычной надменности:              — Обычно люди либо ненавидят Хогвартс заранее, полные предрассудков, либо мечтают о нем с самого детства, видя в нем волшебное спасение. Ты первая, кто выглядит так, будто это формальность.              В его голосе не было насмешки. Только спокойное любопытство, будто понимание, на признание общей судьбы.              Она не обернулась на его слова, лишь слегка склонила голову, чувствуя легкое разочарование от нарушенного и такого привычного одиночества, которое было убежищем.              — Это лишь этап, не более, — сказала та спокойно, как само собой разумеющееся.              Конечно, несмотря на слова, на ней висела огромная ответственность, которую прививали с детства. Впервые за много десятилетий в стенах Хогвартса появится Блэк из основной ветви, не считая Сириуса, которого давно вычеркнули из семейной хроники. Лютере промыли весь мозг тем, что она должна показывать истинное значение этой фамилии, ее честь и достоинство, несмотря на запятнанную репутацию предателя Сириуса. Ей предстояло нести бремя величия и исправлять чужие ошибки.              — Я этого не выбирала, — сказала она неожиданно, и слова эти прозвучали, к удивлению даже самой Лют, слишком откровенно, будто вырвалось что-то глубоко личное. — Ни отца, ни фамилию, ни школу. Все это было предопределено, и я лишь иду по пути, который мне указали.              Драко молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Он медленно перевел взгляд с окна на черноволосую. И впервые за все время в его лице почти исчезла привычная холодная маска наследника Малфоев, та, что он носил с таким достоинством. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы в нем стал заметен просто семнадцатилетний парень, слишком рано научившийся жить под чужими ожиданиями и нести бремя своей семьи.              — Но это не отменяет того, что остальные будут судить именно по этому, — Сказал он, и в его голосе прозвучала горькая, старая истина.              Фамилия, кровь, репутация семьи. В их мире это всегда значило слишком много, определяя судьбу человека еще до его рождения. Драко коротко усмехнулся с иронией, направленной на самого себя.              — Забавно. Люди думают, что быть наследником старого рода — привилегия, не иначе. Они видят лишь блеск и богатство, но не ощущают отвестновсти и несвободы.              Он провел пальцами по корешку книги, словно пытаясь сосредоточиться на ней.              — На деле это просто очень дорогая клетка, из которой нет выхода, и ты обязан соответствовать ее высоким стандартам.              Мимо снова пробежали младшекурсники, шумно споря о квиддиче, их голоса были полны беззаботной энергии. Один из них замедлился, заметив Малфоя рядом с тобой, но тут же поспешил дальше, словно испугавшись. Драко дождался, пока они исчезнут за дверью вагона.              — Поттер тебя раздражает, — неожиданно заметил он. Это был не вопрос, а точное наблюдение, сделанное с нескрываемым проницательностью. Серые глаза внимательно остановились на ней.              Лютера с неким интересом все-таки посмотрела на Драко, признавая его проницательность. Он слишком хорошо понял ее поведение, что было неудивительно для наследника Малфоев, воспитанного в схожих условиях. Она задержала на нем взгляд чуть дольше, заглядывая словно внутрь, кудивлению, найдя там что-то похожее на себя саму.              Блэк просто кивнула, но с полным пониманием его слов и глубоким согласием, подтверждая его догадку. Она слегка сжала перила перед окном, чувствуя, как напряжение вновь охватывает ее.              — Я уверена, что если бы не вмешательство Министерства, Сириус был бы абсолютно доволен одним лишь существованием этого Горе-героя, — сказала она это слишком четко, с полной уверенностью в своих словах, как если бы это было фактом.              — Но видишь, как интересно получается. Если бы не Поттер, я бы и дальше жила своей привычной жизнью. Он этого не понимает и вряд ли поймет, с его ненасытностью во внимании к своей персоне, — Она сделала паузу — Даже от Сириуса.              О, если бы не ее аристократичная воспитанность, которая сдерживала Лют, та бы еще многое могла сказать. Поттер для нее был жадным, ненасытным до внимания, пусть даже он и не был плохим человеком, но он не понимал своего места, постоянно прыгая выше головы, и именно это раздражало Девушку. А Сириус был предателем не только чистой крови Блэков, нарушившим все семейные устои, но и предателем личным, забывшим о своей дочери в погоне за призраками прошлого.              Девушка поняла, что ей слишком легко удается откровенничать с Драко, но замолчала, возвращая себе свой обычный, непроницательный вид, словно вновь надевая маску.              Драко чуть опустил взгляд на пальцы Лют, сжавшие перила, а затем снова посмотрел вперед, на темное стекло окна. На мгновение его губ коснулась едва заметная усмешка. Не насмешка над ней, а скорее над самой ситуацией.              — Поттер всегда был жаден до вещей, которых у него не было, — произнес он спокойно, его голос был ровным, без прежней детской ненависти, которая когда-то сквозила в каждом слове. Будто за последние годы многое изменилось в его понимании мира и людей. — Он слеп в некоторых вопросах, неспособным видеть дальше своих собственных желаний.              В голосе Драко прозвучала легкая усталость человека, который слишком часто наблюдал это со стороны, слишком хорошо зная эту черту. Свет скользнул по его лицу, подчеркнув острые черты и спокойную собранность, которая теперь была в нем почти постоянно. Он ненадолго замолчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать.              Лютера смотрела на него долго, обрабатывая не только его слова, но и их подачу, их тон и смысл. В ее глазах появилось одобрение. Он умел анализировать, делал выводы основанные на здравом смысле и наблюдательности. Когда свет отразился на его лице, она подметила, что его статность и аристократичность добавляли его образу утонченность, к которой я привыкла с детства.              — Хотя, если честно, Блэки никогда не славились умением обращаться с собственными детьми — Все таки продолжил Малфой.              Фраза прозвучала лениво, с легкой небрежностью, но в серых глазах мелькнуло что-то слишком внимательное, он проверял.              Лют впервые усмехнулась.              — Как и Малфои, — Она сказала это так, будто отразив летящее в нее заклинание, поставив точку в этом обсуждении, и двинулась в сторону прежнего купе.              Неожиданно она поняла что ей стало легче после этого разговора. Драко вошел следом. Лют села обратно на своё место у окна, поправляя безупречные локоны угольных волос, которые упали на плечи, словно черная вуаль.              Атмосфера внутри заметно изменилась. Рон что-то оживленно рассказывал Гарри, Гермиона, сидевшая напротив, выглядела так, будто уже минут десять боролась с желанием заколдовать его ради тишины, её глаза выражали легкое отчаяние. Но стоило им войти, разговор стих.       Рон перевел взгляд сначала на Блэк, затем на Малфоя, и подозрительно прищурился, его лицо выражало недоверие.              — Вы вернулислись живыми?              — К твоему сожалению — спокойно ответил Драко, занимая свое прежнее место напротив.              Он снова открыл книгу, будто разговор в коридоре ничего не значил, и он не собирался это обсуждать. Но теперь в купе ощущалось что-то другое, тонкое, почти незаметное смещение. Гарри уловил его первым. Взгляд его ненадолго задержался между вами — внимательный, изучающий. Гермиона тоже это почувствовала, хотя и никак не прокомментировала. Только чуть приподняла бровь, выражая легкое удивление, и вновь опустила взгляд в книгу.              За окном постепенно темнело, превращая пейзаж в расплывчатые тени. В купе зажглись теплые золотистые лампы, отражаясь в стекле мягким светом, создавая уютную атмосферу. Поезд размеренно стучал колесами, убаюкивая шум разговоров в соседних вагонах. Драко перевернул страницу книги, затем внезапно произнес, не поднимая глаз              — Кстати, распределение будет забавным.              Рон фыркнул.       — Тут и думать нечего. Очевидно же — Слизерин.              — Не все чистокровные идут на Слизерин, — заметил Гарри, слегка нахмурившись.              — Блэки — идут, — лениво отозвался Драко, подняв голову в сторону Лют.              Она посмотрела на остальных, чувствуя легкое разочарование, уже надеясь, что ее перестали замечать, но видимо очень наивно. Поняв суть их разговора, та лишь выгнула бровь. По ее мнению, вопрос был очевиден, и Драко это, несомненно, подтвердил, но девушка увидела, что все ждут от нее комментария.              — Все Блэки — Слизеринцы. — Как само собой разумеющееся сказала Лют              Это было незыблемое правило, заложенное в крови. Очевидно, что Сириуса ни она, ни Драко не брали в расчет, ибо для семьи Блэков он перестал быть Блэком еще давно, задолго до своего заточения.              После ее слов Драко едва заметно кивнул, сло услышал подтверждение давно известного факта, который не требовал рассуждений о выборе факультета и “внутренних качествах”, которыми любили разбрасываться преподаватели. Для старых чистокровных семей это действительно было почти аксиомой, не подлежащей оспариванию. Рон шумно хмыкнул, не скрывая своего скептицизма:              — Ну да, конечно. Еще скажите, что Шляпа даже спрашивать не будет, а просто бросит ее туда.              Гермиона задумчиво посмотрела на Блэк, словно пытаясь разгадать загадку.              — Иногда она отправляет туда, куда человек сам бы не пошел, — пробормотала она, погруженная в свои мысли.              — Это она так с тобой сделала? — тут же спросил Рон, его голос был полон неподдельного любопытства.              — Нет, Рон. Я прекрасно подходила для Гриффиндора, и Шляпа лишь подтвердила это.              — Скромность тебя когда-нибудь погубит, — пробурчал Рон, качая головой.              Гарри тихо усмехнулся, но его взгляд ненадолго остановился на Лют, в нем промелькнул какой-то глубокий интерес.              — А если бы у тебя был выбор? — спросил он неожиданно спокойно, его голос был мягким, но настойчивым.              Вопрос повис в воздухе. Рон перестал препираться застыв в ожидании. Гермиона подняла глаза от книги, а Драко только слегка повернул голову в ее сторону, внимательно наблюдая за реакцией. Ему был интересен не сам ответ, а то, есть ли он у нее вообще, существует ли для тебя такая категория, как "собственный выбор".              Лютера же посмотрела на Гарри, делая паузу. Взгляд стал острее.              — Если бы у меня был выбор, Поттер, — произнесла она медленно и тише, — меня бы здесь не было.              После ее слов в купе повисла неожиданно тяжелая тишина. Даже Рон, обычно такой словоохотливый, не нашелся с ответом сразу.              Гарри замолчал, но не обиженно. Он только сейчас начал понимать масштаб того, насколько чужим для Лютеры был весь этот мир вокруг — Хогвартс, поезд, ученики, даже сам факт “обычной жизни”, которой он жил.              А поезд тем временем продолжал мчаться на север, сквозь сгущающиеся сумерки, приближая момент, когда двери Хогвартса впервые откроются перед новой Блэк.              

***

      Продолжение следует.