Глава 2. Порядок вещей.

Примечание:        Все что написано, написано для себя любимой, без попытки в серьезность и правила повествования. Эстетики, концепты, спойлеры, чат и многое другое можете найти в телеграм канале: https://t.me/dusty_shelfi Приятного чтения.

***

Глава 2. Порядок вещей. Когда за окнами появились первые огни Хогсмида, поезд начал постепенно замедляться. Где-то впереди раздался приглушенный свист. — Приезжаем, — сказал Гарри, выглянув в окно. Сразу началось привычное преддверие прибытия, захлопывались книги, собирались сумки, кто-то в коридоре уже шумно искал потерянную жабу. Лютера приводила себя в порядок спокойно и точно, словно не после нескольких часов утомительной дороги, а перед официальным приемом в высоком светском обществе. Поезд окончательно замедлился. За окнами уже виднелась темная громада замка, освещенные башни Хогвартса под ночным небом. Даже Рон невольно притих, завороженный этим видом. И в этот момент дверь купе резко открылась. — Старосты и новые ученики — на выход после остановки! — громко объявил высокий слизеринец со значком старосты на мантии. Его взгляд скользнул по присутствующим и мгновенно задержался на Лютере. — Блэк? Директор просил, чтобы после распределения тебя сразу проводили к нему. — Он сделал короткую паузу, окинув её оценивающим взором. — Половина школы уже знает, что ты здесь. Лют слегка удивилась про себя тому, что юноше не потребовалось и пары секунд, чтобы по одной лишь внешности определить её фамилию. Однако внешне она ничем не выдала своего замешательства, лишь кротко кивнула, даже не вставая с места. Поезд вскоре окончательно остановился, и начавшаяся в вагоне возня стала почти утомляющей. Лютера оставалась сидеть, терпеливо дожидаясь, пока все ученики покинут купе. Когда коридор опустел, она поднялась. Едва заметным, отточенным взмахом волшебной палочки Лют заставила свой багаж плавно спуститься с верхней полки и полететь следом за ней. Она вышла из вагона, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух. Ночь всегда была её любимым временем суток. Ее внимательный взгляд зацепился за повозку, в которую другие ученики хаотично складывали свои вещи. Приподняв палочку, она направила свой сундук ровно туда же, даже не делая лишних шагов. Платформа Хогсмида шумела сотнями голосов, скрипом колес тележек и резкими окриками старост, пытающихся хоть как-то организовать хаотичный поток людей. Вдалеке мерцали огни замка, огромного, величественного, возвышающегося над черной гладью озера. Хогвартс. Он выглядел именно так, как о нем рассказывали и писали в пергаментах И даже куда величественнее. Когда багаж девушки плавно поднялся в воздух и безупречно устремился к повозкам, несколько ближайших учеников невольно обернулись, провожая его взглядами. — Ты видел? — донеслось из толпы. — Это Блэк… Шепот пополз по платформе почти мгновенно не столько из-за самой магии, сколько из за отличающегося поведения, ученики привыкли видеть одну и ту же привычную картину, которую нарушала ее фигура не только фамилией. Неподалеку Рон Уизли как раз пытался вытащить свой тяжелый сундук вручную. Заметив филигранное заклинание Лютеры, он тяжело посмотрел на Поттера. — Иногда я начинаю понимать, почему Гермиона нас считает идиотами. — Начинаешь? — невозмутимо уточнила шедшая рядом Грейнджер. Гарри тихо усмехнулся, но его внимание быстро переключилось на дочь Сириуса. — Элегантно, — произнес он негромко, оказавшись рядом ровно настолько естественно, будто это произошло совершенно случайно. Позади них кто-то из слизеринцев уже бросал заинтересованные и настороженные взгляды в сторону Лют. Фамилия Блэк расходилась по платформе быстрее любого заклинания. И особенно быстро среди выходцев из чистокровных семей. Старосты начали строить учеников и направлять их к каретам. Темные, костлявые силуэты фестралов тихо переступали копытами у упряжек, оставаясь почти невидимыми для большинства студентов. Несколько младшекурсников испуганно озирались, искренне не понимая, почему тяжелые кареты движутся «сами по себе». — Первые курсы — к лодкам! Остальные — по каретам! — раздался зычный голос над платформой. Ночной ветер слегка тронул темные волосы Блэк, а впереди, за черным зеркалом озера, возвышался Хогвартс, место, которое она не выбирала, но которое уже внимательно и строго смотрело на нее в ответ. Лютера почти ожидала появления кого то из вагона. Видимо, их присутствие рядом становилось уже чем-то само собой разумеющимся, но она ничего не сказала, Обратив внимание на кареты, запряжённые фестралами. Девушка заворожено взглянула на этих существ. Она на секунду перевела взгляд на Поттера, потом обратно на фестрала. Они интересовали её по совершенно особой причине, сокрытой внутри. В то время как большинство видело в них лишь ужас и внушающую страх, зловещую внешность, сами по себе они были абсолютно безобидны. Фестралы затрагивали что-то глубокое внутри её души, они были идеальным олицетворением резкого контраста между пугающей внешней оболочкой и скрытыми внутренними качествами. Вновь посмотрев на Гарри, Лют поняла, что он тоже их видит. Но расспрашивать его она не стала, просто молча направилась к свободной карете, ведь мало кто не знал что пришлось увидеть этому “избранному”. Шум платформы постепенно оставался позади. Большинство учеников проходили мимо карет, даже не глядя на фестралов, словно те действительно были сотканы из воздуха. Кто-то жаловался на пронизывающий холод, кто-то громко смеялся, обсуждая прошедшее лето, кто-то уже вовсю спорил о новом расписании. Черные крылатые существа спокойно переступали тонкими ногами, фыркая в холодный воздух. Их бледные, лишенные зрачков глаза поблескивали в темноте почти призрачно. Когда Лютера посмотрела на фестралов, Поттер заметил это сразу, стоя позади и понял всё без слов. На мгновение его зеленые глаза задержались на одном из существ, старом, с чуть порванным краем перепончатого крыла. Во взгляде парня мелькнуло что-то тяжелое, темное. — Большинство считают их жуткими, — произнес он спокойно, когда они подошли ближе. — Хотя они не стараются кем то быть. Они просто такие, каким им суждено быть. В этом замечании не было попытки навязать откровенный разговор. Скорее короткое, уединенное наблюдение. Почти такое же честное, как сами фестралы. Лют на мгновение остановилась. Она не ожила подобного откровения от Поттера, начиная постепенно осознавать, что он совсем не тот, каким его привыкли видеть в газетах. Она лишь кивнула ему, но уже по другому, без обычной тени безразличия и направилась к карте, пока Гарри уже окликнули друзья. Облокотившись ее край плечом там стоял Малфой, наблюдая за этой сценой. Комментировать не стал, просто вежливо дождался, пока Лютера первой зайдет в карету, и только потом поднялся следом. Это не выглядело как галантный жест напоказ для публики, скорее являлось врожденной привычкой. Через несколько секунд внутрь кареты забрались еще двое слизеринцев с шестого курса. Увидев незнакомку рядом с Малфоем, они заметно притихли и переглянулись. — Это правда?.. — начал было один из них, но Драко лениво, с угрозой поднял взгляд. И этого мимолетного движения хватило с избытком. Парень тут же осекся и замолчал. Лютера оглядела вошедших слизеринцев и слегка выгнула бровь, мысленно подивившись отсутствию должных манер у этих людей. Благо, они хотя бы знали свое место и умели вовремя замолкать. Карета дернулась вперед, отрываясь от земли, а впереди, становясь все ближе и монументальнее, поднимался Хогвартс, огромный, освещенный сотнями золотых огней замок. Его башни четко отражались в темной, неподвижной воде озера. Ветер за окном становился все холоднее. Из соседних экипажей доносились обрывки голосов, смех и чей-то искренний восторг, кто-то видел этот замок впервые в жизни. В их же карете царила почти осязаемая, спокойная тишина. Когда карета плавно сделала вираж, Лют не могла оторвать взгляда от огней огромного замка. Он и правда был величественен. В её обычно холодных глазах появилось яркое отражение этого золотого свечения. Она смотрела на открывающийся вид, завороженная этой красотой и почти позабыв о существовании Малфоя и остальных попутчиков. На редкость в её взгляде появилось что-то, кроме привычной скуки и ледяного безразличия. Один из слизеринцев напротив уже собирался что-то сказать, но осекся, заметить взгляд Лютеры, прикованный к замку. И почему-то предпочел смолчать. Драко тоже это заметил. Он сидел чуть в стороне, расслабленно опираясь рукой о край сиденья, но его взгляд на мгновение задержался не на древних стенах. Впервые за весь вечер лицо Лютеры изменилось. В отражении оконного света её глаза больше не казались пустыми и Драко, сам того не желая, это отметил, но быстро отвел взгляд, будто случайно поймал что-то слишком настоящее. Он тихо усмехнулся уголком губ и посмотрел вперед, на приближающийся замок. Карета тем временем снижалась, пролетая через высокие каменные колонны. Впереди уже виднелась широкая каменная лестница, по которой поднимались прибывшие ученики, а тяжелые дубовые двери замка были распахнуты настежь. Изнутри лился манящий теплый свет, слышался нарастающий гул сотен голосов и далекий звон посуды из Большого зала. Хогвартс встречал своих учеников новым учебным годом. И впервые за многие годы среди них была наследница рода Блэк. Когда карета остановилась, Лют вышла первой. Ей искренне нравилось быть на свежем воздухе особенно после долгих лет томления в душных, пропитанных пылью и историей залах Блэк-Мэнора. Одним уверенным движением она поправила волосы, откинув их назад, а затем оглянулась на Драко. Лют еще не знала, куда именно ей нужно идти, поэтому решила просто следовать за ним. Он все так же молча двинулся вперед, к главным дверям. Они были поистине огромными, тёмное дерево, массивные кованые петли. У самого входа стояла профессор Макгонагалл, прямая как струна, с неизменным строгим выражением лица, в остроконечной шляпе. Она смотрела на поток входящих студентов, будто пересчитывала строго контролируемое поголовье. Её взгляд остановился сначала на Малфое, а затем на девушке, будто декан Гриффиндора ни капли не удивилась этой компании. — Мистер Малфой, — поприветствовала она юношу и снова обратилась взглядом к ней — Мисс Блэк. Добро пожаловать в Хогвартс. Останьтесь, пожалуйста, здесь. Вы пойдете в Большой зал со мной, когда придет время распределения на факультет. — Спасибо, профессор, — учтиво ответила Лют. Затем она коротко кивнула Малфою, который двинулся к остальным и осталась стоять рядом с преподавательницей. Впрочем, про себя Лютера подумала, что лучше бы её здесь не было. Мимо них проходила вся школа, и почти каждый первый узнавал в ней Блэк, бросая косые взгляды и продолжая мгновенно разносить новые слухи по цепочке. Но Лют стояла ровно и гордо, словно принимала лицом порывы надоедливого, но бессильного ветра. Макгонагалл, впрочем, будто абсолютно ничего не замечала или искусно делала вид. Она стояла рядом с Лютерой неподвижно и строго, как каменная статуя, одним своим внушительным присутствием удерживая учеников от слишком наглого и открытого любопытства. Когда мимо проходил Поттер, он слегка замедлил шаг, глаза скользнули по Лют. В этом взгляде не было жалости, он как никто понимал, насколько неприятно и тяжело стоять под оценивающими взглядами всей толпы. Затем он едва заметно кивнул ей и вместе с друзьями скрылся за дверями Большого зала. Профессор Макгонагалл дождалась, пока поток учеников почти полностью иссякнет, и только тогда повернулась к девушке. — Вам придется пройти распределение формально, мисс Блэк, — произнесла она ровным, не терпящим возражений тоном. — Правила школы едины абсолютно для всех. — Но затем, понизив голос, чуть тише добавила: — И постарайтесь не обращать внимания на пустые слухи. Хогвартс любит обсуждать всё новое. Это прозвучало На уливление мягко, Макгонагалл никогда не отличалась излишней сентиментальностью, но в этих словах все же чувствовалась искренняя попытка предупредить и поддержать. Лютера приняла её слова как само собой разумеющееся, но из чистой вежливости ответила — Спасибо, профессор. Из Большого зала внезапно донесся взрыв громкого смеха, а затем чей-то возмущенный окрик — судя по всему, близнецы Уизли уже успели устроить какую-то проказу в первый же вечер. Макгонагалл устало прикрыла глаза на мгновение. Разумеется, кто же еще. Она решительно расправила мантию и направилась к дверям. — Идемте, мисс Блэк. Не стоит заставлять школу ждать нас еще дольше. Большой Зал встретил ее своей поразительной высотой. Потолок живой, в точности отражал ночное небо снаружи. Те же тяжелые тучи, тот же далекий дождь, но здесь это выглядело как-то иначе, объёмнее, будто смотришь не вверх на крышу, а внутрь чего-то бесконечного. Тысячи свечей висели в воздухе без всякой видимой опоры, отбрасывая тёплый, неровный свет на четыре длинных факультетских стола. Шум стоял такой, что первые несколько секунд он воспринимался как единый, монолитный гул без отдельных голосов и слов, просто оглушительный звук сотен людей в одном замкнутом пространстве. Лютера неспешно оглянула все столы по очереди, и её взгляд закономерно остановился на Слизерине. Несколько человек тут же подняли головы, смотря оценивающе, без особой скрытности. Блэк. Слышали. Знали фамилию. Она прошла вдоль столов, стараясь держаться чуть в стороне от преподавательского помоста, в тени, но буквально кожей чувствовала, что даже там кто то ее видит. Альбус Дамблдор стоял за своей кафедрой в виде золотой совы, он был высокий, чуть сутулый под тяжестью прожитых лет, с длинной серебряной бородой. Его полукруглые очки поблёскивали в колеблющемся свете свечей. Он смотрел на зал с тем выражением, которое трудно было определить однозначно. Не строгость, не доброта, а что-то среднее, глубокое, как вода в очень старом, заброшенном колодце. Голос директора был негромким, но зал стих сам собой. — Добро пожаловать, — произнёс Дамблдор. — Для большинства из вас это долгожданное возвращение домой. Для некоторых — лишь первый шаг через порог. Он улыбнулся той особенной улыбкой, которая всегда казалась адресованной каждому ученику лично. — А теперь — прежде чем мы перейдём к распределению и праздничному ужину — позвольте напомнить вам, что Запретный лес по-прежнему находится под строжайшим запретом. Господин Филч просил меня добавить, что список запрещённых предметов в этом году вырос до двухсот тридцати семи позиций и вывешен прямо у дверей его кабинета. Настоятельно рекомендую с ним ознакомиться. Зал слегка оживился, послышались смешки и переглядывания старшекурсников. Дамблдор сделал многозначительную паузу, а затем кивнул в сторону: — Профессор Макгонагалл. Альбус Дамблдор плавно опустился в свое резное кресло, переплетя пальцы перед собой, а Минерва Макгонагалл уже сделала решительный шаг вперед. В Большом зале воцарилась та особая, звенящая тишина, которая возникает лишь в Хогвартсе. Когда внимание было обращено на преподавательский помост, естественным образом Лютера Блэк не осталась без внимания. От слизеринский стола особенно. Несколько старшекурсников обменивались тихими репликами, не сводя с вновь прибывшей глаз. Кто-то явно уже сопоставил фамильные черты её лица с газетами про Сириуса Блэка, а кто-то с портретами старых лордов в родовых хрониках чистокровных магов. Профессор Макгонагалл развернула длинный пергаментный свиток. — Прежде чем начать распределение первокурсников, — произнесла она четко и громко, — в этом году к нам присоединяется ученица шестого курса. Мисс Лютера Блэк. Фамилия прозвучала под сводами Большого зала тяжело, старо, как имя, которое слишком долго и незаслуженно отсутствовало в этих стенах. Даже некоторые преподаватели за столом слегка приподняли головы, приглядываясь к девушке. Макгонагалл указала рукой на деревянный табурет. Распределяющая шляпа лежала на нем неподвижно. Она выглядела старой и потрепанной, будто совершенно не впечатленная ни величием замка, ни количеством учеников, ни громкими чужими фамилиями. Лютера шла к середине зала. Её прямая осанка и уверенная походка в длинной темной мантии говорили о непоколебимой уверенности в себе будто сотен других учеников для неё просто не существовало. — Благодарю, профессор, — негромко кивнула она Макгонагалл и села на стул, который показался ей весьма малым. Видимо, здесь действительно нечасто распределяли людей старше одиннадцати лет. Она ожидала моментального, ежесекундного распределения на Слизерин, однако стоило шляпе коснуться её головы… как наступила долгая, затянувшаяся тишина. Лютера слегка свела брови к переносице. «В чем дело?» — пронеслась недоуменная мысль. — Непростая Блэк предстала мне, — Наконец произнесла шляпа после долгого молчания, — Кровь отца-бунтаря горит в огне. Фамильная гордость, амбиций лавина,И скрытая сила — вовек нерушима. В слизерене место найдешь тв свое, — Но шляпа закряхтела, хмыкая — Но сердце светло, точно ясный рассвет,​ хоть боль и оставила тягостный след. Всё может со временем здесь измениться... Куда ж приведёт тебя эта страница? Старинному артефакту явно было чрезвычайно сложно сделать окончательный выбор. Лют хотела было уже самой снять её с головы, чтобы больше не слушать эти речи, которые, вопреки её воле, затрагивали что-то очень личное и болезненное внутри. Она вопросительно посмотрела на Макгонагалл, безмолвно спрашивая: «Может, это какая-то ошибка?» Еще пару секунд шляпа неразборчиво бормотала что-то про, но тут, наконец, определившись, выкрикнула, хотя и чуть тише, чем делала это обычно: — СЛИЗЕРИН! На долю секунды после заветного слова в зале повисла странная, почти осязаемая пауза и дело было вовсе не в самом факультете, а именно в этой заминке. Распределяющая шляпа никогда не молчала так долго без веской на то причины, и многие опытные студенты это заметили. Но уже в следующий миг слизеринский стол взорвался приветственными аплодисментами. Не бурными и хаотичными, как у Гриффиндора, а скорее уверенными, размеренными и исполненными достоинства. Несколько старшекурсников обменялись удовлетворенными улыбками. Блэк вернулась на Слизерин. Будто восстанавливался какой-то старый, незыблемый порядок вещей. Лютера слегка поджала губы. Наконец-то. Она величественно встала со стула и направилась к столу зеленого факультета той же самоуверенной, истинно аристократичной походкой, будто ничуть не смутившись заминки со шляпой. Лют заняла свободное место прямо рядом с Драко, напоследок бросив мимолетный, холодный взгляд через зал на Поттера. — Я начинаю думать, что шляпа просто слишком любит драму, — произнес Малфой негромко, когда Лют опустилась на скамью рядом. В его серых глазах мелькнула слабая насмешка, однако внимательность никуда не исчезла. Он тоже прекрасно видел как шляпа колеблется, и это его явно заинтриговало. За преподавательским столом профессор Макгонагалл выглядела куда задумчивее обычного. Дамблдор же продолжал наблюдать за Лютерой поверх своих полукруглых очков с тем самым нечитаемым, глубоким выражением лица. Гарри Поттер, поймав её мимолетный взгляд через зал, чуть нахмурился и явно не из-за самого факультета, а из-за того, как мучительно долго шляпа делала свой выбор. Гермиона рядом с ним уже что-то тихо и быстро говорила, увлеченно анализируя произошедшее, в то время как Рон выглядел так, будто искренне не понимал, почему все вокруг придают этому распределению столь преувеличенное значение. А затем, словно ничего необычного не случилось, Макгонагалл спокойно продолжила вызывать первокурсников. Шум постепенно вернулся в стены зала. На золотых столах в мгновение ока появилась еда, десятки разных блюд, кубков и серебряных подносов вспыхнули перед голодными учениками. Но шепот вокруг новой Блэк так и не утих. — Шляпа правда хотела отправить Блэк в Гриффиндор? — Да ну, невозможно. —Может Рейвенкло? Ты слышал? Сириус ведь тоже был…        Последнюю фразу быстро и резко оборвали. Слизеринцы, сидевшие рядом, заметно напряглись при упоминании этого имени. Драко лениво взял в руку серебряный кубок, делая вид, будто вовсе не слушает окружающих, и спокойно произнес, обращаясь исключительно к Лют: — Поздравляю. Теперь у нашего факультета снова появится весомый повод считать себя на голову лучше остальных. — Мне абсолютно все равно. — пожала плечами Лют, откровенно и безжалостно лгав самой себе. Сириусу, её отцу, явно пришлось бы не по душе это распределение, но главное, что семье в Блэк-Мэноре оно определенно пришлось бы по вкусу. Слыша непрекращающиеся перешептывания за столом, Лютера медленно обвела холодным взглядом присутствующих. Это был взгляд истинной Блэк, представительницы одной из самых могущественных и грозных чистокровных династий магического мира. — Вы все, как я вижу, успели позабыть правильный порядок вещей за время долгого отсутствия моей семьи в этих стенах, — произнесла она, высоко подняв голову и по-аристократически растягивая слова, придавая каждому из них особый, леденящий вес. — Пока я здесь — порядок будет именно таким, каким он всегда и должен был быть. Она говорила словами своей семьи именно так, как их всегда воспитывали думать. Нельзя было допустить ни малейшего проявления неуважения к этой фамилии и сразу расставить все по местам. Лют взяла в руки кубок и сделала неторопливый глоток теплого напитка. За слизеринским столом мгновенно стало тише. Не во всем зале, Большой зал по-прежнему оглашался голосами сотен учеников, звоном приборов и лепетом первокурсников. Но именно вокруг них образовался глухой вакуум. Слишком знакомый, властный тон. Слишком узнаваемая, непоколебимая уверенность старой чистокровной аристократии. Несколько младших слизеринцев тут же поспешно отвели глаза в сторону. Кто-то, напротив, заметно выпрямился, стараясь выглядеть достойнее. Старшекурсники обменялись короткими, понимающими взглядами. Фамилия Блэк по-прежнему значила здесь непомерно многое особенно на Слизерине. Драко медленно повернул к ней голову. Он слишком хорошо знал, откуда берутся подобные слова и какую непомерно высокую цену обычно платят люди, воспитанные в рамках этих жестоких убеждений. Сделав неторопливый глоток из своего кубка, он негромко произнес: — Осторожнее, Блэк. Хогвартс — это далеко не Блэк-Мэнор. Эта фраза прозвучала удивительно ровно. В ней не было попытки устроить публичное предупреждение или вызов, скорее тихое, уединенное замечание человека, который уже успел понять местные суровые правила куда лучше, чем ему самому хотелось бы. Неподалеку один из старшекурсников-слизеринцев все же не удержался от усмешки: — Но звучало весьма впечатляюще, надо признать. — Ага, пока профессор Макгонагалл не услышала, — буркнул другой, косясь на преподавательский стол. Лютера прямо взглянула на Малфоя. Его слова она восприняла вовсе не как дружеское предупреждение, а как завуалированную попытку парня вернуть себе пошатнувшееся лидерское положение. Она едва заметно, высокомерно усмехнулась. Люциус Малфой, пусть и был сейчас сказочно богат, куда богаче многих, но именно благодаря связям и поддержке семьи Блэк он в свое время получил и сохранил то, что имеет сейчас. Вступать в открытую конфронтацию прямо здесь Лют не стала. Для неё всё это было слишком очевидным, а истинное уважение всегда достигалось не пустыми словами, а реальными поступками и силой. Ей не нужно было ничего доказывать на словах и очень скоро, как завещала ей семья, все присутствующие это поймут на собственном опыте. Драко без труда заметил её усмешку и, кажется, мгновенно разгадал, как именно Блэк истолковала его фразу. Он медленно поставил кубок обратно на стол. — Вот именно поэтому наши старые семьи никогда не меняются, — произнес он очень тихо, так, чтобы его слова могла расслышать только она одна. — Каждая до последнего уверена, будто именно она держит этот мир за горло. Вскоре разговоры вокруг них возобновились с новой силой. Напряжение за столом постепенно рассеивалось, уступая место обычному студенческому любопытству. Теперь на девушку смотрели совершенно иначе, не как на далекий, призрачный слух со страниц «Ежедневного пророка», а как на реального, живого человека. Опасного, холодного, воспитанного в лучших, незыблемых традициях старой аристократии, но, без сомнения, своего для Слизерина. Несколько девушек с шестого курса тихо и увлеченно обсуждали между собой её прическу и идеальный покрой мантии. Кто-то из парней пытался осторожно выведать у соседей, насколько хорошо новая студентка владеет дуэльной магией. Фамилия Блэк с каждым часом стремительно обрастала новыми легендами. А напротив, за гриффиндорским столом, Гарри снова бросил хмурый взгляд в их сторону. Он отчетливо видел, насколько естественно, пугающе легко Лютера вписалась в общую атмосферу Слизерина. Гермиона, проследив за его направленным взглядом, тихо произнесла: — Ты не можешь спасти всех Гарри — Я и не пытаюсь, — ответил он, но сделал это чересчур быстро и резко. Тем временем праздничный ужин подходил к своему логическому концу. Золотые тарелки постепенно пустели, разговоры становились все громче и развязнее, ученики заметно оживали после долгой, изнурительной дороги. И над всем этим великолепием, под зачарованным небом Большого зала. Когда все закончили, Лют осталась сидеть на своем месте, как и велел ей сделать староста. Директор Дамблдор выразил желание поговорить с ней с глазу на глаз, поэтому девушка лишь молча провожала взглядом своих новоиспеченных сокурсников, которые шумными группами расходились по своим гостиным и спальням. Наконец она поднялась из-за стола, напрявляясь к краю преподавательского стола, терпеливо ожидая директора. За столом задержались лишь несколько преподавателей. Профессор Макгонагалл с привычной педантичностью собирала пергаментные свитки распределения. Профессор Флитвик что-то тихо и увлеченно обсуждал с мадам Спраут. Северус Снейп сидел абсолютно неподвижно, напоминая темную, зловещую тень среди догорающих свечей. И Дамблдор. Он поднялся со своего места неторопливо, словно времени в его распоряжении существовало куда больше, чем у всех остальных смертных. — Мисс Блэк, — произнес он мягко. В пустом полумраке зала его голос звучал на удивление объемно и успокаивающе. — Пройдемся? Не дожидаясь её ответа, старый волшебник размеренным шагом направился к боковой двери, расположенной прямо за преподавательским столом. Коридоры, расположенные за Большим залом, встретили их глубокой тишиной. Старинные портреты на стенах сонно переговаривались между собой, а некоторые из них с нескрываемым любопытством выглядывали из рам. Дамблдор шел не торопясь, привычно сцепив руки за спиной. Лютера шла следом, стараясь держаться вровень с ним и осматривая картины с культурным, эстетическим интересом. — Должен признаться, — произнес директор спустя некоторое время, нарушив молчание, — Хогвартс уже очень давно не принимал ученицу, вокруг которой возникало бы столько разговоров еще до её первого официального учебного дня. В его голосе отчетливо слышалась легкая, добродушная улыбка, однако глаза за полукруглыми стеклами очков оставались предельно внимательными. — И, полагаю, сегодняшний вечер оказался для вас… весьма утомительным. — Это большая честь стать частью ученического состава школы, профессор, — ровным тоном ответила Лютера. — Особенно если принять во внимание специфическую репутацию нашей семьи. Она шла медленно, но в каждом её шаге сквозила уверенность. Ей довелось многое слышать о Дамблдоре, но сейчас ей было скорее интересно узнать, зачем конкретно он позвал её на эту ночную прогулку. Альбус Дамблдор чуть повернул голову в её сторону, и в стеклах его очков мягко отразился пляшущий свет настенных факелов. — Репутация великих семей вещь весьма непостоянная, мисс Блэк, — произнес он спокойно. — Она без труда переживает целые поколения, меняет свои причудливые формы, обрастает чужими страхами, нелепыми слухами… и при всём этом крайне редко способна поведать истинную правду о конкретном человеке. Один из портретов неподалеку, пожилой волшебник в темно-зеленом камзоле приоткрыл глаз, явно пытаясь прислушаться к их разговору. Дамблдор будто вовсе этого не замечал. — Хогвартс на своем веку видел великое множество Блэков, — продолжил он спустя пару шагов. — Гордых, способных, опасных… Несчастных. Последнее слово прозвучало заметно тише остальных, оставив в воздухе странный осадок. Они свернули в более узкий, уединенный коридор, где уже совершенно не слышно было отдаленных голосов расходящихся учеников. Замок в ночное время ощущался совершенно иначе, древнее, тише, словно сам вековой камень незримо наблюдал за каждым их шагом. Дамблдор остановился у высокого стрельчатого окна, за стеклом которого во тьме угадывались контуры далеких гор и черная гладь озера. — Я пригласил вас вовсе не для допроса и уж точно не из-за результатов распределения, — сказал он, задумчиво глядя в темноту. — Хотя, признаться честно, шляпа сегодня заставила некоторых наших преподавателей изрядно поволноваться. — В его голосе вновь мелькнула едва заметная улыбка. Затем директор повернулся к Лютере полностью. И впервые за весь их разговор его взгляд стал по-настоящему серьезным, лишенным привычной благодушной маски. — Хогвартс может стать для вас тихим домом. Или же ожесточенным полем битвы. А иногда — и тем, и другим одновременно, — тихо продолжил Дамблдор. — Но это место очень тонко, на глубинном уровне чувствует, с какими именно намерениями человек входит в его стены. Он говорил вкрадчиво, делая паузы, Что бы подчеркнуть смысл сказанных им слов. — И потому я хочу задать вам лишь один-единственный вопрос. Чего вы сами ожидаете от своего пребывания здесь, мисс Блэк? Говорил старик очень красиво, с этим Лютера поспорить не могла. Но для неё любые красивые слова всегда оставались лишь словами. За её плечами были долгие шестнадцать лет жизни в Блэк-Мэноре, суровом месте со своими жесткими порядками, незыблемыми законами и специфическим воспитанием. Какими бы красноречивыми ни были сейчас речи директора, весь её жизненный опыт упрямо твердил об обратном: всё в этом мире уже давно решено за них. Разумеется, сказать ему правду о своих мыслях она не могла. Поэтому Лютера лишь вежливо кивнула. — Понимаю, профессор, — произнесла она и даже не задумываясь ни на мгновение, четко отчеканила заранее заученный, идеальный ответ — Я хочу обрести хорошее будущее и расширить знания благодаря вашей школе. Дамблдор сильнее сцеплел пальцы за спиной, это было единственное мимолетное движение, выдававшее, что умудренный опытом волшебник заметил не только сам смысл сказанного, но и то, насколько неестественно быстро и гладко прозвучали эти слова. Несколько секунд он хранил молчание, продолжая размеренно идти рядом с ней по освещенному факелами переходу. — Достойная цель, — произнес он наконец. И вновь по его тону невозможно было определить, верит ли он этому ответу хотя бы наполовину. — Сила и знания сами по себе не несут опасности, мисс Блэк. Опасно лишь то, ради чего именно человек начинает их так упорно искать. За соседним портретом какой-то толстый волшебник тихо захрапел во сне. Где-то в глубине замок едва слышно скрипнул старым деревом, словно живой организм, дышащий в ночи. Дамблдор остановился у массивной каменной лестницы, ведущей на верхние ярусы. — Впрочем, — продолжил он уже заметно мягче, — полагаю, за эти шестнадцать лет вам и без того слишком часто и настойчиво говорили, кем именно вы должны быть. — Он поднял глаза на медленно движущиеся каменные ступени. — Хогвартс не станет заставлять вас делать этот выбор немедленно. И в этих словах Лют впервые уловила нечто, очень далекое от официального тона грозного директора школы. В них слышалось глубокое понимание человека, повидавшего на своем веку слишком много детей, сломленных под тяжестью чужих непомерных ожиданий. Но уже в следующий миг Альбус Дамблдор снова стал прежним, невозмутимым и слегка ироничным. — Ваше расписание и все необходимые учебные материалы уже полностью подготовлены. Профессор Снейп, должен признать, лично и весьма настойчиво просил о предварительной проверке уровня ваших знаний по Зельеварению перед началом общих занятий. — В глазах директора мелькнул слабый, лукавый блеск. Они подошли к широкой лестничной площадке, откуда вниз открывался захватывающий вид на внутреннюю часть замка. Где-то совсем далеко затихали последние отголоски шагов учеников, расходящихся по спальням. — Староста Слизерина уже ждет, дабы проводить вас в подземелья, — подытожил Дамблдор. — Доброй ночи, мисс Блэк. Постарайтесь дать этой школе хотя бы один шанс удивить вас. Иногда она умеет делать это куда лучше, чем люди. — Спасибо, профессор, — Лютера уважительно склонила голову, как того строго требовало её воспитание. Но помимо сухих правил этикета, она и правда вложила в свои слова крупицу искренней человеческой благодарности. Этот старик сказал сегодня многое, о чем ей действительно стоило бы серьезно задуматься на досуге. Он явно слишком хорошо понимал, о чем говорил. Директор неспешно удалился в сторону своего кабинета, а Лют у подножия лестницы встретил староста факультета. — Мисс Блэк. У самой лестницы стоял тот самый высокий слизеринец со значком старосты, который видел её в поезде. Его темные волосы были безупречно и аккуратно зачесаны назад, а в руках он держал свернутый пергамент и зажженный фонарь. —Кассиан Розье. Староста Слизерина. Он говорил подчеркнуто спокойно, без тени заискивания или подобострастия, как человек, сам с детства привыкший к высокому статусу древних чистокровных родов и совершенно не впечатленный одной лишь громкой фамилией собеседницы. Хотя его взгляд все же задержался на Лют чуть внимательнее. — Директор попросил меня проводить вас в гостиную факультета и передать расписание занятий на завтра. Он плавно развернулся, приглашая девушку следовать за собой. Путь к подземельям оказался долгим и извилистым. Чем ниже они спускались по каменным маршам, тем прохладнее и свежее становился окружающий воздух. Теплый золотистый свет настенных факелов постепенно сменялся холодными зеленоватыми отблесками подземных ламп, а весь дневной шум огромного замка оставался далеко наверху. — Вы произвели сильное впечатление сегодня, — негромко произнес Розье спустя некоторое время, пока они ровным шагом проходили мимо узких, глубоких окон, за стеклами которых колыхалась темная вода Черного озера. — Даже по строгим меркам Слизерина. — Он бросил на неё короткий, изучающий взгляд. — Обычно Распределяющая шляпа не колеблется так долго, когда дело касается Блэков. В его ровном голосе сквозило осторожное, чисто исследовательское любопытство. — Должно быть, эта шляпа уже просто слишком стара, Кассиан Розье, — произнесла она его полное имя вслух, скорее для самой себя, чтобы получше зафиксировать его в памяти, хотя признаться она слышала фамилию в стенах Блэк-Мэнора. Розье были одними из самых преданных пожирателей смерти. Вскоре впереди показалась тупиковая, массивная каменная стена. Розье остановился и четко произнес пароль: — Sanguis aeternus. Древний камень глухо дрогнул и медленно, плавно разошелся в стороны, открывая перед ними потайной вход в гостиную Слизерина. Юноша держался очень уверенно, семь лет обучения в Хогвартсе явно не прошли для него даром. Он был высок и несомненно красив, однако Лют втайне удивилась тому, что старостой факультета являлся человек, который одной ногой в Азкабане. Видно, тот же Малфой по каким-то своим причинам попросту не отказался до этой должности. Или не дотягивал. Просторное помещение гостиной было погружено в мягкий, успокаивающий зеленоватый свет. Вокруг угадывались очертания дорогой черной кожи массивных кресел, темного полированного дерева, изящных серебряных деталей интерьера. Высокие окна уходили под самую толщу озера, и за толстыми стеклами лениво проплывали причудливые тени крупных рыб. Несколько слизеринцев-старшекурсников еще не спали, тихо беседуя у камина. Разговоры в гостиной заметно затихли, едва девушка переступила порог вслед за старостой. — Спасибо, что проводил, — негромко сказала она старосте. Тот вежливо и слегка склонил голову ровно настолько, насколько того строго требовали безупречные манеры парня из старого чистого рода. — Доброй ночи, Блэк. Заметив, в каком направлении расходятся спать остальные девушки, она уверенно направилась вслед за ними по коридору, к самой крайней комнате, где, как ей сообщили, уже должен был находиться весь её багаж. Несколько шедших впереди студенток тихо переговаривались между собой, то и дело украдкой, с опаской поглядывая назад на Лют. — Она правда из Блэков?.. — Ты видела, как холодно они разговаривали Малфоем? Но стоило ей приблизиться к ним чуть ближе, как все шушуканья тут же испуганно стихали. Её личная комната, как и говорилось, оказалась в самом конце длинного коридора. Отдельная и это было вполне ожидаемо. Администрация Хогвартса в редко знала, как именно и куда лучше селить новых студентов которые идут сразу на шестой курс. Тяжелая деревянная дверь была гостеприимно приоткрыта. Внутри горел мягкий, умиротворяющий зеленоватый свет от изящной лампы, стоявшей у изголовья кровати. Спальня оказалась на удивление просторной. Мебель из темного дерева, тяжелые бархатные зеленые занавеси, высокий платяной шкаф и массивный письменный стол, расположенный прямо у большого окна, за которым таинственно мерцала темная вода Черного озера. Её багаж уже стоял внутри, в изножье кровати. Всё было расставлено аккуратно, будто кто-то невидимый и заботливый заранее подумал о сохранении каждой малейшей детали её комфорта. На заправленной постели аккуратно лежала сложенная школьная форма Слизерина со свежей серебряной вышивкой факультетского герба. А прямо поверх нее покоилось новое расписание занятий на завтрашний день и короткая записка, написанная строгим, безупречным и угловатым почерком: “Мисс Блэк, В восемь часов утра профессор Снейп ожидает вас в своем кабинете для окончательного определения уровня вашей индивидуальной подготовки по Зельеварению перед началом основных академических занятий. Настоятельно рекомендую не опаздывать. Профессор М. Макгонагалл” Из коридора за дверью постепенно утихли шаги последних расходящихся по спальням девушек. Огромный древний замок окончательно погружался в глубокую ночную тьму. И впервые за весь этот долгий, суматошный вечер Лютера Блэк осталась по-настоящему одна.

***

Продолжение следует.