Глава 9. Слепые пешки.

​Примечание:        Все что написано, написано для себя любимой, без попытки в серьезность и правила повествования. Эстетики, концепты, спойлеры, чат и многое другое можете найти в телеграм канале: https://t.me/dusty_shelfi Приятного чтения.

***

P.S. В главе имеется описание действия турнира, для удобства читателя, турнирную сетку можно посмотреть в телеграм-канале. Глава 9. Слепые пешки.       В подземельях Слизерина всегда царил застывший полумрак, но сегодня прохлада спален казалась Лютере особенно тяжелой. Мышцы после изнурительной тренировки гудели, требуя отдыха. Девушка могла бы без труда решить эту проблему, потянувшись к заветному флакону с восстанавливающим зельем, однако строгие правила Дуэльного Турнира отсекали эту возможность. Перед выходом на помост судейская коллегия тщательно проверяла каждого участника на любые посторонние магические вмешательства, и риск быть дисквалифицированной за каплю любого зелья был слишком велик.       Она устало растянулась на кровати, закинув руки за голову и уставилась в потолок. Там, в колеблющихся тенях, отчетливо проступали резные контуры фамильного герба Блэков. Лютера неотрывно смотрела на него, чувствуя как внутри разгорается решимость. Победа в этом турнире была ей необходима. Не ради глупой школьной славы, а ради ответов, ведь награда открывала доступ к закрытым книгам, где, как была уверена девушка скрывалась разгадка тайны таинственного перечеркнутого полумесяца..       Лютера повернулась на бок, уставившись в огромное окно, за которым колыхалась мрачная толща Черного озера. За стеклом, лениво шевеля плавниками, безразлично скользила стайка серебристых рыб. Зеленоватый озерный свет, пробивающийся сквозь воду, дробился на тысячи зыбких, призрачных бликов. Они медленно ползали по сырой каменной кладке стен и потолку, превращая мрачную комнату в подобие живого, дышащего склепа.       Девушка лежала неподвижно, мысленно прокручивая в голове сотни комбинаций предстоящей схватки. Она пыталась предугадать связки и стратегию соперника, но понимала, что знает об этом человеке слишком мало.       В другом крыле слизеринских подземелий, в тишине личной спальни, Драко Малфой сидел за массивным письменным столом. Перед ним, слабо освещенный догорающей свечой, покоилось письмо. Плотная бумага с тяжелой сургучной печатью дома Малфоев был перечитан уже десяток раз, хотя Драко помнил каждое слово наизусть. Люциус Малфой редко снисходил до прямых, недвусмысленных приказов, предпочитая изъясняться намеками. Но это письмо не оставляло пространства для маневра. От него требовали четких действий.       После сокрушительного падения Темного Лорда древние чистокровные фамилии, сумевшие избежать Азкабана, снова привели свои тайные механизмы в действие. Теперь они действовали осторожнее, но оттого становились лишь в разы опаснее. И в этих шепотах за закрытыми дверями фамилия Блэк всплывала пугающе часто.       Драко долго смотрел на почерк отца, с чувством, как к горлу подступает раздражение. Одним резким движением он смахнул пергамент в ящик стола и с треском задвинул его. Главная проблема заключалась в том, что это задание давно перестало быть для него просто сухим приказом.       Он слишком сблизился с Лютерой. Часто ловил себя на том, что его взгляд среди сотен мантий в Большом зале рефлекторно ищет именно её черную макушку, а перед сном до сих пор стоял образ растрепанной девушки с широкой улыбкой, чувствовал ее руки у себя на торсе, когда эта сумасшедшая решила улететь на фестрале. Это личное, незваное чувство путало карты, мешало соображать. Отец ждал от него холодного расчета и безупречного шпионажа, а не этой глупой, уязвимой вовлеченности. Совсем не этого.       Высоко над подземельями, в залитой мягким золотистым светом башне Гриффиндора, Гарри Поттер сидел на широком подоконнике спальни мальчиков. В его руках подрагивал обрывок пергамента, короткое, написанное размашистым, спешным почерком письмо от Сириуса. В нем не было привычных расспросов о квиддиче или шуток. Только три тревожные строки, от которых веяло скрытой паникой. Эта недосказанность пугала Гарри. Сириус никогда не стал бы наводить панику на пустом месте. Если сложить вместе события последних дней, картина получалась зловещей, внезапное появление Лютеры в школе вызвало странную, граничащую с благоговением реакцию студентов слизерина из чистокровных семей и Малфой.       Гарри не верил слизеринскому хорьку ни единой секунды. Он слишком часто замечал, как Драко провожает девушку долгим, нечитаемым взглядом, как материализуется рядом с ней именно в те моменты, когда она оставалась одна. Все это выглядело слишком отрепетировано и гладко.       А еще в груди у Поттера до сих пор стоял ком после того проклятого моста. Страшное падение, глухой удар о воду и Лютера, потерявшая сознание. Тот ледяной, намертво закрытый взгляд, которым она умерила его, придя в себя. Словно между ними с оглушительным щелчком захлопнулась тяжелая железная дверь. Гарри перевел взгляд на серое осеннее небо за стеклом. Впервые в жизни он чувствовал себя слепым котенком, которого затянул чужой, пугающий водоворот.       В тишине спальни Лютера почти погрузилась в дремоту. Большинство студентов Слизерина предпочли провести свободные часы на залитом блеклым солнцем школьном дворе, изнуряя себя тренировками, поэтому в комнате стояла осязаемая тишина. Но это затишье не приносило покоя, оно казалось натянутой тетивой. Тем не менее, телу этого короткого отдыха хватило. Скованность в мышцах ушла, уступая место привычной легкости и собранности.       Она поднялась, потерла глаза и извлекла из кармана серебряные часы. Стрелки неумолимо приближались к назначенной черте. Девушка тяжело вздохнула. Пора. Перед зеркалом Лютера привычным, заученным движением перехватила угольно-черные пряди, стягивая их в безупречный высокий хвост. Проверила, не сковывает ли движения мантия, поправила облегающую дуэльную одежду и, перехватив волшебную палочку, решительно направилась к выходу.       Когда она покинула сырую прохладу подземелий, Хогвартс было не узнать. Размеренная школьная рутина испарилась, замок буквально бурлил, опьяненный атмосферой грядущего состязания. Коридоры заполонили студенты всех четырех факультетов, они шумно спорили, выкрикивали имена фаворитов, делали тайные ставки и пересказывали легендарные дуэли прошлых лет, будто сами были их участниками.       Но чем ближе Лютера подходила к дверям Турнирного зала, тем сильнее редел людской поток и тем тише становились голоса. Праздный смех и суета остались позади, а впереди ждало только холодное сосредоточение участников. У массивных дубовых дверей дежурили профессора. Профессор Флитвик лично проверял палочку каждого входящего, а строгая МакГонагалл делала пометки в длинном пергаментном свитке. Чуть поодаль, скрестив руки на груди, за процессом наблюдал Снейп как всегда безмолвный, мрачный и проницательный.       Когда подошла очередь Лютеры, Флитвик приветливо улыбнулся и взмахнул палочкой вдоль ее силуэта. Вокруг девушки на мгновение соткалась и тускло вспыхнуло сияние, тут же растаяв в воздухе.       — Чисто, мисс Блэк, никаких сторонних чар, — удовлетворенно констатировал декан Рейвенкло, пропуская её вперед.       За дверями уже глухо рокотал огромный зал. Сегодня трибуны были забиты до отказа, посмотреть на турнир пришли не только студенты, но и несколько приглашенных гостей и выпускников школы, занявших верхние ярусы. Огромное пространство зала заливал свет сотен парящих под потолком магических огней, а в самом центре возвышалась огороженная магическими чарами дуэльная платформа.       Участников разместили на отдельной площадке у самого подножия помоста. Кассиан Розье уже был там. Он стоял чуть в стороне от остальных слизеринцев, и вся эта предстартовая суета, казалось, вообще его не трогала. Палочка лежала в его холеной ладони естественно, словно являлась продолжением пальцев. Чуть дальше, в окружении Нотта и Паркинсон, стоял Драко. Его поединок по турнирной сетке должен был состояться позже остальных, и со стороны могло показаться, что он увлечен беседой с друзьями. На противоположной стороне, у гриффиндорских трибун, застыл Гарри Поттер. Как только девушка показалась среди толпы участников, Гарри сразу выцепил ее взглядом.       Внезапно под сводами зала, усиленный заклинанием, громом раскатился голос профессора Флитвика:       — Первый поединок турнира начнется через пять минут! Участникам первого раунда приготовиться!       На каменных плитах в центре платформы ленивым золотом вспыхнули ограничительные чары. Гул трибун начал затихать, предвкушение схватки стало почти осязаемым. А над помостом, на огромной зачарованной панели, медленно проступили налитые багровым светом имена:       «Лютера Блэк — Кассиан Розье»       Перед тем как сделать шаг к лестнице, Лютера обернулась. Она проигнорировала и Поттера, и Малфоя, отыскав глазами строгую фигуру профессора Снейпа. Сейчас ей был нужен именно его взгляд, ведь он единственный, кто понимал насколько непросто ей далось решение об участии. Декан поймал её взгляд, внимательно посмотрел в глаза и ободряюще кивнул, словно напоминая о тех границах контроля, о которых они говорили в подземельях. Он мог сомневаться в ее сопернике, но в боевых навыках своей студентки не сомневался точно.       Этот короткий жест вернул Лютере уверенность. Она решительно поднялась на помост. Розье уже ждал её напротив, и его лицо оставалось невыносимо спокойным. Девушка сделала глубокий, медленный выдох, выметая из сознания лишние мысли и заставляя себя сосредоточиться исключительно на предстоящих движениях соперника.       Они синхронно вскинули палочки к лицам и сделали друг другу безупречные, глубокие поклоны по древней традиции чистокровных семей. На трибунах пошел недоуменный шепот, младшекурсники не понимали этих старомодных церемоний.        Когда Кассиан выпрямился, Лютера заметила, как уголок его губ слегка дернулся вверх. Это мимолетное выражение лица заставило её внутренне напрячься. Палочка Розье медленно поползла вверх, но Лютера не стала ждать. Мощным, отточенным движением она сработала на опережение:       — Confringo! Огненное, сильное разрушительное заклинание со сорвалось с её палочки. Зрители на трибунах испуганно ахнули, такое агрессивное начало было редкостью для школьных поединков,тем более с таким мощным заклинанием.        Розье среагировал мгновенно, выставив безупречный щит, однако яростная волна жара заставила воздух вокруг помоста пойти зыбкими волнами. На его лице снова расцвела улыбка. Этот чертов псих откровенно наслаждался происходящим. Лютера плавно скользнула вбок, уходя с линии возможной атаки. Розье лениво довернул корпус, наводя на неё кончик дерева:       — Petrificus Totalus       Девушка отработанным до автоматизма жестом отбила летящее в неё проклятие, готовая к контрудару еще до того, как соперник закончил произносить формулу. Внутри неё нарастало глухое недоумение. Что, во имя Мерлина, происходит? Все это было слишком просто, Розье слишком медленно двигался, будто нехотя. Он что, просто играет с ней, как кот с мышью?       Снейп, внимательно наблюдавший за ходом боя, опасно сузил глаза. Флитвик, увлеченный чистотой исполнения заклинаний, ничего не замечал, да и для большинства обывателей схватка казалась стремительной и зрелищной. Но Северус Снейп слишком много лет провел на настоящих, смертоносных дуэлях. Он с первого взгляда видел неуловимую разницу между академической осторожностью и преднамеренным, мастерским проигрышем. Это наблюдение заставило его внутренне напрячься.       На платформе Кассиан снова вскинул палочку. Его лицо оставалось маской абсолютного безразличия, а мысли витали далеко за пределами этого зала. Он отчетливо помнил строгий наказ матери, полученный еще во время летних каникул:        «Если девчонка Блэк появится в замке наблюдай. Семья Блэк слишком важна, по возможности помогай».       Кассиан прекрасно отдавал себе отчет в том, какая каша заваривается в министерских ложах. Он не знал всех деталей, но общей картины хватало. Чистокровные семьи постепенно сгущались вокруг возрождающейся фамилии Блэк и сейчас, на этом помосте, он решал сразу две задачи, прощупывая потенциал девчонки и одновременно мягко уступая ей дорогу наверх. Единственной неожиданностью стало то, что Лютера оказалась чертовски сильна. Ей даже не приходилось подыгрывать, её магия давила сама по себе.       Кассиан выбросил очередное заклинание, намеренно смазав концовку движения. Обычный волшебник никогда бы не заметил этой заминки. Но Драко Малфой заметил. Он выпрямился на своем месте, Тео удивленно повернул к нему голову:       — Ты чего? Малфой проигнорировал вопрос, не отрывая ледяного, сфокусированного взгляда от арены. Он только что стал свидетелем невозможного. Кассиан Розье допустил тактическую ошибку и она была мастерски просчитанной, осознанной. Сощурив глаза он все понял сразу. Значит, у Розье тоже были планы, скорее всего его семья не останется в стороне.       На противоположной стороне зала Поттер тоже нахмурился. Он не мог объяснить свои ощущения логически, но интуиция так и твердила, что эта дуэль фальшивка, а истинная суть поединка скрыта от глаз восторженной толпы.       Кассиан тем временем на мгновение встретился взглядом с Лютерой. В его орехово-золотистых глазах не было ни азарта, ни страха поражения, а чисто исследовательский интерес. Он изучал её характер, пытаясь понять, насколько та способная, не переоценивают ли семьи фамилию Блэков.       Лютера яростно сжала челюсть. Это фарс. Что он вытворяет? Он же практически не сопротивляется! Чтобы окончательно подтвердить свою догадку, девушка сделала резкий шаг вперед и с кротким движением направила палочку прямо в грудь соперника, дав ему время выставить защиту, но палочка Розье не двинулась.       — Expelliarmus       Алая вспышка получилась настолько концентрированной и мощной, что волшебная палочка Кассиана вырвалась из его пальцев, отбросив его руку назад. Самого парня по инерции откинуло на несколько шагов к краю платформы, однако он сумел удержать равновесие и не упал.       Палочка, описав в воздухе изящную дугу, со стуком покатилась по каменному настилу арены. На пару секунд в огромном зале повисла звенящая, недоуменная тишина, которая тут же сменилась оглушительным взрывом сотен голосов. Для рядового зрителя все выглядело безупречно, красивая, динамичная дуэль, пойманный тайминг и заслуженная победа представительницы Слизерина. МакГонагалл уже заносила размашистые пометки в пергамент.       Лютера медленно опустила палочку, чувствуя, как внутри закипает гнев. «Так и знала», — пронеслось в голове. Он даже не попытался выставить простейший Протего. На её лице проступила тяжелая, мрачная тень.       Профессор Флитвик уже подбежал к краю помоста, громогласно объявляя Лютеру Блэк победительницей, но она не слышала ни его голоса, ни восторженного рева трибун. Девушка смотрела исключительно на Розье. А тот, даже оставшись без оружия, продолжал стоять с этой своей этой чертовый ухмылкой.       Снейп больше не утруждал себя напускным безразличием. Его подозрительный взгляд впился в лицо Кассиана. Мало кто в школе мог выдержать этот ментальный прессинг декана, но Розье справился. Он спокойно подошел, подобрал палочку и лишь после этого на поднял глаза на судейский стол. Этого мимолетного контакта Снейпу хватило с избытком, его подозрения подтвердились. Здесь разыгрывался чужой, тщательно отрепетированный сценарий.       Среди слизеринцев Малфой стоял словно из гранита. Лицо парня сохраняло привычную маску высокомерного холода, и лишь Тео, знавший друга с раннего детства, заметил, как его челюсть была напряжена. Драко смотрел на Розье долго. Тот поступил правильно, как и было положено, но сделал он это слишком заметно, судя по лицу Блэк.       На другом конце зала Поттер продолжал хмуриться. Чутье на ложь у гриффиндорца было феноменальным. Он видел искаженное злостью лицо Лютеры и абсолютное спокойствие Розье. Победители и проигравшие никогда так не выглядят.       Тем временем Кассиан не спеша направился к лестнице, ведущей с платформы. Шум толпы обтекал его, не задевая и поравнявшись с замершей Лютерой, он чуть притормозил, и его усмешка стала отчетливее       — Не плохо, Блэк.       И двинулся к выходу из зала, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего. Но за этой маской скрывался холодный расчет, теперь Розье был уверен до конца, что старые кланы сделали правильную ставку.       Когда Флитвик объявил следующую пару Теодора Нотта и семикурсника из Рейвенкло, Лют было глубоко плевать на боевые таланты сокурсников. Оставлять этот инцидент без ответов она не собиралась. Что это было? Жалость? Попытка поиздеваться? Что крылось за этим картинным поражением?       Выловив взглядом высокую фигуру Кассиана, исчезающую в дверном проеме, девушка быстрым шагом направилась следом. Студенты, замечая её яростный вид, поспешно расступались, давая дорогу победительнице.       Розье словно знал, что она пойдет за ним. Он обнаружился в полумраке безлюдного коридора, за дверьми Турнирного Зала. Парень стоял, небрежно скрестив руки на груди, а на его губах все еще блуждала эта проклятая ухмылка. Кассиан смотрел на неё сверху вниз с оценивающим видом, напоминая огромного паука, который терпеливо ждет, пока жертва окончательно запутается в его паутине.       Лют остановилась напротив, вызывающе выгнув бровь.       — Розье. Что это, черт возьми, сейчас было? — Спросила она без лишних церемоний.       Парень тихо хмыкнул и вальяжно облокотился на холодную стену неподалеку от массивных дубовых дверей зала. Его взгляд на мгновение скользнул по паре припозднившихся студентов, спешащих на турнир.       — Что именно ты хочешь услышать, Блэк? — Кассиан намеренно выделил её фамилию голосом, и его золотые глаза опасно потемнели.       — Зачем ты поддался? Решил, что я не заслуживаю честного боя? Или я для тебя не соперник? — Лютера в точности скопировала его позу, сердито скрестив руки на груди.       Парень не смог сдержать легкого смешка в кулак.       — Наша маленькая, грозная наследница действительно ничего не знает? Он резко подался вперед, нависая над ней. Лютера замерла, чувствуя, как злоба внутри окончательно превращается в сокрушительный ураган.       В это же время за закрытыми дверями зала Нотт отчаянно отбивался от яростных наскоков своего соперника. Заклинания с треском рикошетили от щитов, рассыпаясь снопами разноцветных искр, и зрелищность поединка заставляла трибуны реветь от восторга.       Драко стоял в стороне от общей толпы. От его внимания не укрылось, как Лют выскользнула из зала вслед за старостой. В глубине души он прекрасно понимал, что Кассиан не причинит ей вреда, но внутри распространялась тревога. Розье вряд ли выложит ей все карты, но само осознание того, что они сейчас там одни, выжигало Драко изнутри. Ему хотелось сорваться с места, разорвать этот разговор, но долг и инструкции отца связывали по рукам и ногам. Это бессилие душило.       Гарри и вовсе забыл, что его собственный выход на арену должен состояться через пару поединков. Он неотрывно смотрел на тяжелые дубовые створки, за которыми скрылась Лютера. Каждой клеточкой тела он ощущал, что вокруг девчонки Блэк затягивается мертвая петля. Тот факт, что Сириус не отвечал на его письма дольше обычного, лишь подтверждал, что все гораздо сложнее. Вся эта история напрямую касалась древнего и темного наследия Блэков. Гарри знал Розье лишь по туманным школьным слухам, но прекрасно понимал, насколько этот хладнокровный парень может быть опасен и этот образ никак не вязался с той покладистостью, которую тот продемонстрировал на дуэльном помосте. Сделав глубокий выдох, Поттер решительно зашагал к выходу, мысленно проклиная собственное не вовремя проснувшееся благородство.       Как только фигура гриффиндорца отделилась от трибун, Драко тут же выцепил её взглядом. Если он сам не имел права пойти за Лютерой, то уж приструнить излишне любопытного Поттера ему никто запретить не мог. У девчонки Блэк и без этого шрамоголового спасителя проблем хватало выше крыши. Малфой медленно вынул руки из карманов мантии и, словно бесшумная, скользящая тень, двинулся наперерез Гарри.       Поттер успел сделать всего несколько шагов по направлению к выходу, когда перед ним раздался ленивый, подчеркнуто растянутый голос, заставивший его поморщиться:       — Разве она не ясно дала тебе понять, Поттер, чтобы ты к ней не приближался?       Гарри резко затормозил. Этот язвительный тон он узнал бы из тысячи. Медленно обернувшись, он наткнулся на Малфоя. Тот стоял посреди узкого прохода, вновь небрежно рассовав руки по карманам мантии. Напускное спокойствие блондина говорило о том, что здесь что то не так.       — Отойди с дороги, Малфой, — процедил Гарри, сжав кулаки.       Драко усмехнулся:       — Какая драма. Наш великий Поттер снова примерил мантию спасителя и бросился на выручку тем, кто его терпеть не может.       Раздражение внутри Гарри вспыхнуло моментально:       — Это далеко не твое дело.       — Ошибаешься, — парировал Малфой и в его голосе проскользнули ледяные нотки. — Как раз это дело сугубо мое.       На мгновение между парнями повисло такое напряжение, что казалось, еще секунда и раздастся взрыв. Гарри вглядывался в лицо соперника и заметил странную деталь. В Малфое не было привычного злорадства. Напротив, за маской высокомерия скрывалось судорожное усилие, будто какая-то невидимая сила удерживала Драко от того, что он на самом деле отчаянно хотел предпринять.       — Что здесь происходит, Малфой? — тихо, без прежней злости спросил Гарри.       Драко склонил голову и тихо медленно проплёл:       — Если бы я сам знал, Поттер…       Это была очевидная ложь и Гарри раскусил её сразу. Но прежде чем гриффиндорец успел возразить, Малфой сделал быстрый шаг вперед, сокращая дистанцию, и с угрозой добавил:       — И еще один дружеский совет. — Его тон стал окончательно деловым и жестким. — Если Блэк прямым текстом отказывается от твоей помощи, то не навязывай её.       Гарри упрямо выпятил подбородок:       — А если она в опасности?       На этот раз Малфой ответил не сразу. На короткое мгновение его маска дала трещину, и в глазах промелькнула тень искреннего страха. Но он быстро взял себя в руки, отвернулся и бросил через плечо:       — Тогда она справится сама.       Именно эта показная вера в самостоятельность Лютеры окончательно убедила Гарри в том, что ситуация зашла слишком далеко. Малфой сам не верил в собственные слова.       Тем временем в пустом, гулком коридоре Кассиан продолжал рассматривать застывшую Лютеру.       — Ты задаешь совершенно неправильные вопросы, Блэк, — произнес он ровно, его выражение лица оставалось коварным. Парень отстранился от Лют и выпрямился во весь рост. — Не нужно спрашивать меня, почему я поддался на этой дуэли. — Его взгляд на секунду зацепился за старинный фамильный кулон, покоящийся на её шее. — Спроси себя, почему моя фамилия вообще оказалась с твоей в одной турнирной сетке.       Лицо Розье превратилось в непроницаемую гранитную маску, но в глубине зрачков сквозила крайняя степень осторожности — будто он балансировал на краю невидимой пропасти, за которую заступать было строго запрещено.       — Есть вещи, которые ты должна узнать, но этот рассказ должен прозвучать не из моих уст, — парень сделал плавный шаг назад. — И уж точно не в стенах Хогвартса.       Тишина в коридоре стала давящей на барабанные перепонки. Кассиан бросил короткий взгляд на закрытые двери Турнирного зала, затем быстрым, бесшумным шагом направился прочь по коридору, оставив девушку с лавиной вопросов, которых теперь стало в разы больше. Розье не стал возвращаться к трибунам, его фигура просто растаяла в темноте переходов.       Лютера еще долго стояла неподвижно, глядя ему вслед и тщетно пытаясь унять бушующий внутри шторм. Пальцы сами собой сжались в кулаки с такой силой, что ногти болезненно впились в ладони. Ей казалось, что весь этот замок, Поттер, Малфой, Розье, заключил против нее какой-то тайный, мерзкий заговор. Внутреннее ураганное состояние лишь усугубляло положение, а ведь впереди её ждал третий раунд, где требовалась предельная концентрация. Нужно было срочно взять себя в руки.       Она с такой яростью толкнула тяжелую створку дверей Турнирного зала, что та с грохотом распахнулась по широкой дуге, едва не сбив с ног одного из зазевавшихся зрителей на входе. Стоило Лютере стремительно войти внутрь, как студенты, скользнув взглядом по её бледному, перекошенному от злости лицу, пожалели того несчастного, кто попадет с ней в пару в следующем этапе, можно было заранее заказывать место в больничном крыле.       Ее штормовое возвращение не укрылось ни от Поттера, ни от Малфоя. Плечи Драко при виде живой и невредимой Блэк едва заметно расслабились. Слава Мерлину, она хотя бы вернулась. Он мгновенно потерял всякий интерес к стоящему рядом Поттеру и, намеренно задев гриффиндорца плечом, уверенно зашагал в сторону Лютеры.       Гарри проводил девушку долгим взглядом, подмечая малейшие нюансы её внешнего вида после беседы со старостой. От его внимательных зеленых глаз не укрылась ни одна деталь. Ни побелевшие костяшки сжатых кулаков, ни лихорадочный блеск в глазах, напоминающий всполохи грозы. От попытки сделать шаг вслед за Малфоем его уберег лишь зычный голос Флитвика, объявляющий результаты текущего поединка.       Победа в этой паре с огромным трудом досталась семикурснику из Рейвенкло. Тео, несмотря на свое поражение, ни капли не выглядел расстроенным. Напротив, его лицо так и светилось от азарта хорошего боя. Подходя к слизеринским трибунам, он по-свойски опустил ладонь на плечо Пэнси Паркинсон и что-то весело зашептал ей прямо на ухо, ведь теперь наступал её черед выходить на помост.       Заметив краем глаза приближающегося Драко, Лютера внутренне прокляла и его и всех рядом и если этот блондин сейчас позволит себе хоть одну высокомерную колкость, он рискует просто не дожить до своего поединка. Девушка демонстративно отвернулась, разглядывая судейский стол.       Малфой прочитал её взвинченное состояние задолго до того, как она застыла на своем месте. Он слишком долго и слишком пристально наблюдал за ней. Лютера напоминала готовую лопнуть струну, в ней клокотала не просто злость, а опасная смесь раздражения и уязвимой растерянности. Именно это последнее чувство Драко понимал слишком хорошо. Когда Люциус прислал то чертово письмо, Драко испытывал точь-в-точь такую же беспомощную ярость. Но ему хотя бы приоткрыли правила этой игры, а Блэк же бросили в омут вслепую. Неудивительно, что сейчас она выглядела так, словно была готова разнести этот зал по кирпичикам.       Драко проводил её взглядом, а затем перевел тяжелый взор на двери, за которыми скрылся Розье. Теперь Лютера начнет копать, а чем глубже она заберется, тем быстрее наткнется на те пласты семейных тайн, о которых ей пока знать категорически не полагалось. По крайней мере, так считали старшие лорды. Сам Драко в их правоте уже сомневался.       Он не спеша подошел ближе, проигнорировав тот факт, что Лют подчеркнуто отвернулась. В любой другой день это бы его позабавило, но не сегодня. Драко остановился рядом не навязываясь, но достаточно близко, чтобы она физически чувствовала его плечо. Он давал ей понять, что он рядом, хотя как раз это и делало ситуацию только хуже.       Некоторое время Драко молча созерцал арену, где Пэнси неплохо выстраивала защиту против града заклинаний шестикурсника из хаффлпаффа. Вокруг шумели трибуны, взрывались вспышки магии, а он, не поворачивая головы, негромко и буднично произнес       — Если у тебя возникнет непреодолимое желание убить кого-нибудь из присутствующих, сделай одолжение, дождись хотя бы официального окончания турнира.       Его слова прозвучали на удивление мягко, словно рассуждал о капризах шотландской погоды, хотя внутри у самого Малфоя черти рвали душу на части. Отец требовал втереться в доверие. Это было необходимо для выживания их фамилии и удержании их позиции. Он твердил себе эти догмы изо дня в день. Но сейчас, глядя на то точеное, напряженное лицо Лютеры, ему было глубоко плевать на планы отца, на интриги чистокровных родов и министерские козни. Ему просто до боли не нравилось видеть её такой. Что самое ужасное, если она останется рядом, то все станет в разы хуже. Он злился на себя самого за то, что с каждым днем он все меньше был готов к этому.       На противоположной стороне зала Гарри Поттер продолжал сверлить их взглядом. Долгие годы он видел Малфоя крикливым, язвительным, который не упускал шанса задеть окружающих. Но рядом с Лютерой этот слизеринский принц вел себя кардинально иначе. Он был уверен, что эта перемена лишь подтверждала что грядущая буря заденет их всех.       Тем временем на платформе Пэнси Паркинсон уверенно теснила своего оппонента-хаффлпаффца к самому краю платформы. Трибуны заходились в восторженных криках, Флитвик сыпал академическими комментариями.       Лютера сделала глубокий, рваный выдох, услышав негромкий голос Драко. Как бы ей ни хотелось злиться, Малфой был прав. Эмоции плохой союзник на дуэли, нужно вернуть контроль над разумом. Однако проигрыш Розье наводил на вполне однозначный вывод. Кто-то из сильных очень хотел, чтобы она победила. С какой целью она не знала, но поклялась себе, что доберется до сути, как только заберет главный приз.       Девушка скользнула взглядом по профилю стоявшего рядом Малфоя и нехотя поймала себя на мысли, что его молчаливое присутствие странным образом успокаивает, делая весь этот окружающий абсурд чуточку проще.       Из размышлений её выдернул резкий, сухой треск заклинания, разорвавшегося на платформе. Пэнси, уверовав в свою скорую победу, на долю секунды ослабила бдительность, и коренастый хаффлпаффец тут же воспользовался этой оплошностью. Короткий, точечный импульс и Паркинсон вышла с линии платформы, что автоматически означало поражение.       Зал на секунду онемел, переваривая внезапный финал, а затем желто-черные трибуны взорвались шквалом аплодисментов. Градус интриги накалялся, и Флитвик поспешил объявить следующую, пожалуй, одну из самых ожидаемых пар первого раунда. Гарри Поттер против гриффиндорского семикурсника, имевшего репутацию блестящего тактика.       Поодаль Нотт уже вовсю что-то внушал Паркинсон, и, судя по её пунцовым щекам, он её явно не утешал, а окончательно доводил до белого каления.       Но внимание зала уже полностью переключилось на платформу. По рядам пошел взволнованный шепот, даже старшекурсники выпрямились на своих местах. На помост поднялись два сильных, действительно опасных волшебника. Синхронный шаг назад, разворот и пространство между ними мгновенно раскололось от первой вспышки.       Этот поединок развивался на совершенно иных скоростях. Большинство зрителей едва успевали следить за траекториями лучей, заклинания летели сплошным потоком. Семикурсник атаковал размашисто, грамотно, используя весь арсенал продвинутых курсов. Пару раз ему удалось зажать Поттера в крайне невыгодную оборонительную позицию, и гриффиндорские трибуны испуганно замирали.       Но постепенно начала проступать колоссальная разница между ними. У старшекурсника была великолепная, отточенная годами техника. Но у у Гарри была реакция. Он двигался не как прилежный студент на спортивном состязании, а как человек, для которого пропущенное заклинание всегда означало реальную, смертельную угрозу.       В какой-то момент мощное заклинание семикурсника, казалось, уже настигло цель. В последний миг Поттер рванул корпусом в сторону, уходя с линии, и палочка в его руке молниеносно взметнулась вверх:       — Expelliarmus!       Алый луч ударил точно. Палочка старшекурсника вырвалась из пальцев и со звоном покатилась по камням помоста. Зал на мгновение затих, а затем трибуны буквально зашлись в экстазе. Профессор Флитвик просиял:       — Победа мистера Поттера!       Гарри лишь коротко, сдержанно кивнул поверженному товарищу, поднял его оружие и вернул владельцу. В его лице не было ни капли триумфа, он выглядел будто только что закончил очередную тяжелую работу. Он бросил беглый взгляд на Лютеру, чтобы убедится, что она в порядке после разговора с Розье, а затем скрылся среди облепивших его гриффендорцев.       Когда над залом прозвучало имя Драко Малфоя, реакция публики была куда сдержаннее. Исход этой дуэли многие знали заранее. Блондин поднялся на платформу с таким безупречно-равнодушным видом, словно шел не на дуэль, а на скучную лекцию по Истории магии. Его соперник, рослый хаффлпаффец с седьмого курса, выглядел внушительно и имел неплохую боевую репутацию, но против него стоял Малфой, человек, которого к подобным противостояниям готовили еще до смерти Темного Лорда.       Схватка завершилась неприлично быстро. Драко двигался филигранно, экономно, каждое его действие казалось рассчитанным на три хода вперед. Хаффлпаффец отчаянно пытался взвинтить темп, заставить Малфоя уйти в оборону, но очень скоро стало очевидно, что Драко полностью контролирует каждое движение соперника. Он не давил силой, он брал изощренным расчетом, буквально заманивая в тактическую ловушку, шаг за шагом. Стоило хаффлпаффцу допустить первую серьезную оплошность, как Малфой воспользовался ей без малейшего сожаления. Чистый, хладнокровный выпад и палочка противника вылетела из рук прежде, чем тот успел осознать крах.       — Победа мистера Малфоя! — объявил Флитвик.       Аплодисменты были не бурными, а скорее уважительными, признающими безупречное исполнение. Драко сошел с помоста, но проходя мимо рядов своего факультета, он все же позволил себе секундную слабость. Его глаза на мгновение отыскали Лютеру, словно ему было необходимо знать, что она видела этот триумф. И тут же его лицо снова превратилось в маску безразличия.       Профессор Снейп за судейским столом заметно выпрямился, и в его суровом взгляде промелькнуло мрачное удовлетворение. Именно так и должен был заявлять о себе Слизерин.       Вскоре завершились последние поединки первого раунда. По итогам промежуточных схваток в следующий этап пробился тот самый коренастый хаффлпаффец после победы над Пенси и ловкий семикурсник из Рейвенкло.       Поскольку студенты факультета воронов сегодня демонстрировали феноменальную интуицию, победа светловолосого рейвенкловца досталась ему без труда и тот гарантировал себе путевку в третий раунд.       Организаторы объявили долгожданный часовой перерыв, чтобы участники могли перевести дух, подкрепиться и обсудить турнирные расклады. Сетка третьего раунда выглядела многообещающе, сформировав поистине взрывоопасные пары. Но главным лейтмотивом всех шепотов в зале стали два грядущих поединка. Уму непостижимая пара Поттера и Малфоя, а также противостояние Лютеры Блэк с тем самым хладнокровным семикурсником из Рейвенкло.       Большая часть студентов потянулась к выходу, чтобы размять ноги, и гул в Турнирном зале сменился на вязкое, сосредоточенное бормотание сотен голосов. Профессор МакГонагалл, сидевшая на судейском месте, заметила, как Снейп бросил короткий взгляд на пергамент с именами полуфиналистов, и едва заметно приподняла бровь. Северус был доволен тем, что его подопечные демонстрируют на арене именно то, что он в них вколачивал, ледяной расчет и железное самообладание.       Гарри сидел в окружении гриффиндорцев, но в их шумном обсуждении не участвовал. Рон, яростно размахивая руками, расписывал, как именно нужно размазать Малфоя по платформе, а Гермиона пыталась вклиниться с цитатами из учебников по тактике дуэлей. Поттер слушал их вполуха, ведь его взгляд то и дело возвращался к противоположному концу зала, где сидела Лютера в окружении шайки змей. Слова Малфоя, предупреждение Сириуса, странный демарш Розье, все это никак не складывалось в единую мозаику, а Гарри терпеть не мог чувствовать себя слепой пешкой в чужой игре.       Малфой, напротив, выглядел воплощением абсолютной безмятежности. Он вальяжно развалился в кресле, пока Теодор лениво комментировал прошедшие бои, а Панси шумно доказывала окружающим, что её поражение это чистая, нелепая случайность. Но мысли Драко были прикованы к турнирной таблице. «Поттер». Он мысленно прокрутил в голове боевые связки гриффиндорца. Скорость реакции, дикие животные инстинкты, это будет тяжелый бой. Помимо этого в его голове жила куда более острая мысль. Драко снова скользнул взглядом по Лютере. Если та сможет победить семикурсника, то в финале она будет бится либо с ним, либо с Поттером. Он просто не мог поиграть, ни смотря ни на что.       Тео вместе с Панси наконец переключили свое внимание с Драко на молчаливую Лют. Нотт, недолго думая, метко запустил в её сторону сочное зеленое яблоко. Девушка на рефлексах выбросила руку и на лету перехватила фрукт, грозно посмотрев в сторону Теодора.       Нотт тут же победоносно ткнул в её сторону пальцем, обращаясь к Паркинсон:       — Вот! Видала? Что я говорил!       Панси закатила глаза:       — И что именно я должна была увидеть, Нотт?       — Вот эту её реакцию гребаной кошки!       — Очень содержательно, Теодор. Премного благодарна за этот глубокий анализ.       Нотт отмахнулся от её сарказма и снова подался к Лютере. В отличие от большинства проигравших, он выглядел на редкость довольным. Турнир дарил ему именно те эмоции, ради которых он в него и ввязался. Парень откинулся на спинку кресла и посерьезнел:       — Твой рейвенкловец — редкостный гад, Блэк.       Панси язвительно фыркнула:       — И это заявляет человек, которого этот «гад» едва не размазал по помосту?       — Меня никто не размазывал, Паркинсон. Я уступил элегантно.       — Такого понятия в дуэлях не существует.       — Для твоего скудного ума — возможно.       Драко прикрыл глаза, мысленно проклиная тот день, когда согласился сесть рядом с этими клоунами. Теодор тем временем продолжил, и его тон окончательно лишился шутливых ноток:       — Без шуток, Блэк. Он совсем не похож на Розье. Кассиан сегодня вытворял не пойми что, а этот тип вышел побеждать. У него феноменальное чутье. Он идеально считывает малейшее движения еще до того, как ты начнешь делать замах палочкой. Это просто выбешивает.       На пару секунд в компании воцарилось молчание. Даже Панси не нашлась, что возразить, ведь все прекрасно понимали суть. Розье скрыл свой истинный потенциал, а рейвенкловец выложил все силы. А значит, Лютеру ждала настоящая дуэль. Драко хранил молчание, но его взгляд, скользнувший по фигуре блондина из Рейвенкло, выдавал полное согласие с выводами Нотта.       Лютера слушала излияния Теодора краем уха. Когда тот иссяк, она с хрустом вонзила зубы в сочную мякоть яблока и, прожевав, сухо обронила:       — Премного благодарна за твою лекцию, Нотт. Но я бы предпочла услышать дельный совет о том, как мне ненароком не прибить этого гения прямо на глазах у Флитвика и всех зрителей. — Она сделала еще один демонстративный, громкий укус.       Внутри неё по-прежнему бушевал ядовитый коктейль из хаоса и злости. Самым страшным было не то, что соперник силен, а то, что она сама сейчас сомневалась в своей способности вовремя остановиться. Девушка в упор посмотрела на Тео, а затем перевела взгляд на Малфоя. За столом повисла тяжелая, звенящая тишина. Улыбки с их лиц сошли окончательно, ведь все понимали, что вопрос Лютеры лежал далеко за пределами школьного турнира. Особенно остро это чувствовал Драко. Он поймал её тяжелый взгляд и ответил на него прямо, лишив свое лицо привычного высокомерия.       Парень помолчал несколько секунд, взвешивая слова, а затем едва заметно качнул головой:       — Тогда просто забудь о победе, Блэк. Ты слишком сильно зациклилась на том, что ждет тебя после турнира, — Драко говорил ровно, почти скучающе. — Если ты выйдешь на помост с этой кашей в голове, ты проиграешь самой себе еще до того, как судья взмахнет рукой. — Его серые глаза вспыхнули опасным стальным блеском. — Выйди туда только ради чистого поединка и ты размажешь его.       Теодор и Панси удивленно уставились на Малфоя такие альтруистические советы были для него редкостью.       Лютера медленно покрутила в ладони яблоко, переваривая слова Малфоя. Сказать «забудь» было легко, сделать в разы сложнее. Она снова окинула парня долгим взглядом. — Знаешь, Малфой, я бы с превеликим удовольствием поменялась с тобой местами, — усмехнулась она, намекая на его грядущий бой с Поттером. При воспоминании о том, как этот гриффиндорец вечно лезет не в свои дела, девушка сильнее сжала пальцы на фрукте. Но стоило ей наткнуться на ответный взгляд Драко, как улыбка моментально испарилась с её губ.       Парень смотрел на неё долгие, невыносимые секунды, спокойно, что не вязалось с человеком, которому вот-вот предстояло сойтись в дуэли с заклятым врагом. Он медленно откинулся на спинку кресла.       — Нет.       Одно-единственное слово, как удар гильотины, отрезающее любые споры. Теодор тихо хмыкнул, предвкушая зрелище, а Панси удивленно переводила взгляд с одного на другого, окончательно уловив, что беседа скатилась в опасное русло.       Драко чуть подался вперед, не разрывая визуального контакта:       — Ты всерьез полагаешь, Блэк, что я рвусь на этот помост сильнее твоего? — Он сделал паузу, и его пальцы сжали кожаный подлокотник кресла — Поттер это наименьшая из моих проблем.       Сказано это было веско, но правдой являлось лишь наполовину. Драко лгал не Лютере, он отчаянно пытался обмануть самого себя.       — У тебя, по крайней мере, есть роскошь выбора — Он горько усмехнулся, лишая лицо прежнего лоска. — У меня этого выбора нет.       Панси не решилась вставить свое веское слово, а Теодор лишь сильнее прищурился, фиксируя эту сцену в памяти. Внезапно Драко резко, порывисто поднялся на ноги. Это движение было слишком дерганым для его обычно выверенной, аристократической грации. Он выхватил ее яблоко прямо у нее из рук.       — И не забивай голову чушью.       Блондин сделал шаг по направлению к выходу, но на мгновение замер. Не оборачиваясь он добавил уже тише: — Сегодня ты просто не имеешь права на слабость и сомнения.       Сделав укус на яблоке Лютеры он удалился. Не потому, что тема была исчерпана, а потому что оставаться рядом с ней дольше было для него тяжелее, чем выходить на дуэль против Поттера.       Девушка дернулась было возразить, но Малфой уже ушёл с видом полноправного хозяина положения. Её задело вовсе не его наглость, а тот тон, с которым Драко произнес свои последние слова. В нем так и сквозила недосказанность, будто он знал больше, чем показывал. Останавливать его она не стала, лишь сильнее нахмурилась. Но парень был прав, перерыв подходил к концу, пора было размять затекшие плечи. Она была следующей.       Пока Лютера готовилась к выходу, Драко, покинув пределы зала, быстрым шагом направился прямиком за Кассианом Розье. Настичь старосту слизерина ему удалось в одном из пустынных корридоров замка.       — Не стоит играть с рукой, которая тебя кормит, Розье, — ледяным тоном бросил Малфой в сторону высокой тени, замершей у каменной арки.       Кассиан медленно повернул голову в сторону голоса. Его поза выдавала абсолютную готовность, он словно заранее просчитал, кто именно выйдет из-за поворота коридора.       — Малфой, — его бархатный голос прозвучал лениво. — Ты заставил себя ждать.       Драко остановился в трех шагах, строго соблюдая безопасную дистанцию:       — Я не заставлял ждать. Я внимательно наблюдал за тем, как ты разыгрываешь этот цирк.       Розье дернул уголком губ:       — Понравилось?       Малфой кинул на него убийственный взгляд:       — Твоё шутовство у всех на виду, Кассиан. Отец меня просил присматривать за девчонкой, а не устраивать из этого дешёвый спектакль на глазах у школы и ее гостей. Если ты забыл своё место, то я быстро напомню.       Повисла тяжелая пауза. Розье слегка наклонил голову, словно ему только что дали нечто интересное:       — Ты слишком сильно печешься о девчонке Блэк.       — Я лишь держу ситуацию под полным контролем.       — Это плохой ответ, Драко.       Малфой промолчал, справляясь с гневом, и лишь спустя секунду сказал тихо:       — Она не должна узнать лишнего.       Розье весело хмыкнул:       — Твоя подопечная уже сейчас знает гораздо больше, чем ей положено. Драко резко вскинул голову, подходя ближе, прижимая его локтем и серебряные глаза блондина опасно сузились:       — Ты додумался выложить ей правду? Кассиан спокойно выдержал этот яростный взгляд, ему становилось все веселее:       — Я лишь подкинул ей пару крупиц, чтобы её мозг наконец начал анализировать происходящее. Этого с неё пока хватит.       Малфой яростно сжал челюсть:       — Ты ходишь по охренительно тонкому льду, Розье.       Кассиан плавно оттолкнулся от сырой стены, перехватывая локоть Драко и сделал шаг навстречу, отчего его голос упал до зловещего шепота:       — А ты слишком усердно исполняешь роль цепного пса, Малфой. — Он заглянул Драко прямо в зрачки. — Малфой-Мэнор ждет жаждет увидеть конкретный результат этой партии.       Драко даже не моргнул:       — Результат будет.       Розье прищурился, прощупывая его ментальные щиты:       — И ты до сих пор искренне веришь, что для тебя это всего лишь очередное поручение отца?       Малфой промолчал,выдергивая свою руку из его хватки и это глухое молчание красноречивее любых слов выдало его внутренний крах. Кассиан созерцал его душевные мучения долгую секунду, а затем выпрямился с довольной улыбкой, на его лице заиграли ямочки:       — В таком случае, Драко, постарайся не путать фигуру на шахматной доске с тем, кто тебе небезразличен.       С этими словами он развернулся, его мантия всколыхнулась зеленым и растаял в темноте переходов так же бесшумно, как и появился.       В Турнирном зале тем временем нарастал невообразимый гул. Лютера Блэк уже застыла на дуэльном помосте. Светловолосый семикурсник из Рейвенкло напротив неё сохранял все то же спокойствие, но это напускное хладнокровие разлетелось вдребезги в первые же секунды. Первое же яростное, концентрированное заклинание Лютеры заставило рейвенкловца уйти в глухую оборону гораздо стремительнее, чем он рассчитывал. Парень ждал от нее холодного, академического расчета, а наткнулся на сокрушительный, ураганный прессинг и эта агрессия не была хаотичной, она отличалась пугающей точностью.       Блэк не жалела соперника, решив выместить на нем все то, что было внутри, но действовала без ошибок. Девушка не оставляла ему ни сантиметра свободного пространства. Каждый свой шаг назад рейвенкловец был вынужден судорожно компенсировать новыми щитами, а любая его попытка перехватить инициативу и навязать свой ритм разбивалась о её бешеный темп. Она планомерно, шаг за шагом, отвоевывала платформу. Вспышка за вспышкой, заклинание за заклинанием.       Впервые за весь турнир самоуверенный семикурсник дрогнул. Он начал отступать, сначала едва заметно, а затем в панике, ведь заклинания девушки становились только мощнее и опаснее, что уже граничило с пониманием того, что она и правда может его сильно ранить. Когда он предпринял отчаянную попытку переломить ход боя, вскинув палочку для мощного заклинания, Лютера сработала на долю секунды быстрее.       Её финальный удар пришелся прямо в тело парня, который даже щит выставить не успел. Дикая, концентрированная кинетическая сила заклинания буквально снесла парня с ног. Он с стремительно пролетел несколько метров по широкой дуге и со страшным треском ударился о магическое заграждение за краями платформы.       Этот страшный звук разнесся под сводами зала, заставив трибуны мгновенно онеметь. Соперник не потерял сознание и не получил смертельных увечий, но подняться на ноги сразу после такого удара был не в состоянии.       Именно в этот триумфальный момент в зал быстрым шагом зашел Драко. Он мгновенно оценил обстановку, стонущего у стены рейвенкловеца и саму Лютеру, которая застыла на помосте, пытаясь выровнять сбитое дыхание. Эта победа давлась ей колоссальной ценой, по её бледному лицу катились крупные капли пота а руки державшие палочку слегка подрагивали. Девушка резким жестом поправила растрепавшийся черный хвост и с гордо поднятой головой двинулась к лестнице.       Профессор Флитвик уже суетился возле пострадавшего студента, шепча лечебные заклинания. Все было в пределах нормы, переломы допускались, но декан Рейвенкло бросил на Блэк долгий, многозначительный взгляд, в котором отчетливо читалось глубокое неодобрение её излишне жестокого, агрессивного стиля, и лишь затем сухо объявил:       — Победитель... Лютера Блэк.       Зал отреагировал гробовым молчанием, сменившимся редкими, нерешительными хлопками слизеринцев. Студенты испуганно переглядывались, обсуждая чудовищную силу финального заклинания. Но Лютере было плевать на их мнение, она шла сквозь толпу так, словно этих людей вообще не существовало.       Внезапно над притихшим залом снова раскатился голос Флитвика, выкликая следующую пару:              «Драко Малфой и Гарри Поттер».              Малфой среагировал мгновенно. Не позволяя себе ни секунды на раздумья, он развернулся, стремительно взлетел на пьедестал и занял боевую позицию, этот бой начался для него гораздо раньше.       Гарри поднялся следом, спокойным, тяжелым шагом. Эта его абсолютная приземленность сразу выбила Драко из колеи. Разворот и пространство между ними в тот же миг взорвалось яростными потоками магии.       — Diffindo! — Драко атаковал первым, резко, ломая свою привычную выжидательную тактику. Разговор с Розье вывел его из себя. Луч полетел прямо в грудь гриффиндорцу на бешеной скорости.       Гарри успел поднять палоску в самый последний миг, выставив щит и тут же выдал мгновенную оборотку:       — Stupefy!       Драко отпрянул, его защитные чары сработали на чистом автомате:       — Protego!       Заклинание сильно ударило по щиту, и отдача заставила обоих дуэлянтов сделать шаг назад. В этот миг Драко осознал, что Поттер не просто реагирует на его выпады, он делает это мгновенно. Это был уровень не школьной дуэли, а человека, привыкшего биться не на жизнь, а на смерть.       Малфой яростно сжал зубы. Ему кровь нужна была эта победа. Он должен был пройти в финал, ведь в противном случае в следующем раунде Лютера выйдет против Поттера, и он не только разрушит все планы, но и проиграет самому себе. Эта мысль была лишней, она мешала холодному расчету, и Драко ненавидел себя за эту слабость, но она уже пустила корни в его сознании. Он взвинтил темп:       — Petrificus Totalus!       Гарри не успел только взмахнуть палочкой, но заклинание летело уже с бешенной скоростью, ему пришлось присесть, луч прошел в сантиметре над его растрепанной макушкой. И из этого нижнего положения гриффиндорец выдал:       — Expelliarmus!       Палочка Драко дернулась, поднимаясь перед лицом, выставляя очередное Протего, едва не потеряв равновесие. Внутри него закипала слепая ярость, он терял концентрацию, почти не замечая движения Поттера. Гарри почувствовал эту слабину моментально. Следующий удар прилетел без секунды паузы:       — Disendio!       Драко снова выставил щит, но с критическим опозданием, Протего вышел слабым, зыбким. Сила отдачи отбросила его назад. И здесь Малфой совершил свою главную, роковую ошибку, вместо того чтобы восстановить координацию, он предпринял судорожную попытку контратаковать:       — Serpensortia!       Огромная, лоснящаяся черная змея с шипением материализовалась на камнях прямо между ними, готовясь к броску. На долю секунды Поттер действительно отвлекся на гадину. Этой заминки Драко хватило и в Поттера полетело новое заклинание:       — Everte Statum! — заклинание прилетело в ответ почти мгновенно, после змеи, но Поттер ее просто поджег и тут же увернулся от заклинания. Драко начал паниковать, спешить, и это окончательно разрушило его хваленую точность.        Очередной его выпад:       — Expelliarmus — вышел слишком предсказуемым, прямолинейным.       Гарри мгновенно просчитал это:       — Protego! — его щит выдержал удар, и в то же мгновение, без малейшей заминки, Поттер выстрелил заклинанием в ответ: — Stupefy!       Драко физически не успевал среагировать. Заклинание врезалось точно в грудь. Мощный импульс выбил из легких весь воздух, тело проехало пару метров по платформе и Малфой рухнул на одно колено, отчаянно пытаясь упереться свободной рукой в помост, чтобы не растянуться на глазах у всей школы. На секунду его мир сузился до одной страшной, звенящей мысли «Я проиграл». Этого просто не могло, не должно было случиться. Его взгляд, устремленный вниз, на пол помоста, был полным бешеной, нерастраченной злости его эго отказывалось принимать этот позорный финал.       Он попытался вскинуть палочку, не смотря на проигрыш, но Поттер не оставил ему ни единого шанса:       — Expelliarmus!       Вторая сокрушительная волна магии накрыла его с головой. Волшебная палочка Драко с сухим щелчком вырвалась из онемевших пальцев и улетела далеко за пределы ринга.       Тишина. Долгая, удушающая секунда.       Драко так и остался стоять на одном колене, тяжело дыша. Гарри стоял напротив, опустив палочку. На его лице не было злорадства или торжества, он лишь фиксировал окончание очередной работы, долго смотря на Малфоя, склонив голову в пронзительном взгляде.       Голос профессора Флитвика, объявивший Поттера победителем, потонул в оглушительном, неистовом реве гриффиндорских трибун. Но Драко этого шума уже не слышал. Он смотрел не на торжествующего Поттера. Его взгляд медленно переместился туда, где в следующем раунде должна была стоять Лютера и внутри него воцарилась ледяная пустота. Он проиграл. Он не смог. Он разрушил весь план. Он только что своими собственными руками отдал Блэк в распоряжение Поттеру.

***

Продолжение следует.