Глава 3

Глава 3

Он мало что помнил с дороги. Таможня, которую они с легкостью прошли, узкий перешеек между Данвиком и Сёдермальмом… Одна и та же неизменная дорога, как и в прошлый раз: узкая полоска земли, окруженная водой с обоих сторон, служила мостом, объединяющим его с мысом, а с узкого края мыса, он постепенно ширился, тогда и территории Сёдермальма вступали в свои права. Когда они миновали пограничный участок, верфь прошла в его взгляде лишь невнятной тенью и смазанным пятном… Издалека виднелась Корабельная набережная, заостренные шпили церквей, вспоровшие беззащитное небо, грозный королевский дворец на Дворцовом взвозе… Пригородный лес… И вот уже кованные ворота приюта Катаринасхем с выкованной эмблемой с изображением ягненка и роз приветствуют его. Его встретила и часть сада Катаринасхема. На территории было два корпуса: здание, напоминающее здание усадьбы, там были спальные залы, кабинет администрации и иные кабинеты для занятий и уроков, и еще одно, выглядящее не менее достойно, но, видимо, уже для персонала. На территории в том числе были и небольшие пристройки: сарай для инструментов и мастерская. И конечно же, на заднем дворе, красовалась большая оранжерея, купол которой было видно даже здесь. Пройдя мимо качели, повешенной под деревом, они направились к первому зданию. С заднего двора слышались голоса. Но как будто через заложенные ватой уши. Он все еще был не в состоянии понимать происходящее. На глаза опустилась тень: они вошли в здание. Он ощутил жесткий матрас из соломы под собой: его привели в спальный зал к свободной койке. Он послушно лежал и почти не шевелился.

_

Очнулся под вечер. Он плохо помнил происходящее: странные люди, скорбный дом, чистая рубаха, качели во дворе… Внезапно подступил страх. Он сел на кровати. Огляделся: вокруг не было никого. Лишь много коек и прикроватных ящиков, а также высоко расположенные окна. Ничего ему не угрожало напрямую, но он чувствовал опасность кожей, всем своим существом. Он поднялся с кровати. С опаской подошел к двери: она немножко скрипнула при ее открытии. Вышел в коридор. Там было пусто. Его медленные осторожные шаги отдавались тяжелым тревожным эхом по всему коридору. Он нервно оглядывался, дыхание казалось слишком громким в хрустальной ледяной тишине. -Что ты здесь делаешь? – послышался мягкий беззлобный голос. Он повернулся в сторону голоса. Там стояла темноволосая женщина с красивыми, чуть раскосыми голубыми, словно холодные воды Балтики, но добрыми глазами. Со старой шваброй в руках. -Я… не знаю… я… - запинаясь, пытался что-то внятное сказать Чарльз. -Позволь мне помочь тебе, - она поставила швабру, оперев её о стену, и мягко взяла его за руку. Он слегка смутился. Ее ладонь была теплой и слегка влажной. Они направились дальше по коридору, она вела его вперед. Они поднялись по высокой лестнице. Она оглядывалась, ища глазами нужную дверь среди десятков одинаковых, но с разными табличками. Наконец-то они остановились перед одной из них. Пришли. Девушка опасливо постучала в дверь. Отошла в сторону. Дверь открылась. На пороге стояла низкая полноватая женщина в возрасте. Ее суровое выражение лица быстро сменилось на приветственное, когда она заметила мальчика. -Проходи, малыш, - дружелюбно позвала женщина. Чарльзу не понравилось подобное обращение, он уже юноша и чувствовал себя взрослее, чем есть на самом деле. По крайней мере, травмы сильно старят душу. Он зашел в кабинет. Здесь было прохладно еле уловимо и пахло цветами. Но очень странно. Будто это были цветы, замоченные в спиртовом растворе. Сладковато, но с духом спирта. Вдоль стен стояли шкафы с книгами и… банками? Да, банки. С цветами и анатомическими экспонатами. Сердца в формалине. Чарльз невольно отшатнулся от этого зрелища. -Ох, не обращай внимания! – заметила его удивление полная женщина. За резным письменным столом с изогнутыми ножками за бумагами сидела женщина очень элегантного вида. Ее светлые волосы были собраны в строгий, тугой пучок, платье было идеально выглаженным, красивое и без излишеств. В волосах была заколка в виде бабочки, тонкая работа какого-то мастера-ювелира. Она подняла светлые карие глаза на Чарльза и тепло улыбнулась. -Приветствую тебя в нашем загородном приюте Катаринасхем! Располагайся и чувствуй себя как дома. Меня зовут Катарина Эрикссон, я директор и основатель данного сиротского дома. -Но… что я здесь делаю? – шепотом спросил Чарльз, глядя в ее поблескивающие глаза. Она беззлобно посмотрела на него сквозь линзы очков. Она поднялась из-за стола, подошла к окну. -Ох, не беспокойся, не бойся нас! Наш приют – лучший в пригороде Стокгольма, если не во всей Швеции. Здесь есть все необходимое для развития детей, - начала рассказывать фру Эрикссон, проходясь по комнате и проводя пальцами по корешкам книг на полках, - ты здесь с согласия твоего отца. Твое пребывание здесь – это особый способ терапии. Врачи посоветовали его в качестве дополнения к твоему лечению. В своей тоске ты совсем отстранился от общества. Здесь же ты сможешь найти контакт со своими сверстниками, а наши педагогические методики продолжат развивать твои знания и способности. Не беспокойся, ты продолжишь принимать свои лекарства. Чарльз постарался переварить всю информацию в своей голове. В принципе, это в духе его отца: отправить нелюбимого сына куда подальше… хотя, если он прислушался к рекомендациям врачей, то может, он все же хоть немного беспокоится за него? Или просто не хотел позорить семью тем, что его сын заперт в скорбном доме… что более вероятно. Она поставила перед ним на стол склянку со знакомыми каплями тебаики. Он невольно отшатнулся. Катарина сделала чуть сочувственное лицо. -Я уверена, твои симптомы ослабнут, мы постараемся сделать все, чтобы терапия прошла успешно, – попыталась успокоить она. Уже увиденная ранее полноватая женщина в чепце принесла медный кофейник, в котором отражались книжные полки, и чашки. -Кофе? -Нет, спасибо, - помотал головой Чарльз. На это она невыразительно, еле заметно пожала плечами. -Поговаривают, что его и вовсе хотят запретить, Катарина глотнула черный напиток и даже не поморщилась от горечи. -В общем, скоро ребята вернутся с прогулки. Поэтому можешь занять свое место. Надеюсь, вы поладите. После разговора с директрисой Чарльз вернулся в свою кровать. Под кроватью в сундуке он обнаружил остатки своих вещей: сменную рубаху, старые записи, штаны с серебряными пряжками, чернильницу с пером… Вернулись остальные. Он в нерешительности сидел на краю кровати. Все смотрели на него с любопытством, с еле сдерживаемым интересом. Он снова интересный случай. Даже здесь он интересный случай для всех… Он задумался. Ведь отсюда легче сбежать, чем из скорбного дома… Он решился заговорить первым с мальчишкой на соседней койке. -Привет?.. Он оценивающе глянул на Моненс Дага. Чарльзу повезло, что в нем сейчас ничего не выдавало его происхождения. Скорее даже напротив, он выглядел жалко. Худющий, местами седой, испуганный. -Ну привет, - усмехнувшись, ответил мальчишка, откровенно пялясь на него. – У тебя всегда так было? – он указал пальцем на него, чуть ли не ткнув в глаз. -Да… - ответил он, отодвинувшись. -Почему они разные?.. ну… глаза… Чарльз усердно вспоминал слово, которое слышал от медикуса. -Гетерохромия, - наконец-то вспомнил он. Мальчик сделал вид, что понял. Чарльз придвинулся ближе и прошептал: -Ты случайно не знаешь, как отсюда можно… сбежать? -Ха! А зачем? Тут лучше, чем шляться по городским закоулкам. -Ну… - Чарльз не знал, как на это возразить, ведь он не может открыть всех карт. -Ты со временем привыкнешь, -Но… если ты не знаешь, то должен быть здесь тот, кто знает? -Ну… - он сделал задумчивое лицо, - …есть одна дурочка. Давно сбежать пытается, но еще ни разу не удалось. -Кто она? -Рут. Рыжая такая, дикарка, хрен подход к ней найдешь. Сразу её узнаешь. Чарльз понятливо кивнул, глядя куда-то в пол. Перед отбоем та же девушка с раскосыми узкими глазами и широкоскулым лицом принесла капли, разведенные в стакане с водой и сахаром. Он неуверенно взял стакан, посмотрел в него помутненным взглядом. Он дождался, когда девушка уйдет. Он вылил содержимое в ночной горшок. Прочитал привычную вечернюю молитву. Лег на кровать и стал отсчитывать время.