Глава 2

***

Прошло десять дней. (Изуку отмечал каждый день на стене в ванной, в уголке прямо над полом.) Томура каждый раз очень сильно обыгрывал Изуку во всех видеоиграх. Не имело значения, в какую игру они играли и просил ли Изуку дать ему фору. Игры всегда выводили Томуру наружу. Во время еды Все за Одного постоянно вырывался на свободу, всегда стараясь кормить Изуку с рук и мурлыча извращённые комплименты насчёт его прелести. Изуку не нравилось находиться рядом с Все за Одного. Он утешал себя тем, что хотя бы пока он развлекает злодея, тот не выходит на улицу и не причиняет людям вред. Изуку быстро отказался от своих принципов по поводу краденой еды, потому что понял: большая опасность для мира, если Томура выйдет за покупками сам. Когда Изуку надоело проигрывать, он уговорил Томуру попробовать настольные и карточные игры. Пока Изуку называл Томуру «старшим братом», тот был готов дать ему всё, кроме свободы. В большинстве карточных игр Изуку мог выиграть, потому что Томура был слишком нетерпеливым и у него было ужасное лицо блефующего игрока. В настольных играх Томура всё равно в основном выигрывал, пока Изуку не начал жульничать. Партия в «Монополию» вывела Все за Одного — более контролирующего, чем когда-либо раньше. Это напугало Изуку до дрожи. Всю игру он дёргался и пытался проиграть как можно быстрее. А потом его заставили провести всю ночь в объятиях. После этого Изуку тихо засунул коробку с «Монополией» в мусорное ведро. У них было полно свободного времени, и Томура с Изуку говорили обо всём на свете. Изуку смутно помнил, что читал: чтобы выжить, нужно пытаться наладить контакт с похитителем. У них вышла глупая ссора о том, мог бы Сотриголова победить Всемогущего. Томура продолжал настаивать, что Сотриголова мог бы отключить причуду Всемогущега на достаточно долгое время, чтобы Ному пробил ему голову, но: А) Давать Сотриголове союзников — нечестно; Б) У Всемогущего слишком большой боевой опыт, чтобы он был беспомощен без причуды; и В) Сотриголова не мог использовать свою причуду бесконечно — у него сохнут глаза. Всемогущий был, чёрт возьми, героем номер один, исход был предрешён. Однако сколько Изуку ни приводил этих логических доводов, Томура продолжал утверждать, что Сотриголова — лучший герой. Само собой, у Изуку не осталось выбора, кроме как подсыпать Томуре перца в напиток, и он нисколько не пожалел об этом после последующего «нуджа» по голове. Несколько раз Изуку специально «случайно» проливал что-нибудь на пол, пытаясь выманить Тенко. Он чувствовал себя виноватым, и это не срабатывало. Тенко появился один раз поздно ночью, плача после кошмара. Успокоив Тенко, Изуку снова попытался спросить о выходе на улицу. Это сразу же вывело Все за Одного. (Или, скорее, гибрид Томуры и Все за Одного. Изуку считал себя везунчиком, что ему не приходится иметь дело с настоящим Все за Одного, который, вероятно, починил бы дверь хранилища, запер бы Изуку внутри и отправился покорять Японию.(Если бы просто не убил его.) После этого инцидента Изуку сделал вывод, что Тенко бесполезен. Ему нужно будет убедить Томуру, даже если это займёт больше времени. Кошмары снились и Изуку. Ночью он видел, как плачет его мать. Миллион раз слышал, как Всемогущий выражает своё разочарование потерей его причуды. Пару раз приходил Каччан и говорил, что Изуку всегда был никчёмным Деку, которому никогда не стоило становиться героем, — но это было облегчением по сравнению со снами про Всемогущего. Просыпаясь, Изуку не верил всерьёз, что Всемогущий мог сказать такие ужасные вещи. Он предполагал, что Всемогущий будет доброжелательно притворяться, будто не ужасно разочарован в Изуку, а Изуку придётся притворяться, что верит ему. В каком-то смысле это было бы даже хуже. Искали ли друзья Изуку и герои? Конечно, искали. Но Изуку не находил в этой мысли никакого утешения, потому что не верил, что его найдут. Это хранилище было слишком изолированным, а Томура никуда не выходил, поэтому не оставалось никакого следа. Изуку чувствовал всей душой: никто не придёт. Никто никогда раньше не спасал Изуку. Кроме того, ему стало бы ещё хуже, если бы он превратился в беспомощную жертву, которую нужно спасать. И без того достаточно плохо, что он потерял причуду — как он мог теперь ещё и обременять героев своим спасением, став для них обузой? Он должен был выбраться сам, чтобы доказать: его короткое время в роли героя не было полной ошибкой. Оказалось, что у Томуры есть причуда для стирки белья и для готовки. Это было удачей, потому что реальных знаний ни о том, ни о другом у Томуры не было. У Томуры также была бесконечная способность играть в игры весь день, тогда как Изуку приходилось делать перерывы и читать книги, иначе у него начинала болеть голова. Томура явно был законченным интровертом — его, похоже, совершенно не беспокоило одиночество. А Изуку уже начинал нервничать. Хотя он считал себя интровертом, он не мог выносить почти полного одиночества. На одиннадцатый день Изуку больше не мог ждать. После ужина он подошёл к дивану. В этот момент Томура играл в ролевую фэнтезийную игру, которая, судя по ругательствам, очень его раздражала. На экране персонаж Томуры умер. С рычанием он швырнул геймпад на пол. Ткнув Томуру в плечо сзади, Изуку спросил: - Тяжёлая битва? — Если Томура был в плохом настроении, возможно, лучше было подождать. Томура вздрогнул. - О! Просто дракон-осёл… раздражающий дракон. Прости за крик. Он опустил голову и поднял геймпад. Хотя у Томуры был скверный язык и ещё более трудный характер во время игр, он всегда сдерживал себя, когда Изуку находился в одной комнате. Однажды он пробормотал что-то о том, что не хочет быть похожим на своего отца. Но Изуку не пугал Томура, который ругался; он беспокоился, когда Томура становился тихим и спокойным — это означало, что Все за Одного подходил ближе к поверхности. Когда выходил Все за Одного, Изуку попадал в беду. Все за Одного требовал, чтобы всё было по-его правилам, иначе становился опасным. Оказалось, что Томура довольно спокойный. Изуку не боялся Томуру даже когда тот злился. Если Томура был в извиняющемся настроении, возможно, это был момент, чтобы попросить об одолжении. Надев самую яркую улыбку, Изуку сказал: - Может, нам стоит сделать что-то другое. Менее раздражающее. Мы могли бы выйти на прогулку? Пожалуйста? Мы не уйдём далеко от дома. Томура фыркнул, плюхнулся на диван и показал на место рядом с собой. - Хорошая попытка. Иди сюда, и я дам тебе выбрать игру. Может, я смогу научить тебя проигрывать не так ужасно. Слёзы навернулись на глаза Изуку. Он не ожидал, что с первого раза получится, но и не думал, что его так резко отвергнут. - Пожалуйста! Старший брат, я не видел солнца уже больше недели. Это меня убивает. Люди не предназначены для того, чтобы проводить всю жизнь в помещении. Это вредно для здоровья. Если ты пойдёшь со мной, то будет совершенно безопасно. Изуку даже не планировал пытаться сбежать в первый раз. Ему действительно просто хотелось солнца. (И заманить Томуру в ложное чувство безопасности для будущих попыток побега.) - Нет! — Томура вскочил и схватил Изуку за плечи. - В прошлый раз, когда ты вышел из хранилища, ты умер! — Его пальцы впились, словно когти. - Я никогда больше не позволю этому случиться. Ты мой, младший брат. Снова выходил Все за Одного. Изуку содрогнулся. Он считал, как часто появляется Все за Одного, и частота росла. Вероятно, не случайно, что кошмары у Томуры тоже участились. Это было плохо. - Томура, прости. Пожалуйста, успокойся. Давай поиграем, Томура. — Изуку повторял имя Томуры, пытаясь вернуть его личность. С вздохом Томура снова опустился на диван. - Уф, теперь я не хочу играть. - Ты уверен? — Изуку сел рядом. — Я даже готов сыграть в ту ужасную романтическую-игру, которую ты любишь. Ну, или хотя бы посмотреть, как ты играешь. Глаза Томуры загорелись, и Изуку понял — обычный Томура вернулся.

————————

Изуку подождал ещё неделю, хотя каждый день тянулся бесконечно долго, прежде чем попытаться снова. Он сидел на диване и перечитывал один и тот же комикс во второй раз. Томура дошёл до точки сохранения в своей игре. Изуку толкнул его ногой. - Эй, тебе не скучно? - Отсутствие противников немного скучно, — признался Томура. — Если бы я смог провести сюда wi-fi, это было бы идеальным раем. - Хм, я бы тоже с радостью подключил wi-fi, — Изуку постарался говорить небрежно. - Хотелось бы наверстать мангу. На самом деле Изуку отчаянно хотел связаться с U.A. — Сэнсэй встроил в стены глушилки сигнала. Не получится. — Тогда мы могли бы ненадолго выйти наружу— Томура покачал головой. - На улице небезопасно. Даже чтобы забрать несколько новых игр и мангу. Прости. Изуку поморщился. - А как насчёт твоих друзей из Лиги Злодеев? Ты по ним не скучаешь? Изуку предпочёл бы не использовать эту карту, потому что не хотел, чтобы Лига Злодеев вернула своего лидера. Но он был в отчаянии. Улыбка исчезла с лица Томуры. Его руки сжались в кулаки. - Не говори о них, — прорычал он. — Конечно, я волнуюсь… но им небезопасно рядом со мной. В моей голове теперь плавают мысли Сэнсэя. У него были планы использовать моих друзей как расходный материал или набить их причудами, пока они не перестанут думать. Я не уверен, что смогу его остановить. Мне остаётся только надеяться, что они выживают без меня, что, возможно, сбежали от всей этой каши, но я не смею приближаться к ним. Ты единственный человек, которому безопасно быть рядом со мной, потому что ты единственный, кого Сэнсэй не убьёт. Это было интересно. Изуку никогда раньше не видел такого глубокого раскола между Томурой и Все за Одного. - Должна быть возможность убрать Все за Одного из твоей головы. Мои друзья из U.A. помогут тебе. Тогда ты будешь свободен. Томура фыркнул. - Нет, меня отправят в Тартар. К сожалению, он был прав. В панике Изуку сказал: - Тебя с юных лет промывали мозги и манипулировали Все за Одного. Если ты сдашься, то сможешь получить сделку о признании вины. Всемогущий помог бы, но Изуку подозревал, что лучше не упоминать это имя. - Я почти уверен, что Все за Одного дал тебе Распад, а потом принудительно активировал его. Изуку закрыл рот. Он планировал приберечь это откровение для подходящего момента. Но Томура только сказал: — Да, я знаю. Я увидел это в мыслях Сэнсэя. Теперь, когда у меня открыт канал к его извращённому мозгу, я знаю много всего. В глубине души Сэнсэй всегда ненавидел меня. Он вырастил меня как оружие, чтобы отомстить Всемогущему и моей бабушке. Он не хотел, чтобы я был человеком, он хотел гротескную руину бессмысленного разрушения, которую можно показать Всемогущему. - Это… это ужасно. Мне очень жаль. — Изуку неуверенно протянул руку. Когда Томура не отодвинулся, Изуку коснулся его плеча. - Я ненавижу его за то, что он сделал с тобой. Должно быть, ужасно иметь его в своей голове. Томура пожал плечами. — Эх. Странно было чувствовать его ненависть, но я всегда ненавидел себя и весь мир. Моя ненависть горит гораздо сильнее, чем его, поэтому я в основном могу держать его в узде. Это его бесит. Он всегда был тем, кто поглощает других людей, а не тем, кого поглощают. — Ничего из этого не может быть полезным для тебя! Я не хочу, чтобы ты был полон ненависти. Тебе было бы гораздо лучше, если бы Все за Одного не стало. Ещё не поздно начать жизнь заново. Ты заслуживаешь того, чтобы жить как человек, а не как инструмент чьей-то мести. Пожалуйста, старший брат. Позволь мне помочь тебе. Обращение «старший брат» было манипуляцией, но Изуку вкладывал в каждое слово искренность. Он хотел спасти плачущего ребёнка, которого встретил в первый день в этой тюрьме. Томура встал и стряхнул руку Изуку. — Ты не понимаешь. Мне здесь лучше, подальше от мира. Не все хотят жить в твоём драгоценном долбаном обществе. — Его тон стал жёстким. — Кто-то вроде тебя, будущий герой, никогда не поймёт, что значит быть снаружи. Гнев зашевелился в груди Изуку. — Это неправда. Я прекрасно знаю, каково это — быть отвергнутым обществом. До того, как я получил Причуду Один за всех, у меня не было причуды. — Изуку не планировал говорить об этом, он ненавидел говорить об этом, но гнев взял верх над его языком. - После того, как мне поставили диагноз, я потерял всех своих друзей. Мои учителя насмехались надо мной и говорили, что у меня нет будущего. Они закрывали глаза, когда другие дети издевались надо мной. Моё прозвище было «Бесполезный». — Он резко снял рубашку и бросил её на пол. — Что ты делаешь? — Томура обернулся. И тут он ахнул, увидев надписи на груди Изуку. — Видишь эти шрамы? Некоторые из них я получил, выполняя героические поступки, но не все. Этот — от того, что меня стая хулиганов столкнула с лестницы. — Изуку потянул за волосы у линии роста. — У меня было сотрясение мозга и три шва. А это — от взрыва, который произошел буквально в сантиметре от моей кожи. — Он указал на ожог на руке, а затем на несколько других шрамов в виде кратеров на груди. — А этот, строго говоря, я наделал сам. — Он закатал штанины, чтобы показать тонкую белую линию на лодыжке. — Я уже и не помню, сколько раз мне говорили, чтобы я прыгнул с крыши школы и загадал желание получить квирк в следующей жизни. Однажды я перелез через перила на крышу. Не думаю, что я бы действительно прыгнул. Когда я перекидывал ногу через перила, штанина зацепилась за торчащий кусок металла. Я чуть не упал и получил этот шрам. Глаза Томуры были широко раскрыты. Сделав шаг вперед, он обхватил ладонью щеку Изуку, ощутив шероховатый шрам под линией роста волос. - Я… я не знал. Зачем тебе вообще хотелось стать героем и защищать общество, если так с тобой обращались? Слезы застилали глаза Изуку — от гнева и еще одной эмоции, которую он не хотел называть. Он закричал: — Потому что если я не смогу стать героем, если я не смогу спасать людей, то я ничего не стою! — Это неправда, — поспешно сказал Томура. — Ты ценен независимо от того, есть у тебя причуда или нет. Тебе не нужно жить и умирать ради других людей. — Заткнись! Я не хочу слышать это от тебя!— Изуку оттолкнул Томуру. — Ты отнял у меня Один за Всех! Ты украл мою мечту! Ты превратил меня в жалкого неудачника! Из-за тебя я снова стал никчемным Деку! Я не могу никого спасти, ты не даешь мне помочь тебе, и я даже себя спасти не могу. — Развернувшись, Изуку побежал. Он не обращал внимания на то, куда бежит, он просто хотел уйти. В конце концов он сжался в углу туалета, хлюпая носом рядом с унитазом. Он прижал мусорное ведро к двери, чтобы она не открылась. Томура полностью распадил дверь и мусорное ведро. Стремительным движением он подхватил Изуку на руки. Его смертоносные ладони погладили зеленые локоны так же осторожно, как горилла гладит котенка. —Ты не бесполезен, — сказал он с нетерпением. — Ты даже не представляешь, как сильно ты мне помогал, младший брат. Моя голова полна голосов. Часть меня хочет покорить мир, а часть просто хочет убить как можно больше людей, пока я не умру. Если бы не ты, я бы причинил боль многим людям. Даже мои друзья не были бы в безопасности со мной. Я сдерживаюсь только потому, что мне нужно защищать тебя. Потому что ты здесь, я все еще могу удержать хоть каплю здравомыслия. Но Изуку хотел быть героем, а не животным, обеспечивающим эмоциональную поддержку злодею. — Просто оставь меня в покое! Мы даже не братья, какая тебе разница? Отпусти меня! Я хочу, чтобы ты ушел! Я хочу уйти отсюда! — С лицом, испачканным соплями, он бил кулаками по груди, сдерживающей его. —Убей меня или выпусти, мне все равно! Томура вытер слёзы Изуку и успокаивающе покачал его. — Я никуда не уйду. Я люблю тебя. Я защищу тебя. Изуку ненавидел себя за то, что он не был достаточно силен, чтобы вырваться из объятий Томуры. Он ненавидел себя за то, что не мог перестать плакать. Он ненавидел себя за то, каким бесполезным и слабым он стал. Но больше всего он ненавидел себя за то, что не мог не найти немного утешения в этом навязанном ему объятии.

——————————

Этот разговор пошел совсем не так, как планировалось. Несколько дней подряд Томура был особенно заботлив, прижимался к Изуку еще крепче и говорил с ним очень ласково. Изуку это было неловко. Он никогда не хотел, чтобы его жалели. Если его сочтут слабым, у Томуры будет еще меньше причин выводить его за пределы хранилища. Он хотел установить эмоциональную связь между ними, поделившись своим прошлым, и отчасти ему это удалось, но он ни на йоту не приблизился к тому, чего действительно желал. Изуку не мог больше так жить. Он сойдет с ума. Вероятно, это был лишь вопрос времени, когда он утратит волю к сопротивлению. Однообразие четырех стен и его беспомощность ввергли его в оцепенение. Он начинал забывать, какой была жизнь снаружи. Прежде чем его разум полностью сломался, он должен был действовать. Поскольку Томура разложил дверь, они прикрепили импровизированную занавеску, чтобы отгородить ванную. Не спуская глаз с занавески, Изуку нашел чистящие средства под раковиной и выпил столько, сколько смог заставить себя проглотить. Его целью было не умереть, а заболеть. Это сработало, пожалуй, даже слишком хорошо. Еле успев добежать до туалета, Изуку вырвало. — Эй, я слышал шум, ты в порядке? — Томура постучал по стене рядом с занавеской. Выпрямившись, Изуку вытер рот и тщательно спрятал чистящие средства. — Мне плохо. — У него болело горло, и он сделал вид, что голос у него охрип. — Чёрт. — Томура отодвинул занавеску. — Я тебе помогу. Томура провёл светящейся рукой по телу Изуку. Боль в горле утихла, но в животе всё ещё сводило. — Кажется, меня снова тошнит, — пробормотал Изуку и бросился к унитазу. Держа Изуку за волосы, пока того тошнило, Томура сказал: — Черт, эта причуда плохо помогает при внутренних повреждениях или болезнях. — Он прикоснулся к лбу Изуку. — У тебя нет температуры. — Воды, — стонал Изуку. —О! Точно! — Томура вскочил, а затем вернулся со стаканом воды. После того как Изуку прополоскал горло, Томура похлопал его по спине. — Пойдем, уложим тебя в постель. — Мне оооочень плохо, — сказал Изуку, шатаясь, пока они шли. Он не хотел, чтобы Томура подумал, что ему просто нужно выспаться. — Я принесу ведро и поставлю его у кровати, — сказал Томура. Когда рвота повторилась в третий раз, Томура впал в истерику. Он то успокаивал Изуку мягким голосом Все за Одного и поглаживал ему плечи, то швырял предметы по всей гостиной. Изуку не хотел иметь дело с Все за Одного. С Томурой можно было договориться. Пока Томура швырял подушку об стену, Изуку подошел и положил руку ему на плечо. Томура вздрогнул. — Младший брат! Тебе нужно вернуться в постель! — Мне ужасно плохо, — застонал Изуку. — Мне нужно в больницу. — На самом деле Изуку рвало так быстро, что ему показалось, будто он вывел из организма почти всё. Ему уже стало лучше. Ему нужно было поскорее убедить Томуру вывести его из хранилища, пока его не разоблачили как симулянта. К счастью, у Томуры не было большого опыта в медицине. Однажды он признался, что Все за Одного полностью игнорировал его, когда он болел в детстве. Глаза Томуры затуманились. На его лице появилось странное выражение удовлетворения. Мягким, певучим голосом он сказал: — Я позабочусь о тебе, младший брат. Будет как в старые времена. Давай уложим тебя в постель, а потом я принесу тебе что-нибудь выпить. — Он протянул руку к Изуку. Изуку отскочил в сторону. Он пошатываясь прислонился к стене, преувеличивая свою слабость. — Нет! Тэнко, Томура, пожалуйста, выйдите! Мне нужна ваша помощь! — Конечно, я тебе нужен, и я пытаюсь о тебе позаботиться, но ты мне мешаешь —Томура шагнул вперед, его руки светились. — Возможно, тебе нужно вздремнуть. — Томура, ты должен сразиться с ним! Прошу тебя! — Грудь Изуку тяжело поднималась и опускалась. — Ты знаешь, что Все за одного сделал со своим младшим братом. Ты видел его воспоминания. Все за одного держал брата запертым даже тогда, когда тот голодал до смерти, потому что, в конце концов, Все за одного предпочел бы, чтобы труп его брата оставался запертым здесь, чем позволить ему быть счастливым и живым за пределами хранилища. Томура замялся. Его рука опустилась. — Я никогда не позволю тебе умереть, — сказал он, и по его грубому тону было трудно понять, какая личность говорит. — Но ты не можешь выйти наружу. Там небезопасно. Может быть… я мог бы привести сюда врача… Нет, это совсем не то, чего хотел Изуку. Ему нужно было держать Томуру в напряжении и заставлять его бороться с самим собой, чтобы у того не было времени на раздумья. — Пожалуйста, я думаю, что умираю, мне нужна больница.— Изуку выбежал из гостиной и спрятался в хранилище у входа. Томура бросился вслед. Потный, Изуку остановился перед гробом и помахал рукой беловолосому мужчине внутри, глаза которого были мирно закрыты. — Видишь? Вот что сделает Все за одного! Вот как закончится наша история, если ты позволишь ему взять верх! Он бы всё равно убил своего младшего брата. Он держится слишком крепко, пока не раздавит то, что держит в руках. Он положит меня в гроб рядом с этим. — Хотя болезнь Изуку могла быть притворством, он говорил эти слова искренне и надеялся, что его искренность дошла до собеседника. — Пожалуйста, ты должен сразиться с ним. Мне очень больно, и мне нужно, чтобы ты отвез меня в больницу. Иначе я могу умереть. Пожалуйста, старший брат. С диким взглядом Томура уставился на труп. Его горло подернулось, когда он сглотнул. Изуку вцепился в край гроба и молился, чтобы победил тот, кто должен. Наконец Томура сказал: — Ты должен пообещать, что не уйдешь от меня. — Обещаю! Спасибо! — Изуку обнял Томуру, рыдая. Он был готов сказать что угодно. У него подкосились колени, а сердце забилось в груди. Вот и настал этот момент. Томура поднял Изуку на спину, подошёл к двери хранилища и ввёл код. Впервые за месяц ослепительно яркий солнечный свет ударил Изуку в глаза, и он заплакал.

——————————

Пока Томура летел с ними в город, Изуку дергал его за белые волосы и умолял лучше всё спланировать. Им нужно было вернуться за одеждой, маскировкой и кошельком. На Томуре в тот момент были только спортивные штаны, а его волосы стали ещё длиннее и растрепаннее. Но Томура не слушал. Возможно, Изуку слишком убедительно сыграл свою роль умирающего. Томура, казалось, сосредоточился только на том, чтобы лететь как можно быстрее. По счастливой случайности никто не попытался арестовать Томуру за использование причуды в общественном месте. Вздохнув, Томура приземлился перед зданием, наполовину кирпичным, наполовину деревянным, на окраине города. Изуку дернул его за руку. — Пожалуйста, кто-нибудь может узнать тебя. Тогда я не смогу обратиться за помощью. Томура провел рукой по лицу, и его черты размылись и изменились. — Простая иллюзорная причуда. Пошли. — Сначала поставь меня на землю. — Изуку спрыгнул со спины Томуры. — Врач всё исправит. — Изуку, прихрамывая, пошел вперёд, опираясь на руку Томуры, хотя на самом деле в этом не было необходимости. Он чувствовал себя в целом неплохо, за исключением жжения в горле и разрывающей голову боли. Стеклянные входные двери открывались в большой белый вестибюль, хорошо освещённый двумя мансардными окнами. Полированный пол из красного дерева вел к огромной стойке регистрации, по обеим сторонам которой стояли два горшка с геранью. Потянув Изуку за собой, Томура сказал: — Мой младший брат заболел. Изуку стонал и выглядел жалко. Женщина средних лет с заплетенными в косу волосами подняла глаза от компьютера. — Сэр, это ветеринарная клиника. Изуку поморщился. Его взгляд упал на вывеску на задней стене, на которой было написано: «Ветеринарная клиника Ня-Ня: дарим счастье и здоровье всем милым животным!» Томура повернулся к Изуку с ужасом на лице. — Это ветеринарная клиника. — Ничего страшного, — сказал Изуку, стараясь звучать бодро. — Уверен, у них есть аспирин или что-то подобное. У меня разрывается голова. — Э-э… мы уже собираемся закрываться, но я могу отдать вам свои таблетки. Наверное. — Женщина с растерянным выражением лица залезла в сумочку и протянула ему флакончик аспирина. Томура бросил взгляд на Изуку, руки которого безвольно свисали вдоль тела. У Изуку возникло сильное ощущение, что Томура знает о медицинской помощи очень мало, потому что ему отказывали в ней большую часть жизни. — Мне нужно в туалет, — сказал Изуку. — Там я приму таблетки, запив их водой. — В ту сторону. — женщина резко кивнула головой. Её взгляд был прикован к Томуре. Хотя он и изменил внешность, его растрепанные волосы делали его похожим на горца, забредавшего в клинику тысячу лет назад. На нём даже не было обуви. У Изуку возникло сильное ощущение, что она соглашается на что угодно, лишь бы избавиться от них. Его рука скользнула по столу и схватила её мобильный телефон, лежавший рядом с клавиатурой. Она этого не заметила. Что ещё лучше, телефон в данный момент был разблокирован. Он сунул телефон в карман. Когда Изуку направился в туалет, Томура поддержал его. — Лекарство поможет тебе почувствовать себя лучше? — Определённо, — ответил Изуку. Он держал левую руку в кармане, беспорядочно нажимая на экран, чтобы телефон не заблокировался из-за бездействия. — Тебе всё ещё нужно в больницу? — Посмотрим, как я буду себя чувствовать после того, как приму таблетки. — Изуку имел в виду, что они решат, как поступить, после того как он поговорит с Всемогущем. У одноместного туалета Томура попытался войти. Изуку сказал: — Мы уже об этом говорили, мне нужно уединение. Ты можешь присмотреть за дверью, ладно? — К счастью, Томура остановился. К счастью, дверь заперлась. Сидя на унитазе, Изуку набрал номер телефона Всемогущего. Сходу Изуку не вспомнил номер U.А., но он запомнил личный номер мобильного Всемогущего, потому что часами смотрел на этот контакт в своём телефоне, испытывая особое волнение от того, что имя Всемогущего было в его списке контактов. За время своего плена Изуку задал Томуре много вопросов о его причудах и разработал несколько планов по победе над злодеем. На этот раз, во время полёта в город, он был более внимателен и мог дать героям указания, как перехватить Томуру, прежде чем тот вернётся в банковское хранилище. Если они возьмут с собой Сотриголову и Мануэлу, чтобы справиться с «сухим глазом», то смогут сдерживать причуды Томуры достаточно долго, чтобы его поймать. Изуку был готов при необходимости использовать своё тело в качестве щита. Или, если герои смогут организоваться достаточно быстро, он мог бы заманить Томуру в ловушку в пустой больнице. Изуку категорически не хотел, чтобы сражение с Томурой происходило вблизи мирных жителей. Пальцы Изуку дрожали, когда он набирал номер, и он почувствовал укол совести. Томура наверняка сочтёт это предательством. Казалось, целую вечность у них не было никого, кроме друг друга. Изуку сказал себе, что делает это и ради самого Томуры. Герои помогут избавить Томуру от «Все за одного» в его голове. В некотором смысле Томура тоже был в плену, ведь он никогда не выходил из хранилища и даже не владел собственным телом. Возможно, у Изуку был стокгольмский синдром, раз он так сильно переживал за своего похитителя. И все же он не мог не жалеть того дрожащего, подвергавшегося насилию ребёнка, который иногда появлялся по ночам. Томура старался быть добрым и никогда не подвергал Изуку физическому насилию. С другой стороны, нервы Изуку были на пределе из-за почти полного изоляции, и он дошёл до такой отчаяния, что готов был проглотить яд, лишь бы сбежать. Да, ему определённо нужно было выбраться отсюда. В своём первом сообщении Изуку писал: «Это Изуку Мидория. Простите, я потерял Один за всех. Пожалуйста, не звоните мне. Меня удерживает в плену Томура Шигараки, и я украл этот телефон, когда он отвёз меня в ветеринарную клинику «Ня-Ня». Он обладает силами Все за одного и очень опасен, но у меня есть план, как его поймать. Мне очень жаль». Собравшись с духом, Изуку вспомнил свою мать. Её заплаканное лицо, когда Томура похитил его, навсегда сохранилось в его памяти. Он вспомнил о своём долге как (бывшего) обладателя Один за Всех. Каждый раз, когда у Томуры был кошмар, на следующий день Все за Одного, казалось, на мгновение выходил наружу. По мере того как кошмары становились всё чаще, Изуку беспокоился, что Все за Одного захватит тело Томуры и вновь станет угрожать миру. Оставить Томуру одного было невозможно. Нынешнее хрупкое равновесие между раздвоенными личностями не могло длиться вечно. Эгоистично, но Изуку подумал о бесконечном без солнечного света хранилище. Он хотел вернуться к своей жизни и своим близким. Он нажал «Отправить». Сообщение не удалось отправить. Не было связи, вероятно, потому что это была без оконная задная комната с каменными стенами, расположенная на окраине города. Глаза Изуку наполнились слезами. Он сдержал рыдания, от чего в горле запульсировала боль. Что делать? Он мог напечатать весь свой план и попытаться отправить его за пределы туалета, но ему действительно нужно было координировать свои действия с героями. Может, у него получится подключиться к Wi-Fi? К сожалению, доступ в интернет был защищен паролем. Он не осмеливался рискнуть позвонить по телефону, потому что, помимо многих других суперспособностей, у Томуры был острый слух. Изуку взобрался на сиденье унитаза и замахал телефоном в воздухе, пытаясь поймать сигнал. Из основной комнаты донесся болезненный хлюпающий звук. Сердце Изуку упало в желудок. Еще не успев обдумать миллион самых ужасных вариантов развития событий, он увидел, как дверь туалета рухнула. Томура прорычал: — Она пыталась позвонить героям, нам нужно убираться отсюда. — Красные глаза устремились на мобильный телефон в руке Изуку. Его тон сменился на рычание, похожее на голос Все за Одного. — Что ты делаешь, младший брат? Изуку едва расслышал эти слова, потому что заметил лужу крови за спиной Томуры. — О, нет! — воскликнул он и бросился вперёд. Томура выхватил телефон, и Изуку не стал ему мешать, слишком отчаянно стремясь добраться до женщины, голова которой безжизненно свешивалась вбок, а из груди торчал кольцевой шип. Прижав ладони к шипу, Изуку попытался остановить хлынувший поток крови. Пустой взгляд в её глазах подтвердил то, чего он так боялся. Несмотря на это, он проверил пульс. Но ничего не обнаружил. Она была мертва. Этого не могло быть. Это сделал Изуку. Он привёл сюда Томуру. Он мог бы с таким же успехом убить эту женщину сам. Хотя Изуку и терпел неудачи раньше, он никогда не проваливался настолько, чтобы привести к смерти невиновного человека. Его разум не мог осознать всю тяжесть случившегося. Он наклонился, собираясь попробовать сделать искусственное дыхание, хотя разумная часть его мозга кричала, что уже слишком поздно. Томура схватил Изуку за воротник и оттащил в сторону. Его лицо было покрасневшим, а в другой руке он держал сообщение Изуку, свидетельствующее о его действий. — Сэнсэй говорил мне, что ты это сделаешь, но я ему не поверил. — Подожди, пожалуйста, я хотел тебе помочь! Чтобы избавиться от «Все за одного» в твоей голове! — Хотя часть Изуку хотела разразиться яростью и кричать на Томуру за его убийство, он знал, что ситуация может стать гораздо хуже, если «Все за одного» выйдет на сцену. — То, что я тебе говорил раньше, – правда. Это противостояние закончится только смертью одного из нас. Ты должен сразиться с ним, пожалуйста, Томура. — Заткнись! Ты предал меня! — закричал Томура. Слёзы текли по его лицу. Это был единственный раз, когда Изуку видел, как он плачет, не превращаясь в Тенко. Затем его глаза вспыхнули красным. Все за Одного промурлыкал: — Спасибо, Томура. Благодаря тебе наши цели наконец-то совпали. Без тебя я бы ни за что не смог этого сделать, младший брат. Изуку инстинктивно отреагировал на этот ужасающий голос, бросившись на Томуру и крича: — Прекрати, пожалуйста! — Но Изуку был подобен веточке, бросившейся на ураган. Ему удалось нанести пару ударов, но без своей способности его кулаки были слишком слабы, чтобы что-то изменить. Изуку висел на спине Томуры, пока тот — или «Все за одного» — отводил кулак назад и наносил удар. Зелёный свет вспыхнул и обрушился с грохотом метеорита. Здание рухнуло. Томура приземлился на обломки, держа Изуку в объятиях. Изнутри доносились крики — то человеческие, то животные. Разрушения распространились за пределы клиники, оставив за собой полосу разрушений, простирающуюся до самого горизонта. Сколько людей только что погибло? Это сделал «Один за всех». Изуку знал свою причуду. Он провалился так сильно, как даже не мог себе представить. Сила его унаследованной причуды была обращена против людей. Ему никогда не следовало унаследовать «Один за всех». Крики заставили Изуку действовать. Он отпустил Томуру и опустился на четвереньки, пытаясь прокопаться сквозь обломки к людям, чьи голоса он слышал под ними. — Прости, прости, прости, — бормотал он, а слёзы лились из глаз так быстро, что он ничего не видел. В ладонь вонзился винт, заставив его вскрикнуть. Томура поднял Изуку. — Ты ранен, — сказал он, и его тон смягчился, когда он протянул светящуюся руку. — Прости, прости, прости! — завыл Изуку. — Всё в порядке, младший брат. — Томура обнял Изуку, поглаживая его по волосам. — Я должен был догадаться, что ты попытаешься сбежать. Это моя вина, что я тебя не остановил. Я прощаю тебя. Томура подумал, что Изуку извиняется перед ним, а не перед невинными жертвами. Мышцы Изуку напряглись — ему хотелось вцепиться в горло Томуры. Но та небольшая часть его сознания, способная мыслить разумно, поняла, что хорошо, что Томура, похоже, приходит в себя. На одно ужасное мгновение казалось, что Все за одного полностью взял верх. Похоже, ранение Изуку остановило насилие. Значит, у Изуку ещё осталась сила, чтобы вернуть Томуру в нормальное состояние. Ему нужно было воспользоваться ею, использовать все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы не допустить гибели новых людей. Герои не смогут остановить Томуру без подготовки. Изуку сомневался, что им вообще удастся остановить идеального монстра, стоящего перед ним. Изуку был беспомощным, никчемным Деку без причуды. Единственное, что он мог сделать, — это подавить безумие Томуры. Если сдерживать Томуру — это всё, на что способен Изуку, то он сделает всё, что потребуется, чтобы спасти мир. Протянув руку, чтобы коснуться лица Томуры, Изуку попросил: — Пожалуйста, отведи меня домой, старший брат. Томура поднял их в воздух и унёс прочь, а вдали раздавались крики и звуки сирен.

————————

Томура беспокоился о своём младшем брате. После болезни Изуку стал бледным и вялым. Он выполнял любую просьбу Томуры, но его руки и ноги тревожно дрожали. Прежний Изуку всегда был таким бесстрашным. Томура скучал по тому Изуку. Он почти ничего не помнил о том, что произошло после того, как они покинули хранилище. Что бы тогда ни случилось, должно быть, он сильно напугал своего младшего брата. Его переполнял глубокий стыд. Он снова оказался слишком похожим на своего отца. Изуку вёл себя как идеальный младший брат — даже слишком идеальный. Он соглашался на любую игру, которую предлагал Томура, и сразу же бросался помогать с готовкой и уборкой. Изуку не высказывал ни малейших собственных желаний, соглашаясь со всем, чего хотел Томура. Сенсей в его голове был в восторге от такой перемены. Но самому Томуре не хватало язвительного и непокорного брата. Он пытался поддразнивать Изуку: злорадствовал, когда выигрывал в играх, и отпускал колкости в адрес Всемогущего, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию. Когда Изуку впервые огрызнулся в ответ, он тут же испуганно вздрогнул. Томура лишь беззаботно ответил ему, стараясь вернуть прежнего Изуку. Со временем становилось лучше. По крайней мере, Изуку больше не вздрагивал каждый раз, когда Томура пытался до него дотронуться. Но самому Томуре становилось всё хуже. Его причуда, которая раньше уменьшала потребность во сне, перестала работать. Даже когда он не спал, его всё равно настигали сны наяву. Теперь каждую ночь его мучили кошмары. Они чередовались: то Сенсей издевался над ним, то призраки причуд оглушительно кричали. Однажды к нему вышла его бабушка и тихо заговорила с ним. Но он не смог расслышать ни слова из-за яростного, нескончаемого воя множества призраков причуд. Их ненависть передавалась прямо в его сознание, заставляя его до крови расчёсывать руки и шею. Он едва мог проспать больше часа подряд. Он пытался дремать, но, не имея возможности погрузиться в глубокий сон, лишь заработал тёмные круги под глазами. Голос Сенсея не умолкал ни днём, ни ночью. Томура расцарапал себе уши до крови, пытаясь заставить его замолчать. Посреди приготовления ужина Томуре показалось, что краем глаза он заметил призрака причуды. Он выронил нож, выругался и поспешно отскочил, прежде чем тот успел упасть ему на ногу. Изуку, оторвавшись от того, как отмерял соль в миску, вздрогнул. Томура испугался, что его безумие уничтожило весь тот прогресс, которого он добился, постепенно возвращая своего прежнего младшего брата. Но вместо того чтобы убежать, Изуку подошёл, поднял нож и аккуратно поставил его обратно в подставку. — Ты не поранился? — мягко спросил он, осторожно взяв Томуру за руку. Томура почесал шею, снова содрав старые корочки с ран. — Я в порядке, — ответил он. — Просто немного неуклюжий. Изуку ласково провёл рукой по щеке Томуры. — Последнее время ты совсем плохо спишь. Ты почти вообще не спишь. Я беспокоюсь за тебя. Это из-за него? — Томура смущённо покраснел, стыдясь того, что заставляет младшего брата волноваться. Ведь именно он должен был быть сильным защитником. — Со мной всё будет хорошо, обещаю. Я больше не позволю Сенсею снова вырваться наружу. Я знаю, что он тебя пугает. Я защищу тебя. Рука Изуку зависла над кровью, стекавшей из уха Томуры. — Я тоже хочу тебе помочь, братик. А что, если ты отдашь мне часть своих причуд? — произнёс он так, словно эта мысль только что впервые пришла ему в голову. — Тогда тебе станет хоть немного легче. Его глаза широко раскрылись и заблестели. — У тебя ведь так много причуд. Можно мне хотя бы парочку? Ну пожа-а-алуйста? Голос Сенсея в голове яростно кричал, запрещая отдавать младшему брату хоть одну причуду. И даже сам Томура чувствовал, что это очень плохая идея, хотя не мог вспомнить почему. Томуре вообще с трудом удавалось вспоминать свою жизнь до хранилища. Иногда ему мерещился самый обычный дом, но почему-то этот образ пугал его до дрожи, и он просыпался весь в холодном поту. Пару раз ему вспоминались люди, которые когда-то были его друзьями: надоедливый мужчина со шрамами, светловолосая девушка, вертевшая в руках нож, человек-ящерица с игровым контроллером, рыжеволосый парень в солнцезащитных очках, кто-то в цилиндре, приподнимавший шляпу в приветствии, и человек в маске... а может быть, близнецы в масках. Но их имена всё время ускользали от него. В особенно хорошие ночи в его снах появлялась темноволосая девушка с двумя хвостиками и корги, чтобы поиграть с ним. Разум Томуры был затуманен. Он позволил Изуку взять его за руку и коснуться отверстия в центре ладони. На губах Изуку мелькнула едва заметная улыбка. — Пожалуйста, братик. Изуку улыбался. Это была не самая добрая улыбка, но всё же это была первая улыбка Изуку с того ужасного дня. С тех пор он ни разу ничего не просил, а теперь Томура впервые нашёл то, что могло сделать его младшего брата счастливым. Конечно же, он был готов отдать всё что угодно, лишь бы Изуку продолжал улыбаться. Детским голосом Изуку произнёс: — Доверься мне, братик, и я спасу тебя. На ладони Томуры затрещал красный свет, и улыбка Изуку стала ещё шире.

——————————

Бонус! Бонус: Два типа интровертов Изуку: После того как я провожу время с друзьями, мне нужно немного побыть одному, чтобы восстановить силы. Томура: Мне пришлось выйти на улицу на десять минут. Теперь я буду готов сделать это снова... лет через десять. ———— Бонус: Черта на песке Изуку: Я здесь, чтобы быть твоим бесплатным психотерапевтом и помочь тебе разобраться со всеми твоими проблемами. Что бы ты ни хотел сказать, здесь тебя никто не осудит. Говори свободно. Томура: Сотриголова смог бы победить Всемогущего. Изуку: Ах ты... да ты что, совсем?! #Это не просто фанатская любовь к Всемогущему #Изуку оскорблён полным отсутствием логики #У него есть подробная статистика по героям #Он даже составил обоснованный анализ того, как прошёл бы этот бой #А Томура продолжает повторять только то, во что сам хочет верить ——— Бонус: Клуб обитателей хранилища Йоичи: Я морил себя голодом, пытаясь заставить брата выпустить меня из хранилища. Изуку: То же самое. А ещё я проглотил яд. Томура: А я всю жизнь мечтал только о том, чтобы сидеть дома и играть в видеоигры. Если бы Сенсей выделил мне уютное банковское хранилище с игровой системой, я бы ещё и спасибо ему сказал. Я бы вообще не пытался сбежать. Но некоторым из нас просто недостаточно повезло, чтобы их настолько «любили», что заперли в хранилище. ——— Бонус: Хорошая концовка Томура: Так, пора использовать «Один за всех», чтобы разнести эту клинику... А-А-А-АЙ! Я только что переломал себе все кости! Изуку: Тебя что, никто не предупредил о таком побочном эффекте? ———