Часть 4

Понедельник. 23:00. Комната Рэй. Крот прислал досье на Рицуко Фурукаву в полночь. Сорок семь страниц. История семьи, школьные оценки, медицинская карта, переписка в соцсетях, список долгов, фотографии рабочего места. Крот не умел делать наполовину. Если он копал, он доставал всё. Даже то, что было спрятано под землёй. Я читала, сидя на кровати, при свете настольной лампы. Рицуко было восемнадцать. Она училась в выпускном классе, была главным редактором школьной газеты и мечтала о карьере в большом медиа. У неё не было родителей — мать умерла, когда Рицуко было десять, отец женился снова и забыл о существовании дочери. Она жила одна в крошечной квартире на окраине города, работала по ночам в круглосуточной закусочной и спала не больше четырёх часов в сутки. Она не была плохим человеком. Она была сломленным. Но это не имело значения. Она написала статью о Харуки. Четыре страницы намёков, цитат, вырванных из контекста, и полуправды. Статья ещё не вышла — она лежала в черновиках на сервере школьной газеты, ожидая утра понедельника. Если бы она увидела свет, Харуки превратился бы в изгоя. Никто бы не поверил в его невиновность. Достаточно одного намёка, одной тени сомнения. Я закрыла досье. Набрала сообщение Кроту. «Удали статью. Все копии. С сервера. С её ноутбука. Из облака. Чтобы не осталось даже следа». Ответ пришёл через минуту. «Сделаю. Но она напишет новую». «Не напишет». «Что ты задумала?» «Она сама захочет уйти». Крот напечатал «...» — многоточие, которое означало, что он не понимает, но доверяет. Я убрала телефон. Луна светила в окно. Холодно. Беспощадно. Как я. --- Вторник. 6:00. Утро. Я пришла в школу за два часа до звонка. Территория была пустой. Только охранник дремал в своей будке у ворот. Я знала, где находятся камеры — изучила их расположение за месяц до этого. Крот помог. Он всегда помогал. Главный корпус был закрыт. Но запасной вход в подвал никто не охранял. Я проскользнула внутрь через старую котельную, поднялась на второй этаж по чёрной лестнице и оказалась в коридоре, где располагалась редакция. Дверь была заперта. Дешёвый замок — три секунды отмычкой. Я вошла. Редакция пахла бумагой, типографской краской и одиночеством. Стены были завешаны постерами с цитатами великих журналистов. «Новости — это то, что кто-то не хочет, чтобы вы знали». «Без свободы слова нет свободы вообще». Рицуко верила в это. Она не понимала, что свобода слова не означает свободу разрушать. Я села за её стол. Включила ноутбук. Экран засветился, запрашивая пароль. Крот прислал его вчера. «Furukawa_0417» — дата смерти матери. Рицуко не меняла его годами. Она не могла забыть. И не хотела. Я ввела пароль. Черновики. Тринадцать статей. Две уже опубликованы, остальные — в работе. Статья о Харуки была третьей сверху. «Загадочный принц академии Фудзими: что скрывает капитан клуба стрельбы из лука?» Я открыла её. Четыре страницы. Сорок семь строк. Двенадцать намёков. «Странные исчезновения девушек вокруг капитана стрельбы из лука заставляют задуматься…» «Почему полиция не комментирует?» «Один из бывших одноклассников Харуки Тодо на условиях анонимности рассказал…» Ни одного доказательства. Только тени. Только вопросы. Но именно такие статьи убивают. Не пулей. Клеветой. Я выделила весь текст. Delete. Черновик исчез. Я проверила корзину. Очистила. Проверила облачное хранилище. Очистила. Проверила локальные бэкапы. Очистила. Крот был прав — не осталось ни одного следа. Но он был прав и в другом: она напишет новую. Поэтому я открыла её личную переписку. --- Вторник. 7:30. Коридор второго этажа. Я стояла у окна, когда Рицуко вошла в школу. Она выглядела уставшей — красные глаза, бледное лицо, волосы собраны в небрежный пучок. В руках — старый ноутбук, который она таскала с собой везде. Она не спала всю ночь. Я знала это, потому что следила за освещением в её комнате. Она работала над новой статьёй. Не о Харуки. О другом. Но это не имело значения. Она прошла мимо меня, не глядя. Я не окликнула. Через час она узнает. --- Вторник. 8:30. Редакция. Я не видела, что происходило в редакции. Но Крот прислал мне запись с камеры, которую установил накануне. Рицуко сидела за столом и смотрела на экран ноутбука. Её лицо было спокойным. Слишком спокойным. Она открыла папку с черновиками. Пусто. Открыла корзину. Пусто. Открыла облако. Пусто. Она не закричала. Не заплакала. Она просто закрыла ноутбук, сложила руки на столе и опустила голову. Так она сидела десять минут. Потом открыла почту. Там было письмо. Анонимное. Крот отправил его за час до этого. «Мы знаем, что ты делаешь. Мы знаем, что ты планируешь. У тебя есть два выбора: уйти добровольно или уйти с позором. Решай». Рицуко прочитала письмо три раза. Потом медленно удалила его. Она не испугалась. Я знала, что не испугается. Рицуко была не из тех, кто боится анонимных угроз. Она была из тех, кто идёт до конца. Но у меня был козырь. Через час Крот отправил второе письмо. Уже не анонимное. С подписью: «Администрация академии Фудзими». «Уважаемая Рицуко Фурукава. В связи с многочисленными жалобами на неэтичное поведение с вашей стороны, администрация приняла решение пересмотреть ваше положение в школьной газете. Мы провели проверку и обнаружили многочисленные факты плагиата в ваших статьях. Копии оригиналов прилагаются. Если вы не подадите заявление об уходе до конца недели, мы будем вынуждены исключить вас из академии. С уважением, директор». Рицуко читала. Её руки дрожали. Но не от страха. От ярости. Она знала, что это подделка. Знала, что директор не писал этого письма. Знала, что кто-то подставил её. Но она не могла это доказать. А слухи — они распространяются быстрее правды. --- Среда. 16:00. Школьный двор. Рицуко стояла у входа в главный корпус и ждала. Не меня. Такси. Она уезжала. Я смотрела из окна второго этажа. Она не знала, что я здесь. Никто не знал. Она села в машину. Не оглянулась. Не попрощалась. Такси уехало. Рицуко Фурукава больше не было в академии Фудзими. Она не умерла. Не сломалась. Она просто исчезла — в другую школу, в другой город, в другую жизнь. Я не знала, будет ли она счастлива. Мне было всё равно. Важно было другое: она не тронет Харуки. --- Вечер того же дня. Кабинет Ямаоки. — Ты не разговаривала с ней, — сказал он, когда я вошла. — Нет. — Не угрожала. Не убеждала. Просто заставила её уйти. — Да. — Как? — Я удалила её статью. Подделала письмо от директора. Она поверила. — Она не поверила. Она поняла, что это подстава. — Но она ушла. — Потому что поняла, что проиграла. Ямаока снял очки. Протёр их тряпочкой. — Это жестоко, Рэй. — Это эффективно. — И ты не чувствуешь вины? — Нет. — Совсем? Я посмотрела на него. На его усталые глаза. На чай, который он так и не допил. — Нет, — повторила я. — Она хотела разрушить его. Я остановила её. Всё остальное не важно. Он долго молчал. Потом кивнул. — Иди, Рэй. У тебя ещё четыре соперницы. — Я знаю. Я вышла. В коридоре было темно. Но я не боялась. Я никогда не боялась. Только за него. --- Конец главы 4.