Пролог

      Мятный шар из жевательной резинки плавно раздулся, замер на мгновение и с тихим хлопком лопнул, оставив тонкие латексные следы на пухлых девичьих губах. В ту же секунду стержень красной ручки, выводивший аккуратное сердце на листе, резко вильнул в сторону — кто-то бесцеремонно пододвинул к ней высокий бокал с прохладным коктейлем.       — Хватит уже марать бумагу, — недовольно высказала Тайра, ставя перед подругой бокал.       — Спасибо тебе за оценку моего творчества, — усмехнулась Мэй и тяжело выдохнула, смотря на красную чернильную черту, перечеркнувшая сердце.       — Мэй, ты рисуешь потрясно, и ты это знаешь. Но убивать на это часы, когда мы буквально ходим по краю и каждый день может стать последним? Это просто глупо.       «Каждый день может стать последним» — эта фраза уже долгое время висела над ними удушливым смогом, но Мэй тошнило от этой логики.       Неужели перед лицом конца нужно превратиться в загнанных зверей, думающих только о выживании? Для Тайры рисование был глупой тратой драгоценного времени, блажью. Но для самой Мэй эти белые листы оставались единственным местом, где хаос вокруг затихал, подчиняясь линиям и контурам. Это была ее попытка удержать ускользающую нормальность, доказать себе, что она еще жива, а не просто существует от одной игры до другой.       Красная черта, перечеркнувшая сердце, теперь казалась Мэй зловещим предзнаменованием.       — Не поверишь, но это помогает мне расслабиться.       — Ты права — не поверю. Как я понимаю, ты прошлую жизнь тратила на это. Значит, эту должна жить по-другому.       Мэй подняла глаза и молча посмотрела на Тайру. Внутри у нее что-то болезненно екнуло.       Подруга ведь была отчасти права. Мэй замерла, оглушенная этой простой и резкой правдой: она действительно никогда не жила по-другому. Вся ее прошлая реальность, все ее прежнее «я» строились вокруг этих безмолвных эскизов, и теперь, когда старый мир рухнул, она отчаянно цеплялась за старые привычки, просто потому что не умела дышать как-то иначе.       Она закрыла свой потрёпанный альбом, который еле отыскала в углах отеля, и взяла бокал, на замерзшем стекле которого остались четкие следы ее пальцев, мгновенно размывшие капли конденсата. Сделала глоток. Прохладная, горьковато-сладкая жидкость обожгла рецепторы, до этого разодранные едкой мятной жвачкой.       — Ну надо же, псы цепные пожаловали, — усмехнулась Тайра, глядя куда-то за плечо Мэй.       Мэй обернулась и увидела, как компашка боевиков бесцеремонно, расталкивая людей плечами, ворвались в гущу вечеринки. Обычно следили издалека, по периметру, но иногда они всё же заходили на огонёк. Им доставляло извращенное удовольствие покрутиться среди толпы, чтобы просто свысока, с презрительным прищуром поглядеть на мирных. Ведь мирные для них пушечное мясо.       Эти люди вызывали у Мэй страх. Впрочем, а на кого не наводили ужас люди, у которых в руках было оружие?       Наверное, Тайру, которая беспрестанно наблюдала за ними.       — Не пялься так открыто, — развернувшись обратно к столу, предупредила Мэй.       Тайра продолжила, будто не услышала.       — Ты так напрашиваешься на личный досмотр? — вдруг послышался наглый голос прямо за спиной Мэй.       От этого неожиданного звука Мэй не на шутку напряглась. Внутри у нее все заледенело, а сердце испуганно пропустило удар. Чужое присутствие ощущалось почти физически. Тяжелое, опасное и пахнущее порохом.       Тайра лениво прикусила нижнюю губу, окинув боевика оценивающим взглядом, словно выбирала товар на полке.       — Какая экспрессия, я сейчас расплачусь от страха, — хмыкнула она, демонстративно слизывая блестящую каплю конденсата бокала со своего пальца. — Знаешь, мужчина с автоматом — это сексуально. Но только в том случае, если он умеет им пользоваться.       Боевик подошёл сбоку, между подругами. Мэй медленно повернула голову и похолодела: над их столиком со своей неизменной штурмовой винтовкой наперевес стоял Нираги Сугуру. Провокация Тайры сработала, но цена могла оказаться слишком высокой.       — Ты сомневаешься в моём умении? — протянул он. — Хочешь устроить тест-драйв прямо здесь?       И с этими словами он отпёрся ладонью на их столик, задев Тайрин бокал. Он опрокинулся. Прохладная, горьковато-сладкая жидкость мгновенно вылилась, стремительно растекаясь липкой лужей по древесине. Алкоголь хлынул прямо на закрытый альбом Мэй, безжалостно пропитывая плотную обложку и затекая под корешок, к белым страницам.       — О, нет!       Мэй тут же схватила альбом, надеясь его спасти. Нираги перевел взгляд с Тайры на паникующую Мэй, ухмыльнулся. Насладившись чужой мимолетной беспомощностью, он потерял к Мэй интерес и вновь вернул всё свое внимание Тайре, нависая над ней еще ниже.       — Ну так чё?       — А ты дашь мне потрогать его? — Тайра красноречиво обвила взглядом автомат от дула до приклада.       В этом гипнотическом, тягучем осмотре оружия было столько чистой провокации, что у Мэй, судорожно прижимающей к груди намокший альбом, окончательно перехватило дыхание. Тайра играла со смертью на глазах у всего «Пляжа» одним лишь взглядом, заставляя безумного боевика выбирать между вспышкой ярости и убойным азартом.       И, на их везение, он выбрал последнее.       В глазах Нираги вспыхнул тот самый дикий, лихорадочный огонек, который загорался в нем только во время самых кровавых игр. Наглый вызов Тайры не просто не взбесил его — он разбудил в нем хищный интерес прагматичного безумца, уставшего от вечно дрожащего пушечного мяса. Нираги хрипло, раскатисто рассмеялся, обнажая зубы, и резко отпрянул назад.       — Пойдём, — сказал Нираги, отлипая от стола.       Он повернулся спиной, но перед тем как сделать шаг в сторону, бросил через плечо короткий, издевательский взгляд:       — И свою подружку можешь взять с собой.       У Мэй по спине пробежал мороз. Она перевела взгляд со своего испорченного, сочащегося липким коктейлем альбома на Тайру. Та вскочила со стула и подошла к ещё сидящей Мэй.       — Что ты натворила? — едва слышно прошептала Мэй, когда цепкие пальцы подруги требовательно потянули её вверх за локоть.       — Обеспечила нам пропуск в весёлую ночь.       Мэй прижала намокший альбом к груди, как единственный щит, чувствуя, как липкие капли пропитывают купальник. Впереди, не оборачиваясь, чеканил шаг Нираги. Часть патрульной компашки двинулась следом за ним, отрезая девочкам любые пути к отступлению.

♤♡◇♧

      Они миновали служебные коридоры и спустились по сырой, тускло освещенной лестнице.       Перед ними открылся огромный подземный паркинг бывшего отеля. Пространство было заставлено дорогими иномарками и спорткарами, которые в этом мире потеряли всякую ценность, превратившись в обычные игрушки.       Нираги остановился посреди свободного пролета, между рядами запыленных машин, и внезапно развернулся. Его винтовка послушно скользнула с плеча прямо в ладони.       — Ну что, — Нираги хищно оскалился, переведя взгляд на Тайру, — раз уж ты так хотела проверить моё умение... Устроим небольшое шоу.       Несколько парней поставили ящики с алкоголем на капот машины. Звон стекла разнёсся эхом.       — Но прежде нужно подготовить мишени, — Нираги нагло выдернул из ящика первую попавшуюся бутылку пива и, с лёгкостью сорвав крышу зубами, передал Тайре. Та улыбнулась и приняла.       Она приложилась к голышке и запрокинула голову. Пиво быстро исчезало. Парни из патрульной компашки вокруг заулюлюкали, предвкушая зрелище и выхватывая остальные бутылки из ящика, чтобы поскорее опустошить тару для своего безумного тира.       Тайра со стуком опустила пустую бутылку на капот машины, шумно выдохнув и тыльной стороной ладони стерев пену с губ. Нираги заинтересованно приподнял левую бровь, пирсинг сверкнул серебряной искрой, а его извращенная ухмылка стала еще шире.       Но в следующую секунду его лихорадочный, блестящий взгляд резко соскользнул с Тайры и переместился в сторону. Он зацепился за Мэй, которая жалась к колонне, желая, чтобы о её присутствии позабыли. Нираги медленно, хищно двинулся вокруг капота, чеканя шаг тяжелыми ботиками, пока не остановился прямо перед ней, удушливо перекрывая весь обзор.       — Эй, ты чё, особенная? На «Пляже» все пьют и все развлекаются. Или мне тебе персонально налить? — ухмыльнулся он, качнув стволом винтовки.       Мэй скривила губы, но всё-таки взяла из рук одного из боевиков бутылку. Сделала пару быстрых глотков, чтобы от неё отвязались.       Горькая жидкость щекотало горло, но Нираги этот жест покорности, кажется, вполне устроил. Он сыто зажмурился, издал короткий смешок и наконец отступил на шаг назад, теряя к Мэй сиюминутный интерес.       Веселье набирало обороты с каждым глотком алкоголя.       Вскоре пустые бутылки выставили на капот ровным, покачивающимся рядком. Нираги без особого старания вскинул свою штурмовую винтовку, удерживая ее одной рукой. Он даже не стал прижимать приклад плотно к плечу.       Раздалась серия оглушительных хлопков. Нираги быстро выбил все бутылки из ряда. Стекло с треском разлеталось на куски, а эхо от выстрелов больно било по ушам и разносилось под бетонными сводами.       Но этого безумцу показалось мало. Для особого эффекта Нираги резко схватил с капота последнюю, еще недопитую кем-то бутылку и точным движением подбросил её высоко вверх, прямо под потолок паркинга. Мэй даже не успела моргнуть, как он вскинул ствол и нажал на курок. Пуля догнала цель в наивысшей точке: бутылка взорвалась в воздухе миллионом глянцевых осколков. Острый стеклянный дождь вместе с каплями алкоголя с громким, шуршащим звоном лавиной посыпался на железную крышу дорогой машины. Боевики вокруг взорвались диким, одобрительным свистом.       — Как круто! — взвизгнула Тайра и несколько раз громко похлопала в ладоши, нисколько не растеряв своей дерзкой уверенности перед лицом грохочущего оружия.       Нираги плавно опустил винтовку. Ствол всё еще дымился. Пахло порохом. Он медленно обернулся к Тайре, и его губы разъехались в улыбке.       — Видишь, как я умело контролирую свой ствол, — томно произнёс он и облизнул нижнюю губу, блеснув металлическим шариком.       В это время Мэй с сожалением просматривала свои испорченные рисунки и цыкнула от досады.       Нираги, чей слух в Пограничье был обострен до предела, уловил этот тихий звук. Его безумный взгляд моментально метнулся в сторону от Тайры. Он медленно переложил винтовку на плечо и ползуче двинулся прямиком к укрывшейся в тени Мэй.       — Мне показалось, или я слышу пренебрежение в свой адрес? — приблизился он и резко, безжалостно вырвал из её рук альбом.       — Стой!       Мэй инстинктивно дернулась вперед, вскидывая руки, чтобы забрать свое единственное сокровище, но Нираги легким движением перехватил винтовку, точно та ничего не весила. Пахнущее порохом дуло уперлось ей прямо в грудь, чуть выше намокшего купальника. Этот безмолвный жест отчетливо дал понять: делать этого не стоит. Мэй замерла, чувствуя, как металл обжигает кожу, а чёрные глаза Нираги расширяются в предвкушении её покорности.       — Что это за важные бумажки такие? — издевательски произнёс он, скользнув взглядом по сочащейся липким коктейлем обложке.       Свободной рукой он еле-еле разлепил влажные, намертво слипшиеся листы, и с тихим, болезненным для Мэй звуком рвущейся бумаги открыл альбом на случайной странице. Из-за пролитого по его вине алкоголя чернила сильно размазались, но очертания рисунка всё же остались различимы: раскинувшая крылья птица, чье тело было опутано колючей проволокой. Из-за липкого коктейля проволока поплыла красными пятнами, создавая иллюзию, что рисунок буквально истекает кровью.       — Гляньте-ка, да у нас тут местный Пикассо завелся! — хмыкнул Нираги, демонстративно размахивая альбомом.       — Он вообще-то рисовал абстракции! — заявила Мэй, упрямо вскинув подбородок.       — Да ну? — усмехнулся он в ответ. — Пикассо, чтоб ты знала, рисовал в кубизме. Хотя тебе-то откуда знать, ты же у нас по сопливым птичкам специализируешься. И на прочей сентиментальной дряни.       Он с резким шуршанием захлопнул испорченный альбом и брезгливо швырнул его на капот машины.       — Раз уж у тебя хватает смелости задирать нос, значит, у тебя хватит смелости доказать делом, что хоть чего-то стоишь, — ухмыльнулся он, обнажая зубы в хищном оскале.       Не дожидаясь ответа, Нираги грубо и с силой впихнул тяжелую винтовку прямо ей в ладони. От неожиданного веса оружия Мэй покачнулась, едва удерживая металлический корпус. Нираги тут же зашел к ней со спины, нагло и плотно прижавшись всем телом.       — Ты же обещал мне, что дашь подержать его! — заявила Тайра, сделав шаг вперед и уверенно нарушая их опасное уединение. Она вызывающе вскинула подбородок, а в её голосе снова зазвучали те самые кокетливые нотки, которые так зацепили безумца в баре.       — Так сильно хочешь поддержать его в руках? — Нираги насмешливо прыснул, даже не повернув к ней головы. — Потерпи, детка.       Он лишь ухмыльнулся и сильнее вжался в спину Мэй, обжигая её шею дыханием. Ему доставляло удовольствие обламывать уверенную в себе Тайру, одновременно запугивая её беззащитную подругу.       — Эй, мишени сами себя не выставят! — гаркнул Нираги, махнув свободной рукой в сторону капота, и один из парней тут же бросилась выполнять приказ, торопливо выстраивая на пыльном железе новую батарею стеклянных бутылок.       В это же время он, не разрывая плотного, удушающего контакта, нагло обхватил ладони Мэй своими пальцами. Его руки грубо заставили её правильно перехватить тяжелую винтовку: левую руку он принудительно зафиксировал на цевье, а указательный палец правой насадил прямо на холодный металл спускового крючка. Мэй испуганно замерла, чувствуя, как его горячая грудь полностью контролирует каждое её движение.       И прежде чем батарея бутылок была полностью готова, Нираги внезапно, ради шутки, с силой накрыл её палец своим, до упора вдавливая курок. Раздался оглушительный, раскатистый выстрел. Пуля с диким визгом вгрызлась в бетонный пол всего в паре сантиметров от ноги одного из боевиков, который в этот момент как раз тянулся к капоту.       Солдат от неожиданности испуганно сжался, отпрянул назад и чуть не выронил оставшийся алкоголь, смешно взмахнув руками. Мэй от сильной отдачи штурмового автомата ахнула, едва не выронив оружие из ослабевших пальцев, но Нираги намертво зафиксировал её руки, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Глядя на перепуганного солдата, он закинул голову назад и громко, раскатисто посмеялся, упиваясь его реакцией.       — А чё ты на меня уставился? — перехватив недовольный взгляд боевика, усмехнулся Нираги. — Это всё она.       Мэй помотала головой, давая понять, что это не её вина, но стоящий позади Нираги встряхнул её, заставляя силой намертво вцепиться в тяжелое оружие.       — Давай, пташка, покажи класс, — прошептал он ей прямо в ухо, обжигая шею горячим дыханием. — Целься в те бутылки. И не дай бог тебе промахнуться. Иначе я могу заставить тебя отрабатывать каждый патрон.       «Иначе я могу заставить тебя отрабатывать каждый патрон» — эти слова со зловещим эхом ударились о черепную коробку Мэй, мгновенно вытеснив все остальные мысли.       Мэй судорожно сглотнула, чувствуя, как палец касается холодного металла курка. Боевики вокруг мгновенно затихли, предвкушая зрелище, а Тайра скрестила руки на груди, пристально и с легким прищуром наблюдая, справится ли её подруга.       В той, прошлой жизни, Мэй иногда ходила с друзьями в тир. Обычный, шумный аттракцион, пахнущий сладкой ватой и попкорном, а не порохом и сыростью подземного паркинга. Там она всегда на удивление метко сбивала жестяные банки из легкой пневматики. Принцип ведь остался прежним: поймать баланс, зафиксировать мушку, затаить дыхание на выдохе и плавно нажать на спуск.       Мэй силой заставила свои пальцы перестать дрожать. Она выпрямила спину, проигнорировав удушающую близость Нираги, глубоко вдохнула спертый воздух паркинга и сосредоточилась на покачивающемся коричневом силуэте пивной бутылки на капоте. Реальность вокруг сузилась до размеров мушки винтовки.       Выстрел. Бутылка разлетелась.       Нираги, все еще стоявший сзади, удивленно присвистнул, ощутив, как уверенно сработало оружие в ее руках.       — Ого! А пташка-то с сюрпризом, — протянул он.       Мэй упрямо проигнорировала его слова. Она сосредоточилась на следующей коричневой бутылке, плавно задерживая дыхание.       Среди удушливого смога паркинга Нираги вдруг до безумия понравился её естественный, чистый запах, исходящий от волос. Этот аромат нетронутой, хрупкой жизни среди всеобщего хаоса заставил его хищные инстинкты вспыхнуть с новой силой.       А вот запах самого Нираги был для Мэй настоящим испытанием. От него веяло порохом, застарелым табачным дымом и чем-то животным, агрессивным. Этот терпкий, безумный шлейф был настолько резким и концентрированным, что у неё ощутимо защипало в чувствительном носу, кружа голову.       Нираги наклонился к самому её уху и, когда она уже была готова нажать на спуск, специально, дразняще мазнул влажным языка по её мочке, проезжаясь по нежной коже холодным металлическим шариком своего пирсинга.       Мэй от неожиданности и резкого интимного укола чужого безумия вздрогнула, а мушка винтовки мгновенно вильнула в сторону.       — Чё, прицел сбился? — издевательски прошептал он, упиваясь её замешательством, пока его ладони скользили по её плечам.       Она до боли стиснула зубы, на долю секунды зажмурилась от липкого холода на влажной коже мочки уха, а затем колоссальным усилием воли заставила себя выровнять рваное дыхание. Мэй упрямо отказалась показывать ему свою слабость, собирая всю сосредоточенность в кулак для следующего точного выстрела.       Мэй резко рванула потяжелевший ствол обратно, возвращая мушку ровно на центр коричневого силуэта, и, не давая Нираги времени на новую грязную выходку, до упора вдавила спусковой крючок.       Выстрел.       Второй оглушительный хлопок раскатился под бетонными сводами, и отдачей Мэй с силой вжало прямо в грудь стоящего сзади Нираги. Но цель была поражена: вторая бутылка с оглушительным звонким треском взорвалась на капоте, осыпав железо градом острых осколков.       Не теряя драгоценного времени, Мэй упрямо повела дымящийся ствол дальше. Чем дольше она держала винтовку, тем сильнее дрожали её руки от непривычной, свинцовой тяжести боевого оружия. Мышцы неприятно ныли, а пальцы сводило от напряжения, но безумный адреналин гнал её вперёд. Мэй намертво зафиксировала колеблющийся прицел прямо на третьей, последней бутылке. До заветного триумфа оставалось всего одно нажатие на курок.       Реальность замерла, палец начал плавно вдавливать холодный металл спускового крючка.       Но Нираги не собирался позволять ей уйти победительницей. Слишком предсказуемый финал был для него скучным. В самый последний момент, когда Мэй уже готова была сорвать выстрел, его рука жестко и резко дернула её за плечо назад.       Грохот третьего выстрела ослепил полумрак паркинга, но пуля ушла далеко в сторону, с сухим свистом выбив фонтанчик бетонной крошки из далекой стены. Бутылка на капоте осталась абсолютно целой, глумливо поблескивая в тусклом свете люминесцентных ламп.       — Ой-ёй, промазала! — весело заявил Нираги и, быстро вырвав свою винтовку из её рук, предстал перед ней во весь рост.       — Это же ты… — возмущенно выдохнула Мэй, чувствуя, как от обиды и несправедливости к горлу подступает жаркий комок. Она сделала шаг вперед, готовая обвинить его в жульничестве, ведь он сам дернул её в самый ответственный момент.       — Чё я? — грубо перебил он, моментально стерев с лица веселое выражение.       Нираги сделал угрожающий, резкий шаг к ней, удушливо нависая сверху. Дуло штурмовой винтовки, казалось, само по себе качнулось в её сторону.       Мэй резко замерла, и её запал мгновенно угас. Она отчетливо понимала, что стоять на своём прямо сейчас смертельно опасно. На Пляже не существовало справедливости. Власть была у тех, у кого была сила и влияние.       — Какая прелесть. Но впредь думай своей пустой башкой, когда смеешь задирать свой нос передо мной, — процедил он, и металлический шарик его пирсинга предупреждающе звякнул о зубы.       Он толкнул её стволом, заставляя удариться спиной о колонну, и на его губы вернулась хищная, извращенная ухмылка. Нираги опустил оружие и обернулся к Тайре, приглашая её продолжить их «свидание» в более приватной обстановке.