Первая глава

      Мэй стояла в полумраке паркинга, обняв себя за плечи, и до боли отчетливо понимала, что совершила колоссальную глупость. Зачем она вообще пошла сюда, в это сырое, пропитанное бензином подземелье? Хотя, если быть честной с самой собой, был ли у неё выбор, когда на тебя смотрит чёрный зрачок винтовочного дула, а правила диктует всеми известный безумец «Пляжа»?       Из глубины рядов иномарок до Мэй доносился визгливый, захлёбывающийся хохот Тайры, которая без всякой опаски уединилась с Нираги в салоне одной из машин.       Шаги позади раздались почти бесшумно, но когда рядом с её головой о бетон хлопнула чужая ладонь, девушка инстинктивно вжалась в колонну.       — Хей, чего скучаешь в одиночестве? — раздался приятный, мягкий голос.       Мэй подняла глаза. Перед ней стоял белобрысый боевик. Пистолет у него находился в наплечной кобуре.       Он протянул ей новую бутылку пива.       — Я… просто жду Тайру, — ответила она и приняла напиток, надеясь, что парень не станет проявлять агрессию.       — Забудь, твоя подруга там надолго, — блондин понимающе усмехнулся, качнув головой в сторону машины. Он наклонился чуть ближе, и его тон оставался дружелюбным. — Нираги умеет задерживать девчонок.       Блондин скользнул взглядом по её фигуре и чуть нахмурился.       — А ты, я смотрю, совсем замерзла в своем купальнике. Дрожишь вся.       От этой неожиданной человеческой заботы у Мэй на секунду потеплело внутри. Ей показалось, что среди этого безумного вооруженного сброда «Пляжа» она встретила кого-то нормального.       — Да нет, не замёрзла, — Мэй слабо улыбнулась, заправив прядь волос за ухо.       Но в следующую секунду белобрысый подался еще ближе, перекрывая ей обзор, и его добродушная улыбка мгновенно переросла в плотоядную ухмылку. Его взгляд медленно, беззастенчиво скользнул по её шее, а затем парень нагло притерся бедром к её ноге.       — А знаешь, тут за углом припаркована отличная «ауди» с кожаным салоном, — вкрадчиво прошептал он ей прямо в губы, обдавая запахом перегара. — Там тепло, темно, и нас никто не побеспокоит.       Вся иллюзия нормальности испарилась в то же мгновение. Мэй почувствовала, как к горлу подступает тошнотворная волна отвращения.       Мэй резко дёрнулась в сторону, пытаясь выскользнуть из его удушающих тисков, но блондин среагировал моментально. С жесткой, неожиданной силой он мертвой хваткой вцепился в её тонкое запястье.       От этого резкого рывка наполовину полная стеклянная бутылка пива выскользнула из её ослабевших пальцев. Она полетела вниз и с оглушительным звонким треском разбилась о бетонный пол паркинга прямо у их ног. Горькая хмельная пена вместе с острыми глянцевыми осколками брызнул во все стороны, пачкая обувь боевика и лодыжки Мэй.       — Пусти! Отвали от меня! — закричала Мэй, окончательно теряя контроль над сковывающим страхом.       — Да чё ты ломаешься?       Она начала отчаянно вырываться, наваливаясь всем весом назад и пытаясь свободной рукой разжать его железные пальцы. Паника захлестнула её с головой, а эхо её испуганного крика испуганно взвилось вверх, заметавшись под серыми бетонными сводами подземелья.       С тяжелым грохотом распахнулась дверь стоявшей неподалеку машины. Из темного салона вылез Нираги. Его рубашка была полностью расстегнута, обнажая мертвенно-бледную кожу, а сам он на ходу, резкими движениями застегивал ремень.       — Чё происходит? — недовольно спросил он, и в его хриплом голосе послышались пугающие нотки хмельного бешенства.       — Да я просто хотел развлечься, а она…, — начал оправдываться боевик, всё ещё крепко держа Мэй за онемевшее запястье.       — Отпусти меня! — крикнула она.       Нираги поморщился, словно от сильной зубной боли.       — Блять, отпусти её! — процедил он сквозь зубы, заставив блондина моментально опомниться и испуганно разжать пальцы. — Лично мне этот поросячий визг слух режет.       Вслед из просевшего салона машины неторопливо выбралась Тайра. Она плавно поправила съехавшую лямку топа и облокотилась на дверцу авто, скрестив ноги в лодыжках. Она явно наслаждалась тем, как ловко её новый «покровитель» наводит ужас на собственных псов ради тишины.       Как только Мэй почувствовала, что пальцы боевика разжались, она не стала терять ни секунды. Она развернулась и сломя голову бросилась прочь.       Мэй неслась к лестничному пролету, не оборачиваясь, смертельно боясь услышать за спиной издевательский смех или звук передернутого затвора. Она ворвалась на ступени и начала судорожно карабкаться вверх, перепрыгивая через две ступеньки, лишь бы поскорее выбраться из этого бетонного склепа наружу, к условно безопасной толпе у бассейна. Она просто хотела бежать как можно дальше от этого безумия, пока её легкие не начало жечь от нехватки воздуха.

♤♡◇♧

      На следующий день тусклое солнце Пограничья едва пробивалось сквозь плотные шторы, когда в дверь номера Мэй бесцеремонно, без всякого стука, заявилась Тайра. Её лицо, вопреки безумной ночи, выглядело свежим и вызывающе довольным.       Мэй, сидевшая на кровати в тонком хаори, обратила внимание на нежеланную гостью.       — Ты здесь плесенью не покроешься? — вместо приветствия хмыкнула Тайра, усаживаясь в кресло и оглядывая комнату с видом полноправной хозяйки. — Ты чего вчера так быстро сбежала?       — Быстро? Серьёзно? — её голос сорвался на свистящий, дрожащий от ярости шепот. — Ты бросила меня там!       — А что, я должна как нянька носиться с тобой? — жестко отрезала она. — Мы здесь не на курорте, Мэй. Надо зарабатывать покровительство верхушки. Любым, слышишь, любым доступным способом!       — Тебе не кажется это отвратительным? — с содроганием спросила Мэй.       — Легко осуждать, когда родилась в семье богачей, которые то и дело оплачивали все твои хотелки!       — Это тут причём?       — При том, что ты привыкла жить на всём готовом! — Тайра зло ухмыльнулась и сделала резкий шаг вперед, больно уколов Мэй своим яростным взглядом. — В прошлой жизни тебе достаточно было надуть губки, чтобы папочка принёс всё на блюдечке. Оплачивали счета, покупали твои грёбаные кисти и краски. Все восхищались твоими картинами, гладили по голове и говорили, какая ты талантливая. Ты понятия не имеешь, каково это — грызть землю зубами, чтобы просто выжить.       Мэй ошеломленно отклонилась назад, чувствуя, как эти жестокие, несправедливые слова больно бьют по живому. Прошлое казалось бесконечно далеким, но Тайра безжалостно использовала его как оружие.       — Так вот, уясни наконец, — Тайра вкрадчиво понизила голос, но от этой тишины у Мэй по спине побежали мурашки. — Здесь твои богатые родители тебе не купят лишний день жизни. Здесь ты — ничто. И если единственный способ почувствовать себя полноценным человек, который имеет право не просто дышать воздухом, а жить в безопасности — это улыбаться тем, кто сверху, и терпеть их грязные лапы, то я буду это делать. И тебе советую засунуть свою святую невинность поглубже, пока тебя не пустили на расходный материал.       — Знаешь что? — Мэй с трудом сдержала подступившие слезы, её всю трясло от отвращения и обиды. Она выпрямила спину и указала дрожащим пальцем на выход. — Убирайся. Зарабатывай покровительство как хочешь. Но ко мне больше не подходи.       Тайра на секунду замерла, её лицо исказилось от злости. Она резко подскочила с кресла, смерила подругу презрительным взглядом и выплюнула напоследок:       — Гордая? Ну-ну. Посмотрим, как ты запоёшь, когда твоя жизнь окажется в куда большей опасности от обитателей этого отеля, чем от самих игр!       Дверь номера захлопнулась с оглушительным, финальным грохотом, оставив Мэй в абсолютной, звенящей тишине.

♤♡◇♧

      Близилась ночь. Сегодня у Тайры кончалась виза и она уехала на игру. Несмотря на всю жестокость их утренней ссоры, Мэй проводила подругу тяжелым, тревожным взглядом из окна. В Пограничье никто не гарантировал, что уехавший вечером человек вернется живым к утру.       В огромном отеле «Пляжа» зажглись неоновые огни, началась очередная ночная тусовка, но для Мэй музыка теперь звучала угрожающе. Слова Тайры о том, что настоящая опасность подстерегает её прямо в этих коридорах, эхом отзывались в голове.       Мэй долго думала над словами Тайры. Она сидела на кровати в темноте, подтянув колени к груди, пока за окном неоновые блики окрашивали стены номера в ядовито-розовые и синие тона. В её голове раз за разом прокручивался утренний скандал.       «Легко осуждать, когда родилась в семье богачей... Здесь ты — ничто. И если единственный способ почувствовать себя полноценным человек, который имеет право не просто дышать воздухом, а жить в безопасности — это улыбаться тем, кто сверху, и терпеть их грязные лапы, то я буду это делать».       Мэй чувствовала, как её прежние представления о правильном и неправильном трещали по швам под давлением суровой реальности Пограничья. Тайра была права в одном: роскошное прошлое Мэй, её увлечение искусством и гордость здесь не имели никакого веса. Вся эта хрупкая, выпестованная годами жизнь в один миг превратилась в иллюзию, бесполезную шелуху.       Жестокая реальность этого места просто прихлопнет её, как маленькую, беззащитную муху, даже не заметив.       Осознание этого принесло с собой горькое, но отрезвляющее смирение. Наступив на собственную гордость, она приняла твердое решение помириться с подругой, как только та вернётся с арены.       Не в силах больше оставаться в душной пустоте своего номера, Мэй спустилась в главный холл отеля, пробираясь поближе к выходу. Она замерла у стеклянных дверей, вглядываясь в ночную темноту, где у ворот Пляжа вот-вот должны были показаться машины с игроками. Сердце глухо билось о ребра в томительном, тревожном ожидании.       К главным воротам «Пляжа» с тяжелым скрежетом подкатила забрызганная грязью машина. Сердце девушки испуганно ухнуло вниз. Дверцы распахнулись, и из неё начали медленно, словно тени, выбираться уцелевшие игроки.       Мэй не выдержала. Напрочь позабыв о недавнем страхе перед патрульными, она решительно рванула двери на себя и выбежала на прохладный ночной воздух. Её взгляд судорожно метался по фигурам, пока она не заметила парня и девушку, которые выходили из машины одними из первых.       Они выглядели ужасно: бледные, растрепанные, в испачканной сажей и чужой кровью одежде. Мэй мгновенно бросилась к ним наперерез, задыхаясь от душащего, дурного предчувствия.       — Где Тайра? Ну, девушка в цветастом купальнике. Вы же были в одной игре! Почему её нет с вами?       Парень резко вздрогнул от её присутствия, медленно поднял на неё пустой, остекленевший взгляд и тяжело сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. Девушка рядом с ним злобно фыркнула и прежде, чем быстро пройти мимо, бросила через плечо:       — Подохла она. По делом ей, сучке.       Парень лишь виновато отвел глаза, последовал за спутницей подальше вглубь холла отеля, не желая продолжать этот тяжелый разговор.       Эти слова ударили Мэй под дых с такой силой, что в ушах поднялся оглушительный, вибрирующий шум, а земля сломя голову ушла из-под ног. Весь мир вокруг неё рассыпался в пыль.       Мэй так и не успела сказать ей, что прощает её, что они справятся вместе. И самое страшное, самое невыносимое то, что они расстались злейшими врагами. Теперь Мэй осталась в этом проклятом Пограничье совершенно одна.

♤♡◇♧

      Синие неоновые отблески лениво скользили по глянцевой поверхности стола, дробясь в стекле бутылки и растекаясь холодными пятнами по её пальцам. Мэй в очередной раз плеснула джин в стакан почти до краёв и сделала долгий глоток.       Алкоголь уже окончательно затуманил разум, превращая грохочущую музыку у бассейна в сплошной, давящий гул. Реальность плыла, и сквозь пелену Мэй невидящим взглядом смотрела на танцующую толпу.       Её одинокую фигуру за дальним столиком Нираги заметил сразу. Он отделился от кучки патрульных и двинулся в её сторону. Бесцеремонно выдвинул стул ногой прямо напротив Мэй и уселся.       — О-па! Пташка, чё за кислая мина? — весело гаркнул он.       Мэй попыталась сфокусировать на нём затуманенный, пьяный взгляд. Алкоголь вовсю бил в голову, но злость придали ей секундную, безрассудную смелость.       — Стул вообще-то занят, — буркнула она, крепче сжимая стакан.       — Да ну? И кем же? — Нираги издевательски приподнял бровь, наигранно оглядывая пустое пространство вокруг их столика.       — Моим желанием побыть одной.       Нираги насмешливо цокнул языком. Её неожиданная дерзость разбудила в нем извращенный азарт.       — Ути-пути, какие мы грозные, когда напьемся, — приторно-сладко протянул он, упираясь локтем в поверхность стола. Он бесцеремонно протянул ладонь, пахнущую порохом, и нагло забрал себе стеклянную бутылку. — Твое желание побыть одной только что аннулировано моим желанием развлечься, — весело заявил Нираги, делая жадный глоток прямо из её горлышка. — Поэтому заканчивай изображать мировую скорбь. Лучше колись, куда твоя цветастая подружайка заныкалась?       Мэй застыла, парализованная его беззаботным весельем. Ещё секунду назад его голос был лишь раздражающим фоном, очередным шумом этого безумного места. Но стоило Нираги небрежно упомянуть Тайру, как что-то внутри неё болезненно лопнуло.       Она резко вскинула на него свои покрасневшие от спиртного глаза, в которых больше не осталось сковывающего страха. Только осталась дикая, отчаянная обреченность человека, потерявшего всё.       — Она не придёт, — хрипло оборвала она его.       — Чё? — он прищурился, убирая горлышко от губ, но ухмылка на его лице на секунду дрогнула. — Погромче говори.       — Её больше нет, — ответила Мэй. — Тайра погибла на игре.       Её голос сорвался на надрывный, удушающий всхлип. Мэй резко подалась вперед, едва не опрокидывая столик, и со всей силы выдернула свою бутылку обратно из его пальцев. Ей было абсолютно плевать, если этот вооруженный безумец прямо сейчас передернет затвор и пустит ей пулю в лоб. Ей хотелось только одного — стереть эту порочную, сытую улыбку с его лица.       Дрожащими руками она плеснула новую, щедрую порцию спиртного в стакан и одним глотком попыталась осушить его. Но обжигающая горечь мгновенно прошлась по горлу, отдаваясь волной в чувствительный нос, заставляя Мэй едва ли не закашлять. Она зажмурилась, судорожно хватая ртом воздух, пока слезы жгли глаза.       — Так ты поэтому нажираешься здесь в одиночку? — спросил Нираги, лениво откидываясь на спинку стула.       В его голосе не было ни капли сочувствия. Только холодное, прагматичное любопытство хищника, который наблюдает за бьющейся в силках добычей. Смерть Тайры для него ничего не значила. На «Пляже» люди исчезали каждый день.       Мэй медленно поставила недопитый стакан на стол. Алкоголь обжигал изнутри, но сознание странно обострилось от этой смеси горя и глухого бешенства. Она подняла на него тяжелый, затуманенный взгляд и горько, надрывно усмехнулась.       — Тебе весело, да? — тихо, но отчетливо выплюнула она, и её нижняя губа предательски задрожала. — Ты ведь даже её имени не запомнил.       — Осторожнее. Или хочешь составить подружке компанию на том свете прямо сейчас?       Мэй упрямо не отводила взгляда, готовая принять любой удар. Но Нираги вдруг резко изменился в лице. Опасный гнев на его губах в одну секунду перерос в привычную, извращенную ухмылку. Он качнул головой и безумно, хрипло рассмеялся.       — Ой, я не могу, сейчас надорвусь от этой сопливой драмы! — гаркнул он. — Ты из-за этого так убиваешься? Из-за её смерти? Да ладно тебе, пташка, так себе вы подругами были. Дружба в этом месте — это вообще полная херня, сказка для таких наивных дур, как ты. Знала бы ты, как люди здесь доносят друг на друга, чтобы сохранить свою трусливую шкуру.       Он наклонился ближе к столу, окутывая лицо Мэй новой порцией ментолового джина, и его глаза лихорадочно блеснули от извращенного удовольствия.       — Хочешь секрет? — вкрадчиво, с издевательской растяжкой прошептал Нираги. — Вчера на паркинге, когда ты там так красиво визжала в лапах одного из моих людей и умоляла о помощи… Знаешь, что делала твоя дорогая Тайра в машине? Она велела мне не обращать внимания на твой писк и не выходить из тачки, чтобы не портить «веселую ночь». Так что не строй из себя мученицу. Твоя подружка была эгоистичной сучкой, и получила ровно то, на что напросилась.       Эти слова новой, еще более страшной волной ударили Мэй в самое сердце.       — Ты врёшь! — вскочив с места, заявила Мэй.       Она до боли вцепилась пальцами в край стола, чтобы не упасть. Ей отчаянно, до безумия хотелось, чтобы этот наглый психопат признался в очередной грязной шутке.       Нираги лишь раскатисто, дико расхохотался, упиваясь её тотальным крахом.       — Нахрен мне врать? — протянул он с таким видом, будто объяснял ребёнку, почему огонь горячий. Нагло заглянув ей прямо в глаза, он усмехнулся. — Каждый спасает свой зад. Твоя подруга это просекла сразу. Но одного умения быть стервой мало — нужны ещё мозги. Твоя Тайра была просто тупой сучкой, годной лишь на то, чтобы сосать на заднем сиденье тачки.       Мэй не сдержалась и остатки алкоголя из стакана полетели прямо в его самодовольную физиономию. Жидкость мгновенно залила Нираги глаза, стекла по подбородку, затекая за воротник рубашки, которая была расстёгнута на верхние пуговицы.       Мэй резко развернулась и, не оборачиваясь, бросилась прочь, мгновенно скрываясь в плотной, грохочущей танцующей толпе у бассейна. Она шла напролом через пьяных, беззаботных людей, а реальность плыла в такт безумным неоновым басам. Ей было наплевать на то, что будет дальше.       Нираги от неожиданности застыл на месте, дыша прерывисто. Пугающе медленно он провёл языком по полным губам, слизывая капли, и его зрачки сузились до размеров булавочных головок от бешеного, неконтролируемого гнева. Посмотрел в ту сторону, где она только что скрылась. Тонкие губы снова медленно растянулись в хищном, обещающем скорую расправу оскале.       Ничего. Далеко не уйдёт.       Оглушительные басы и кислотные вспышки неона наконец остались позади. Как только Мэй вступила в тускло освещенный, длинный коридор, где бесконечным рядом чередовались одинаковые номера отеля, алкоголь нахлынул на неё с новой, сокрушительной силой. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё зловеще плыло. Она сделала несколько покачивающихся, неуверенных шагов, отчаянно пытаясь удержать равновесие на ватных ногах, как её вдруг с силой вжало в жесткую стенку.       Мэй глухо ахнула, когда её лопатки болезненно встретились со стеной, а дыхание мгновенно перехватило. В подбородок упёрлось нечто холодное.       — Всё-таки ты очень хочешь встретиться со своей подружкой, — усмехнулся Нираги.       В его голосе сквозила насмешка, но под ней бушевало нечто куда более опасное. Гнев дрожал в каждом напряжённом мускуле, в каждом резком вдохе. Он сильнее вжал дуло винтовки в её кожу, словно хотел оставить на ней след.       Мэй судорожно сглотнула.       Едва заметное движение девичьего горла отозвалось в металле оружия. Нираги почувствовал эту дрожь через ствол, легко лежащий в его ладони, и уголок его губ дёрнулся в мрачном подобии улыбки.       Подняв подбородок ещё выше, будто бросая вызов самой смерти, Мэй горько усмехнулась.       — Делай всё, что хочешь, — тихо произнесла она. — Мне плевать.       Мэй почти физически ощущала, как от него исходит этот удушливый, ядовитый вайб опасного гада, который сначала долго и бесшумно гипнотизирует жертву, а затем делает один стремительный, смертоносный бросок, вонзая клыки.       Но её ледяное безразличие подействовало на этого змея как сильный противоядие. Нираги медленно, со скрежетом выдохнул сквозь зубы плотную струю воздуха, обжигая ей лицо. Ему нравилось душить, нравилось ломать и упиваться чужим страхом, но эта внезапная, абсолютная пустота в глазах Мэй лишала его главного кайфа. Змеям неинтересно кусать то, в чём уже нет жизни.       Он опасно сузил глаза, и металлический шарик пирсинга скользнул по его губе, словно раздвоенный змеиный язык. Оскал на его лице стал расчетливым и бесконечно жутким.       — «Всё, что хочешь», говоришь? — вкрадчиво, почти шепотом протянул Нираги, издевательски растягивая слова.       Он плавно, не разрывая визуального контакта, убрал дуло штурмовой винтовки от её подбородка. Но вместо того, чтобы отпустить Мэй, Нираги нагло сжал её челюсть, заставляя снова зафиксировать взгляд на его лице, и он резко подался вперед, впиваясь, точно змей, в её губы.       Мэй сначала слабо сопротивлялась, пытаясь упереться ладонями в его грудь, оттолкнуть эту удушающую стену мышц и отвернуться от агрессивного напора. Но пьяная слабость, сковавшая тело, и абсолютная, выжигающая душу пустота после новости о предательстве и смерти Тайры лишили её последних сил. Ей было слишком наплевать на себя. Внутри всё выгорело. Вскоре она расслабилась, безвольно обмякнув в его руках и позволяя этому опасному гаду полностью забрать контроль над её телом.       Нираги мгновенно почувствовал эту внезапную, пьяную покорность. Его хватка на её талии стала еще крепче, пальцы до боли впились в кожу, нагло прижимая её к бетонной стене и приподнимая вверх. Из его груди вырвался хриплый, торжествующий рык. Он углубил поцелуй, запрокинув её голову так, будто хотел добраться до самой глотки, до того самого места, где рождаются крики о помощи, которых она не издаст.       Мэй больше не пыталась бороться. Разум заволокло окончательным хмельным туманом, а тело стало чересчур послушным. Эта полная, граничащая с безразличием покорность дала Нираги абсолютную власть. Теперь он мог увести её куда угодно, в любой из темных закоулков «Пляжа», и она не сделала бы ни единого шага назад.