Часть 7. Угол наклона

      Вокруг царила глухая, плотная тишина. Из вязкой темноты медленно проступили очертания бесконечного, тонущего во мраке коридора. Эмма осторожно сделала шаг вперед. Под её босыми ногами тихо поскрипывали старые доски, а сердце гулко стучало, отзываясь на каждый шорох.        Внезапно впереди, прямо из темноты, начал вырисовываться знакомый силуэт. Девушка сделала еще несколько шагов и заметила, что у стены, скучающе облокотившись о деревянный выступ, стоял капитан Габриэль.        Заметив её, мужчина выпрямился, и с привычной усмешкой двинулся навстречу. В полумраке его янтарные глаза словно горели собственным, пугающе ярким светом, приковывая её взгляд. Оказавшись совсем рядом, Габриэль властно перехватил руку Эммы и одним уверенным движением прижал её к своей груди.       Блондинка оцепенела. Сквозь тонкую ткань рубашки она почувствовала обжигающий, почти лихорадочный жар его тела и то, как бешено колотится его сердце.       - Я тебя ждал - хрипло прошептал капитан ей прямо в ухо.       От этого низкого звука и горячего дыхания по коже Эммы мгновенно плеснуло волной колких мурашек. Теряя самообладание, она неловко встретилась с его выжидающим взглядом. Повисла секундная, томительная пауза, после которой Габриэль наклонился и накрыл её губы своими.       Эмма резко распахнула глаза и рывком села на гамаке, тяжело, со свистом ловя ртом воздух. Её лоб был покрыт холодной испариной, а сердце колотилось в груди как сумасшедшее, готовое вот-вот пробить ребра. В каюте царил душный, удушливый полумрак, сквозь который едва-едва пробивался серый предрассветный свет.       Осознание того, что она только что увидела, накрыло её волной дикого, первобытного ужаса и удушающего стыда. Эмма зажала рот ладонью, боясь издать хоть звук. Этот плавучий ад окончательно отравлял её разум, раз подсознание посмело выдать такое.       Дрожащими пальцами она нащупала под рубахой серебряный крестик, сжала его до острой боли в ладони и принялась неистово, беззвучно шептать слова покаянной молитвы. Из омута яростного самобичевания её вырвал робкий, нерешительный стук в дверь.       Эмма вздрогнула и торопливо смахнула капли пота со лба. Спрятав подаренный Филиппом скальпель под холщовую веревку брюк, она осторожно отодвинула тяжелый засов на двери.       - Извините, мадам Эмма... я, наверное, слишком рано? – вкрадчиво спросил Малой Пьер. Мальчик неловко переминался с ноги на ногу, прижимая к груди плотный свёрток чистых страниц и удерживая в другой руке подрагивающую, уже оплывшую горящую свечу.       - Пьер? - удивлённо выдохнула девушка, убирая скальпель подальше от чужих глаз - а ты что здесь делаешь в такой час?       - Ну... вы вчера сами сказали, что можете научить меня грамоте. Вот я и подумал... - он виновато уткнулся взглядом в грязные носки своих сапог, явно боясь разозлить её - извините, если помешал - юнга уже развернулся, намереваясь уйти обратно в сырой коридор, но Эмма вовремя окрикнула его:       - Заходи, Пьер! - мягко, с искренней улыбкой произнесла она, шире распахивая тяжёлую деревянную дверь каюты и пропуская мальчика внутрь - просто я не ожидала увидеть тебя так рано, вот и растерялась.       Мальчик неуверенно прошел внутрь, осматриваясь по сторонам, и уселся на бочку в углу. Он поставил свечу на деревянную поверхность, тёплый воск закапал на доски.       Эмма сделала глубокий, размеренный вдох. Она силой вытеснила из головы навязчивый образ ночного поцелуя с Габриэлем, натянула на лицо самую приветливую улыбку и присела рядом с юным гостем.       - Ну что, начнём с алфавита?       Следующий час пролетел как одно мгновение. Эмма терпеливо выводила буквы на бумаге и просила мальчика в точности повторять за ней. Юнга оказался невероятно смышлёным: он буквально на лету хватал новые знания, жадно впитывая каждое её слово. С искренним, почти детским восторгом он смотрел, как под его испачканным в угле и порохе пальцем неровные черточки складываются в его собственное имя: «П-Ь-Е-Р». На какое-то время Эмма даже напрочь забыла, где находится. К ней наконец вернулось забытое чувство счастья от того, что она снова приносит пользу и может применить свои знания.

***

      Вдруг раздался страшный, оглушительный скрежет рвущихся снастей и трещащего дерева. Люгер, шедший на полных парусах, словно с размаху врезался в невидимую каменную стену. Корпус корабля резко и неестественно завалился на левый борт. Мощная сила инерции сбила Пьера с бочки, от чего мальчишка кубарем покатился по полу, а угольный карандаш улетел куда-то в дальний мрак каюты.       Корабль полностью, намертво остановился посреди открытого океана. С палубы, донёсся жуткий грохот и крики матросов:       - Рифы?!       - Засада?!       Блондинка, позабыв о страхе, резко распахнула дверь каюты и стремительно взбежала по шаткому деревянному трапу на верхнюю палубу. Яркое карибское солнце, но сама палуба была пугающе неподвижна. Вокруг штурвала и мачт уже собралась почти вся испуганная команда, а в центре этого хаоса стоял капитан Леблан.       Габриэль хмуро смотрел на спокойную воду безлюдной, зажатой между высокими скалами бухты, куда люгер только что зашёл для креневания. Команде предстояла самая тяжёлая, грязная и опасная работа - очистить днище корабля от наросших ракушек и водорослей, которые тормозили ход судна. Для этого корабль нужно было намеренно завалить набок прямо у берега. Если бы вчерашние расчёты веса продовольствия и балласта, которые делала Эмма, оказались неверными, люгер при наклоне просто перевернулся бы и мгновенно затонул.        Но Леблана тревожило другое: удар оказался слишком внезапным. Вместо того чтобы плавно скользнуть на песчаную отмель, люгер за долю секунды замер как вкопанный, будто натолкнулся на скрытый риф, которого и в помине не было на старых картах. Капитан медленно перевёл тяжёлый взгляд янтарных глаз на застывшую у люка Эмму.       - Подойди сюда, мадемуазель - его хриплый голос, до пугающего точного совпадения похожий на тот, что эхом отзывался в её утреннем сне, заставил девушку вздрогнуть. Преодолевая внутреннюю дрожь, она медленным, размеренным шагом приблизилась к капитану.       - Ты уверена, что вчера нигде не ошиблась в расчётах? - серьёзно, без привычной пиратской усмешки спросил мужчина.       - Нет, капитан - слегка растерявшись от его тона, ответила девушка и смело заглянула ему в глаза.       Они замерли, глядя друг на друга в безмолвном поединке, словно проверяя, кто первый отведёт взгляд. В янтарной глубине его глаз Эмма не увидела ни капли слепой злобы или недоверия, там читалось нечто иное: тревога за корабль и команду. Габриэль искренне уважал её ум, даже если суровый статус капитана перед лицом прожжённых головорезов обязывал его оставаться жёстким.       И тут в сознании блондинки вспыхнул её недавний сон. Вспомнив, что последовало за точно таким же долгим, затягивающим зрительным контактом, Эмма невольно вспыхнула пунцовым румянцем и смущённо отвела взгляд в сторону. Капитан заметил эту мгновенную перемену и, решив сменить обстановку, резко развернулся к людям.       По палубе уже пополз зловещий, недобрый ропот. Суеверные матросы стали оборачиваться на Эмму, и в их глазах читалось однозначное, дикое обвинение: баба на корабле - жди беды. Интендант Валентин, злорадно прищурившись, сделал агрессивный шаг в её сторону, собираясь сорвать злость и выплюнуть оскорбление. Но Леблан вскинул руку, заставляя всю команду мгновенно замолчать.       - Прикусите языки! Все до одного! - рявкнул капитан, на корню пресекая любые попытки устроить самосуд. Его взгляд на секунду снова коснулся Эммы, словно защищая её от толпы - Мадемуазель Эмма вчера весь вечер провела за проверкой продовольствия и балласта. Трюм уложен идеально. Если бы вес распределили неверно, мы бы завалились на бок ещё при выходе из фарватера.       В этот момент из-за грот-мачты, неторопливо обходя притихших матросов, появился доктор Филипп. Он невозмутимо поправил очки и крепче зажал зубами свою неизменную, источающую горьковатый дым трубку. Доктор подошёл к самому краю и внимательно заглянул в прозрачную, зеркально-лазурную воду.       - Кэп прав - лениво бросил Филипп, выпустив плотную струйку дыма - мы просто зацепили скрытую песчаную косу, которой нет на твоих португальских картах, Габриэль.       Леблан коротко кивнул доктору и снова повернулся к Эмме. Он подошёл к ней чуть ближе, так, чтобы его последующие слова предназначались в основном ей, а не ушам любопытной команды.       - Ты доказала, что умеешь управляться с цифрами, поэтому теперь у меня для тебя настоящая задача - Габриэль широким жестом указал рукой на правый борт - мы планировали спокойно зайти в бухту для креневания, но эта коса спутала все карты. Придётся валить люгер набок прямо здесь, на мелководье. Высчитай мне до фунта, сколько пушек, ядер и тяжёлых бочек с солониной нужно перетащить на левый борт. Корабль должен накрениться ровно настолько, чтобы Берт мог ободрать всю грязь и ракушки с днища. Но учти: люгер не должен черпнуть воду открытыми пушечными портами. Ошибёшься — и мы пустим судно ко дну своими же руками.       Капитан выжидающе замолчал, глядя на неё сверху вниз. Эмма сглотнула подступивший к горлу комок. Навигация, тригонометрия и распределение весов на купеческих судах отца были ей знакомы, но здесь ставки были слишком высоки. Жизнь всего корабля и её собственная безопасность теперь зависели от точности формул.       - Валентин! - не оборачиваясь, громко скомандовал Леблан - выдай нашей блондинке чистую бумагу, лучшие чернила и таблицы веса орудий, и побыстрее.       Интендант недовольно зыркнул на Эмму, но перечить капитану не посмел. Он резко развернулся и зашагал к своей каморке, всем своим видом показывая глубочайшее презрение к происходящему.       Эмма молча кивнула Габриэлю, стараясь, чтобы её взгляд оставался холодным и уверенным. Развернувшись, она направилась обратно к трапу. Проходя мимо доктора Филиппа, она услышала его тихий, едва различимый шёпот, скрытый за облаком табачного дыма:       - Учти приливы, девочка. Вода начнёт прибывать через три часа.       Доктор был прав, задача усложнялась вдвое. Когда Эмма вернулась в свою тесную каюту, Малой Пьер уже сидел на полу, прижав колени к груди. Рядом на бочке догорала свеча, а на столике лежала стопка плотной сероватой бумаги, которую Валентин швырнул туда секундой ранее, даже не зайдя внутрь.       - Мадам Эмма... - робко подал голос юнга, поднимая на неё круглые от страха глаза - мы правда перевернёмся, если буквы... то есть цифры будут неправильными?       - Не перевернёмся, Пьер - твёрдо ответила блондинка, усаживаясь за стол и решительно беря в руки перо. Смущение от утреннего сна полностью испарилось, уступив место холодному, рабочему азарту - не перевернёмся, потому что мы посчитаем всё идеально. Но мне нужна твоя помощь, ты ведь знаешь, сколько весит одна пушка на верхней палубе?       - Десятифунтовые чугунные! Восемь штук по правому борту! - мгновенно выдал мальчик, гордый тем, что его знания пригодились.       - Отлично, садись рядом - Эмма обмакнула перо в чернила и провела на бумаге первую ровную линию, чертя контур корабля.       В каюте снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена тихим скрипом пера, сопением увлекшегося Пьера и глухими ударами волн о застрявший на мели киль. Эмма считала, перепроверяла, чертила векторы сил и веса бочек, напрочь забыв о том, что ещё час назад сгорала от стыда из-за своих мыслей.

      ***

      Спустя два часа изнурительной работы, когда шея затекла, а глаза начали слезиться от тусклого света догорающей свечи, Эмма наконец поставила жирную точку, расчёт был готов. Слегка подсушив лист над огнём, она быстро поднялась и направилась на палубу.       Наверху царило мрачное, томительное ожидание. Матросы лениво курили, пуская в прозрачный воздух струйки горького дыма. Берт привычным движением точил свой тяжелый топор, рядом с ним стоял Габриэль. Услышав их негромкие, но отчетливые голоса, Эмма внезапно для самой себя замерла в тени деревянной надстройки. Какое-то странное, непреодолимое любопытство заставило её затаить дыхание и остаться на месте, жадно вслушиваясь в разговор.       - Кэп, ты это серьёзно? - искренне возмущался Берт, отложив брусок в сторону и недовольно набычившись - мы что, реально будем ворочать чугунные пушки по указке этой девки?       - Да - сухо и обрывисто ответил Габриэль, неотрывно глядя куда-то вдаль, за пределы лазурной бухты.       - А если она просчитается? - не унимался мужчина, сердито скрестив руки на широкой груди - ты думаешь, бабы вообще умеют грамотно считать? Ты хоть раз в жизни такое видел, а, Леблан?       - Берт, я видел, как темнокожий мальчик убивает своего белого господина, видел морское чудовище, поднимающееся из бездны – серьёзным голосом начал капитан, медленно поворачивая голову к своему помощнику - а ты отказываешься верить, что на свете существуют умные женщины? Я не знаю, справится она или нет... просто хочу верить, что у неё получится - последнюю фразу Габриэль произнёс уже заметно мягче, почти тихо, словно озвучивал свою самую сокровенную мысль.       - Понял тебя, кэп – хмыкнул Берт и понимающе качнул головой.       От этих неожиданных слов щёки Эммы в одно мгновение снова налились пунцовым румянцем, а сердце предательски заколотилось в груди. Ну как это понимать? Неужели этот опасный человек действительно верит в неё? Растерянность и странное тепло смешались в её душе, и с этими сомнительными ощущениями, девушка шагнула из тени прямо к мужчинам.       - Я закончила, капитан - громко произнесла Эмма, протягивая бумагу.       Заметив её появление, Леблан тут же выпрямился во весь рост и неторопливо взял листок из её рук. Эмма, стараясь не выдать своего волнения после подслушанного разговора, спокойно пояснила суть схемы:       - Чтобы накренить люгер на нужный угол, необходимо перетащить шесть пушек правого борта на левый, а также переместить сорок бочек с солониной из носового трюма ближе к корме по левой стороне. Тогда киль полностью обнажится для очистки, а пушечные порты останутся ровно в трёх футах над водой.       Леблан пробежал глазами по аккуратным рядам цифр и молча передал лист Берту. Тот недовольно прочитал написанное и кивнув, пошёл к матросам.       - Живее, шевелите задницами, недоноски! Хватайте тали! Если мы перевернёмся, я лично скормлю эту пуританку крабам!       Началась тяжёлая, адская работа. Пираты, обливаясь потом и ругаясь на чём свет стоит, при помощи канатов и блоков принялись перетаскивать огромные чугунные орудия с одного борта на другой. Тяжёлые бочки с грохотом перекатывали по палубе. Корпус люгера начал медленно, со зловещим скрипом и стоном деревянных шпангоутов поддаваться. Он кренился всё сильнее и сильнее.       Эмма стояла у надстройки, затаив дыхание. Всё шло по её плану, но вдруг раздался резкий, хлёсткий треск: один из старых канатов, удерживающих бочки в трюме, не выдержал веса и лопнул. Несколько тяжеленных бочек с солониной с грохотом покатились дальше, увлекая за собой остальной груз.       - Держи порты! Вода пошла! - истошно закричал Одноглазый Пит.       Люгер резко, с сильным креном завалился на левый борт. Волна с шумом плеснула прямо в открытые орудийные порты, и палубу залило пеной. Матросы в панике закричали, Берт бросился перерубать заклинившие канаты торопливыми ударами топора. Корабль на секунду замер в критическом положении, балансируя на грани затопления.       Эмма похолодела, понимая, что её идеальный расчёт разбился о суровую реальность старых пиратских снастей, однако, вопреки всеобщему ужасу, люгер не перевернулся. Завалившись на опасный, критический угол, корабль со скрежетом упёрся бортом в мягкую песчаную отмель косы и застыл. Вода заплескивалась в нижние края портов, но внутрь почти не шла. Правая часть днища, густо облепленная зелёными водорослями и острыми ракушками, полностью обнажилась над лазурной водой, готовая к очистке.       Матросы ошарашенно затихли, вытирая пот со лбов. Берт тяжело дышал, опираясь на топор, и удивлённо смотрел на устоявший люгер. После убрал топор в петлю на широком кожаном поясе и тяжёлой, переваливающейся походкой направился прямо к Эмме.       Девушка ожидала очередного оскорбления или издевки, поэтому заставила себя стоять ровно и гордо задрать подбородок.       - Что ж, мадемуазель – негромко начал Берт – не думал, что от твоих этих бумаг будет прок, однако люгер держится - на секунду он замолчал, шумно выдохнул сквозь зубы - Забудь, что я там у мачты болтал, капитан рассудил верно, когда решил тебе довериться, но только смори не зазнавайся.        Для сурового помощника это корявое признание было пределом возможного уважения. Развернувшись к застывшей команде, Берт зычно и властно скомандовал, мгновенно возвращаясь к своим обязанностям:       - Ну что встали? За работу! Живее спускайте люльки, берите скребки! Нужно успеть очистить дно, пока прилив не начался.

      ***

      Оставшийся день команда люгера провела в тяжелом, изнурительном труде. Пираты, сменяя друг друга в подвесных люльках, яростно счищали с обнажившегося днища жесткие ракушки и скользкие зеленые водоросли. К вечеру, когда аномально быстрый прилив наконец снял судно с песчаной косы и вернул на ровный киль, измотанные матросы без сил повалились на палубу. Люгер снова покачивался на зеркальной глади лазурной бухты, полностью готовый к выходу в открытое море.       Эмма вышла из душной каюты, когда солнце уже лениво опускалось за вершины скал, окрашивая карибское небо в багровые и золотистые тона. Прохладный вечерний ветер приятно холодил кожу, прогоняя остатки дневного зноя. Она сразу заметила Габриэля.        Капитан стоял у правого борта, опершись ладонями о деревянный планширь, и молча курил, задумчиво провожая взглядом уходящее солнце. На нем не было камзола, только легкая белая рубаха с расстегнутым воротом, рукава которой он небрежно закатал до локтей.       Эмма помедлила секунду, чувствуя, как в груди снова зародилось то самое странное волнение из ее утреннего сна, но все же решительно направилась к нему.       - Капитан - негромко позвала она, остановившись в паре шагов.       Леблан медленно повернул голову, и его янтарные глаза, подсвеченные лучами заката, показались Эмме еще ярче, чем обычно – Эмма - Габриэль едва заметно усмехнулся - Решили проверить, не пошел ли мой люгер ко дну после ваших вычислений? Как видите, мы все еще держимся на плаву.       - Я заметила - отозвалась девушка, переводя взгляд на горизонт.       - Признаться, Берт редко у кого-то просит прощения, пусть даже в своей медвежьей манере. Вы сотворили маленькое чудо.       Эмма почувству, как к щекам подступает жар. Ей срочно нужно было прояснить то, что мучило ее всю вторую половину дня.       - Я пришла не ради похвалы боцмана - тихо, но твердо произнесла она, снова посмотрев Габриэлю прямо в глаза - я хотела уточнить... Вы действительно доверили мне судьбу корабля только из-за цифр? Или дело в чем-то другом?       Леблан отвел взгляд к горизонту, и его лицо на мгновение стало непривычно серьезным.       - В море нельзя рисковать кораблем ради прихоти, Эмма. Я знал, что ваш отец был казначеем, и верил, что вы не глупы.       Девушка глубоко вздохнула, собираясь с духом. Отступать было поздно.       - Капитан... Перед тем как выйти к вам с готовыми расчетами, я... я случайно услышала ваш разговор с Бертом у мачты - голос девушки дрогнул - я слышала, что вы сказали ему.       Эмма сгорала от удушающего стыда за свою излишнюю откровенность. Её щёки пылали пунцовым цветом, сердце бешено колотилось в рёбра, а в мыслях снова пронёсся тот постыдный утренний поцелуй из сновидения. Зачем она вообще призналась, что подслушивала?       Пауза затягивалась, становясь почти осязаемой. Габриэль медленно повернулся к ней всем корпусом. Его янтарные глаза, подсвеченные багровым закатом, потемнели. На скулах проступил едва заметный, непривычный румянец: Леблан, привыкший полностью контролировать свой корабль и людей, сейчас выглядел растерянным.       - Что ж, мадемуазель... раз уж вы подслушали, отпираться глупо - чуть тише обычного произнёс Габриэль. На его губах промелькнула бледная, на удивление искренняя улыбка - я действительно хотел верить. На этом чёртовом люгере слишком много тех, кто умеет только махать саблей и пить эль. Но вы… другая.       Капитан замолчал, словно испугавшись собственной честности. Он поспешно отвёл взгляд к горизонту, пытаясь вернуть голосу прежнюю сухость, но это вышло неуклюже.       От близости его высокого тела и этого низкого, бархатного голоса по коже Эммы мелкой волной побежали те самые непрошеные мурашки. Она смутилась ещё сильнее, растерянно опустив глаза и не зная, куда деть руки. Расстояние между ними казалось исчезающе малым, совсем как в её утреннем наваждении, и воздух между ними, казалось, стал горячим и густым от невысказанного, пугающего их обоих притяжения.       - Прекрасный вечер для тактических откровений? - раздался сзади сухой, ироничный голос.       Оба они резко, почти испуганно обернулись на голос. Из тени грот-мачты, неторопливо шагая по чистым доскам палубы, появился доктор Филипп. Доктор смотрел на них с едва заметной, понимающей усмешкой, в которой сквозила лёгкая насмешка над их взаимным замешательством.       - Филипп - недовольно процедил Габриэль, и его голос мгновенно вернул привычную капитанскую жёсткость - тебе обязательно совать свой нос везде, где пахнет порохом или чужими разговорами?       - Моя обязанность как судового врача: следить за здоровьем команды - лениво отозвался Филипп, облокачиваясь на планширь рядом с ними и с интересом переводя взгляд с пунцового лица Эммы на насупившегося капитана - а у вас двоих, как я погляжу, сейчас начнётся лихорадка.       Доктор сделал короткую паузу, давая им обоим возможность перевести дух, и зачитал доклад уже более деловым, профессиональным тоном:       - Капитан, прилив полностью вернул люгер на воду, Берт закрепил орудия. Пора бы уже определить курс на Тортугу, пока Валентин окончательно не скис в своей каморке. Немного погодя, Филипп бросил проницательный, изучающий взгляд на притихшую девушку и добавил - Мадемуазель Эмме тоже не помешает взглянуть на карту свежим взглядом. Раз уж её формулы сегодня уберегли нас от катастрофы.       Эмма сделала незаметный выдох, мысленно благодаря доктора за то, что он избавил её от необходимости отвечать капитану, хотя сердце внутри всё ещё продолжало взволнованно трепетать.