Глава 6. Карта

Очнувшись, Линч с трудом разлепил глаза. Он стал прислушиваться, а затем и осматриваться. Рядом сидел Джон и грыз картошку, возле него стояли два потушенных фонаря, точь-в-точь как тот, что Егор видел на столбе, и лежал меч с луком. Скамьи на прежнем месте не было, она стояла у входа, загораживая его, а на её месте лежало синее одеяло и белая подушка. Больше изменений журналист не заметил, опустил глаза и увидел, что повязка на лодыжке новая, сухая. Он двинул ногой, проверяя, как крепко затянута тряпка, и тут же об этом пожалел. Лодыжку пронзила острая боль — рана напомнила о себе, неприятный холодок мурашками пробежал по ногам из-за насквозь промокших кроссовок. — Добрый вечер, — улыбнулся писатель, заметив, что Линч очнулся. Он ткнул пальцем в батон хлеба в руках Егора, напоминая о нём, поднялся и куда-то пошёл. Джон моментально вернулся — заходил за печку — и вновь сел рядом. На этот раз, помимо картошки, он держал в руках карту и компас. Оба предмета писатель протянул журналисту, а тот неуверенно взял их. Пальцы ещё тряслись, вещи по-прежнему казались тяжёлыми. Джон ответил на немой вопрос, застывший в изумрудных глазах: — Нашёл в доме картографа вместе с углём. — Ну, хоть не хлебом теперь печку топишь, — прокомментировал Линч, откусывая от батона здоровенный кусок и вглядываясь в карту. Егор нахмурил брови, не понимая её логики. Как и у всех карт, у неё был север, юг, запад и восток, но места на карте с ними не совпадали. На севере — саванна, на юге — поляна, схожая с той, на которой парни впервые очнулись, у запада и востока — дубовые леса, посередине и ближе к ней — джунгли, таёжный лес и поляна, пустыня. Журналист прикусил губу и решил разобраться в их местоположении, а не концентрироваться на странной логике. Он стал привычно бормотать: — Вот, на таёжной поляне какие-то палочки, по-видимому, эта деревня, — Линч провёл пальцем ниже, по таёжному лесу, по джунглям, по дубово-берёзовому и остановился на «палочках» на поляне, — Это — сгоревшая деревня, — Егор вновь повёл пальцем вверх, по поляне, по дубово-берёзовому лесу, по джунглям, по таёжному и поляне, по пустыне и остановил на небольшой точке, — Либо храм, либо пустынная деревня, — журналист повёл пальцем ещё выше, дальше по пустыне, по саванне и вновь остановился на «палочках», — А это тоже деревня, — Линч замолчал, откусив ещё кусок от хлеба. Больше выделяющихся точек он не видел. Егор попытался запомнить все точки и их обозначения, но в голове всё путалось, он сдался: — Есть какая-нибудь ручка? — журналист посмотрел на писателя. Тот задумался, устремив синие глаза в потолок, а затем сказал: — Щас организуем, — он встал и вновь исчез где-то за печкой. Послышалось копошение, шаги, удары чем-то железным о что-то твёрдое и, наконец, Джон вернулся в зону видимости. В руках он держал уголь в форме небольшой кривой палочки. Писатель протянул эту «ручку» Линчу, который, по-доброму смеясь, взял её. Егор вернулся к карте. Он нашёл сгоревшую деревню, обвёл её в кружок и сверху подписал: «Сгор. Дер.» Затем рука скользнула к деревне, в которой парни и находились, обвела её в кружочек и подписала: «Заб. Дер.» Журналист стал искать дальше, увидел точку в пустыне и тоже обвёл, но подписей оставлять не стал. Так же сделал с «палочками» в саванне. Вдруг руку Линча схватили и чуть подвинули. Это был Джон, Егор прекрасно знал, но всё равно испугался и оттого дёрнулся. Писатель же уставился в карту. Он недолго вглядывался, после чего заключил: — Пойдём по прямой без остановок — до той штуки в пустыне дойдём часа за полтора, — Джон выдержал паузу, прикидывая что-то в голове, — а до этой, вроде, деревни в саванне оттуда дойдём часа за два, — писатель отстранился, ожидающе уставившись в глаза напротив. Журналист мотнул головой: — Нет, мы слишком устанем. У нас нет воды и еды немного, а если пойдём через лес на западе или востоке, сможем что-нибудь найти, — Линч стал представлять маршрут, ища наиболее короткий, — через восточный будет ближе. Двинемся на северо-восток, чтоб сократить, отдохнём у реки, и пойдём к этой «точке в пустыне». — Замётано. Но это всё на завтра, — Джон кивнул на проход. Егор посмотрел туда и увидел, как постепенно темнеет на улице. Скоро появятся монстры. Журналист сложил карту и убрал в сторону, поставил на неё компас, стал доедать свой батон. Как раз под конец трапезы полностью стемнело. С улицы начали доноситься шаги и гремели кости. Насколько Линч помнил, в зимних местностях появляются только зимогоры: скелеты с белыми глазами, одетые в синие рваные тряпки. Писатель аккуратно подсел к Егору, положил руку на затылок, не давая отстраниться, приблизился и прямо на ухо прошептал: — Иди спи, я посторожу. — Разбудишь, как моя очередь, — кивнул журналист. Джон убрал руку с его головы. Линч попытался встать, но безуспешно, тихо сделать это не выходило, поэтому он на четвереньках дополз до одеяла. Егор уселся на нём, снял куртку и протянул писателю. Холодок неприятно пробежался по плечам. Джон молча принял вещь, надел и прильнул лопатками к печке. Журналист же завернулся в одеяло, как гусеница в кокон, и из-за усталости, вопреки страху, быстро заснул. Линч проснулся от воплей горящих зимогоров. Он вскочил, словно от кошмара, и, тяжело дыша, стал нервно озираться. Писатель, так и сидящий возле печки, негромко спросил: — Кошмары? — Нет, — Егор сглотнул, — нет, просто, — он запнулся, не зная, как продолжить. — Ладно, — Джон поднялся. Он снял куртку и протянул журналисту. — Идём. — Линч знал, что упираться бесполезно, поэтому взял и надел вещь. Писатель же поднял одеяло, накинул его на плечи, как пиджак или плащ, и связал на груди короткой лианой, отрезанной от большой у него на поясе. Джон подошёл к печке, чтобы, видимо, потушить её, как вдруг что-то вспомнил. — Точно! — воскликнул он, — я седло нашёл! Ты пока собирайся, а я принесу его, — писатель быстро подхватил лук с фонарём и выбежал из дома, перепрыгнув лавочку. Егор, не поспевающий за чужим энтузиазмом, тяжело выдохнул и упёр руки в бока. Он начал осматриваться. В глаза бросилась карта с компасом, которые журналист поднял и убрал в карманы. Затем железный меч. Его Линч закрепил на ремне с левой стороны, а фонарь, лежавший рядом, с правой. Больше на виду ничего не было. Егор заглянул в сундук, где обнаружил кожаные сапоги с мехом внутри, высотой до середины голени. Не задумываясь, журналист переобулся в них, а кроссовки понёс в руках. Он отодвинул лавочку и, осторожно, оглядываясь, прихрамывая вышел из дома. Линч немного удивился, когда увидел Джона рядом с лошадьми. Егор думал, что тот ещё не вернулся и ему, как всегда, придётся ждать. А писатель уже цеплял седло на Булку, чему-то восторженно улыбаясь. Журналист подметил, что Джон одевал седло на его лошадь, а не на своего коня и поинтересовался: — Что это за прилив щедрости? — Я-то умею ездить без седла, а на тебя больно смотреть. И я задолбался помогать тебе залезать на лошадь, — прямолинейно ответил писатель, закончив с седлом. Линч закатил глаза. «И на что я надеялся?» — промелькнуло в его мыслях. Егор за шнурки подвесил кроссовки на седле, забрался на Булку, сверился с картой, компасом, и парни отправились на северо-восток, как и планировали. Журналист про себя подметил, что в седле ехать намного проще и удобнее. Стоило парням перейти границу снежной пустыни и тёплого леса, как в куртке мгновенно стало душно. Линч снял её и повесил, будто покрывало, на зад лошади. Джон с одеялом поступил точно так же. Егор на ходу переобулся в любимые кроссовки, подвесив сапоги на седле с помощью лианы. Он подметил, что в кроссовках рана болела немного сильнее, но обратно надевать сапоги не собирался. Также журналист заметил, что писатель постоянно клевал носом, рискуя в любой момент свалиться с Трофея. Линч окликнул его, чтобы предупредить и немного отогнать дрёму: — Джон, смотри, река! — писатель резко поднял голову, будто и не засыпал на ходу пару секунд назад. Его глаза заблестели, как у ребёнка с любимым леденцом, на лице расползлась радостная улыбка. Джон перешёл на галоп, помчавшись к реке мимо деревьев и кустов. Егор ринулся за ним. Парни остановили лошадей прямо возле водоёма, чуть не свалившись в него, спрыгнули с них и принялись жадно пить. Они почти сутки ничего не пили, жажда была невыносимая. Она затихла на фоне других проблем, но стоило увидеть воду, проявила себя во всей красе. Лошади тоже не отставали, бедолаги ещё дольше терпели сухость во рту. Парни жадно заглатывали воду, чуть ли не окунаясь в реку с головой, как вдруг резко отстранились. Стал виднеться знакомый силуэт утопленника, медленно приближающегося со дна водоёма. Журналист испугался, рывком вытянул меч из-под пояса и наугад ткнул лезвием в реку. Вода стала окрашиваться красным, силуэт замер. «Попал?» — подумал Линч, начав вытаскивать оружие. Но оно оказалось подозрительно тяжёлым. Егор со всей силы потянул меч на себя. Тот, жалобно скрепя, поддался и журналист наконец вытащил оружие, чьё лезвие застряло в голове монстра. Линч упёрся одной ногой в несчастную голову, покрепче схватил рукоять, и потянул меч на себя. Оружие, будто издеваясь, медленно вытягивалось из чужой плоти, а как оставался один наконечник, вылетело пулей. Егор нелепо упал, выронив меч. Он вздохнул и перевёл взгляд на писателя. Тот к чему-то присматривался на утопленнике, спрашивая: — Мне же не мерещится? — Джон присел рядом с монстром и аккуратно вытащил из уродливых пальцев стрелу. Обычную, чистую стрелу. Он рассмотрел её со всех сторон, встал с корточек и закрепил на ремне справа. Писатель пощупал карманы, достал оттуда два бутылька, видимо, найденных в заброшенной деревне, и наполнил их водой. Он, зевнув и устало потерев глаза, поплёлся к Трофею, но его остановил журналист: — Может, поспишь немного? Я тоже пока отдохну, — Линч незаметно завёл больную ногу за здоровую, поставив на мысок. Лодыжка довольно сильно разболелась. Джон этого, вроде, не заметил. Он согласно кивнул, подошёл к ближайшему дереву, сел возле него и почти мгновенно захрапел. Егор удивился такой скорости, но лишь пожал плечами и проковылял к дереву напротив, также рассевшись возле него. Наконец примостившись, журналист ослабил шнуровку кроссовка, уменьшая давление на больную лодыжку, и достал карту. Он стал прикидывать их дальнейший маршрут, его длительность, насколько будет тяжёлым, нужны ли привалы. Линч думал обо всём, сильно волнуясь перед предстоящей дорогой. Он боялся монстров, боялся любых других опасностей, которые могут встретиться. Он боялся боли. Егор накручивал сам себя, словно неугомонный волчок или юла, но в конце концов решил успокоиться. Он посмотрел на деревню в саванне, начал представлять, как она выглядит, её жителей, их товары. Это его немного приободряло. В какой-то момент журналист заметил что-то на карте рядом с деревней. Какую-то чёрную точку. Он не имел ни малейшего представления о том, что это. Линч обвёл её в кружок, закрыл и убрал карту. Он достал компас. Им нужно было двигаться на север, Егор его определил и также убрал прибор. Он затянул шнурки, поднялся и разбудил писателя. Парни отправились дальше. В один момент Джон прервал тишину: — Может, наперегонки до точки, где нам сворачивать? — в его глазах блеснул азарт. Взрослому ребёнку захотелось поиграть. Журналист достал карту и сверил её с реальностью. Сворачивать им нужно было где-то возле большого дуба, еле видневшегося вдалеке. Линч убрал карту и всё-таки принял вызов: — Финиш у того огромного дуба, — Егор остановил Булку. Писатель поступил также, выровняв носы лошадей, чтобы они стояли примерно на одной линии старта. Джон начал отсчёт: — Один, — журналист немного напрягся, — два, — наклонился вперёд, — три! — Линч помчался вперёд. Первый же рывок у писателя вышел лучше, он был немного впереди. Егор гнал со всей силы, выжимая всё из Булки, но Джон упорно лидировал. Он с каждой секундой лишь ускорялся, отдалялся от журналиста, а тот при всём желании не мог догнать. Трофей физически был сильнее и быстрее Булки. Но Линч не сдавался, упрямо мчал между деревьев и кустов, не сводя глаз с писателя. Вдруг Джон начал тормозить. Так резко, что Егор не успел отреагировать. Он лишь увидел впереди огромный каньон, а затем где-то сбоку прогремел оглушающий взрыв. Линча снесло взрывной волной. Он не понял, что произошло, как оказался в воздухе. Всё вокруг неслось с огромной скоростью без возможности хоть что-то разглядеть, ветер мерзким писком звенел в ушах, холодом обжигал открытые участки кожи и пробирался под кофту. В горле застрял ком, грудную клетку будто что-то сдавило. Егор хотел закричать, но попросту не мог, как бы ни пытался. Он зажмурился, испугавшись ближайших нескольких секунд. В голове пульсировала одна мысль: «Это конец!»