Глава 15. Финал

Вернулись из Ада парни, на удивление, быстро. И отдыхали тоже недолго — всего сутки. За это время они успели выспаться, ноющая боль в ранах прошла, Джон очередного зайца убил и парни сытно поели, в реке искупались. Они будто привыкли к жизни в другом мире, будто смирились с «новым домом». Но на деле это не так, ведь оба успели подготовиться к следующей битве: с Эндер Драконом. Писатель купил больше стрел и две куртки, создал Ока Эндера. Линч обдумал несколько вариантов исхода и придумал примерный план. Парни, выспавшиеся и сытые, сели на Трофея и поехали в нужном направлении, сверенном с картой и компасом. Седло и управление конём достались Джону, Егору же пришлось моститься на подвижном, неровном и неудобном лошадином заду. Но, как утешительный приз, ему досталась возможность рассматривать всё вокруг. Проносящиеся мимо кривые акациевые деревья, отдаляющиеся яркие дома с ещё более яркими оранжевыми крышами, редкие лужи и углубления в пещеры, гигантские и как стены неприступные горы. За ними последовал дубово-берёзовый лес. Более прохладный, поэтому журналист спустил рукава серой кофты и надел измученную кожаную куртку. Писатель же надел любимый свитер, немного замедлив бег коня. После он вновь ускорил Трофея, Линч стал жадно хвататься взглядом за окружение. За ровные берёзовые стволики, от которых нещадно рябило в глазах, за могучие на их фоне дубовые стволы, за солнечные лучи, пробирающиеся сквозь армии листьев, за редкие цветочки и грибы у корней деревьев. И вдруг зрячие изумруды по-собачьи вцепились в знакомое дерево. В огромный, ветвистый, выделяющийся на фоне остальных, до мурашек знакомый дуб. Джон пришпорил коня, замедлив до шага. Егор невольно пошатнулся, ударившись щекой о чужое плечо. Ему показалось, что сердце пропустило удар. Ему показалось, что сердце могло больше не забиться, остановиться навсегда. Знакомый голос немного успокоил: — Где там портал, не помнишь? — Где-то в каньоне, — мрачно ответил журналист после длительного молчания. Вновь нахлынули воспоминания: «Вдруг Джон начал тормозить. Так резко, что я не успел отреагировать. Лишь увидел впереди огромный каньон, а затем где-то сбоку прогремел оглушающий взрыв. Меня снесло взрывной волной. Я не понял, что произошло, как оказался в воздухе. Всё вокруг неслось с огромной скоростью без возможности хоть что-то разглядеть, ветер мерзким писком звенел в ушах, холодом обжигал открытые участки кожи и пробирался под кофту. В горле застрял ком, грудную клетку будто что-то сдавило. Я хотел закричать, но попросту не мог, как бы не пытался. Зажмурился, испугавшись ближайших нескольких секунд. В голове пульсировала одна мысль: «Это конец!» Линч встряхнул волосами, отгоняя неприятные воспоминания. Он уткнулся писателю куда-то между лопаток и ушёл в себя. Примерно через час парни уже вышагивали по пещере, ведущей к Эндер Порталу. Егору хотелось закрыть уши от ритмичных холодных шагов по камню, эхом отдающихся от стен из такого же камня. Ещё ему хотелось уйти. Развернуться и уйти назад, вернуться в деревню и ждать непонятно чего, потому что плохое предчувствие насиловало мозг, не давая даже думать о чём-то другом. Журналист старался успокоиться, утешал себя: «В прошлый раз ты был уверен и ничего не получилось, значит, сейчас, когда ты неуверен, всё получится!» Он понимал, что это — бессмысленный бред и бессовестный самообман, но старался верить в обратное. Старался не отчаиваться, потому что «злость полезней, чем отчаяние». Вот, впереди уже стала виднеться знакомая щель, пропускающая тусклый луч света. Парни переглянулись. Джон смотрел смело, но с настороженным вопросом: «Уверен?», а у Линча во взгляде сплошное сомнение, однако он кивнул. Первым в щель протиснулся писатель. Егор, потушив фонарь, проследовал за другом. В нос ударил острый запах сырости, многовековой пыли и терпкости. Журналист кончиками пальцев коснулся замшелых, потрескавшихся и запылённых кирпичных стен, оглядел небольшую комнату. Она была изрядно побита временем. Парни двинулись в один из коридоров, который внешне ничем не отличался от первой комнаты. Затем проследовали в ещё один коридор, и в ещё один, наткнулись на библиотеку с книгами на непонятном языке, блуждали в сотне следующих коридоров, встретили камеры заключения без признаков хоть одной когда-то живой души, вновь коридоры… Несколько часов блуждая по серому лабиринту, парни наконец наткнулись на дверь. Они и раньше натыкались на двери, входили в них и рассматривали комнаты за ними, но на этот раз дверь была правильной. Сквозь дыры в её досках, созданные всё тем же властным временем, парням удалось рассмотреть Эндер Портал и лавовое свечение. Линч, в нетерпении, первым вышиб дверь и вломился в комнату, о чём тут же пожалел. Он заметил, что в мире Майнкрафта ему слишком часто приходилось о чём-то жалеть, но думать об этом не было времени. Нужно было защищаться. Маленькие, серые, с кучей уродливых ножек, покрытые панцирем существа — чешуйницы — быстро ползли в сторону Егора. Они появлялись из ниоткуда, некоторые выползали из камней стен и пола, и все направлялись к нему. Журналист не знал, что они могут сделать, но всё же достал меч и стал пытаться их убить. Он бил наотмашь, не целясь тарабанил по полу, иногда отчего-то взвизгивал. Джон, стоя где-то позади, не сразу сообразил, но, поняв, рванул к Линчу. Писатель аккуратно обошёл его, перепрыгнул чешуйниц, взбежал по небольшой лестнице, ведущей к Эндер Порталу, и остановился посередине, у спаунера прямо в её центре. Джон ловко выхватил из-под пояса кирку и стал бить ею по спаунеру. Долго, сильно, упорно. Пока металлические прутья не погнулись, какие-то сломались, а какие-то вовсе отлетели. Наконец парни со всем справились. Чешуйницы убиты, их спаунер разрушен. Осталось лишь активировать портал и зайти в него. Эта честь досталась писателю. Он внимательно осмотрел круглый портал, повисший над бассейном из лавы, пересчитал все Ока Эндера в специальный ячейках и достал ещё одно — недостающее — из кармана. Джон аккуратно вставил Око в предназначенное ему место, и комнату тут же обдул прохладный ветерок. В кругу портала появился космос. Или что-то похожее на космос. Что-то тёмное с кучей маленьких ярких точек, что-то излучающее слабый свет и прохладу, что-то одновременно отталкивающее и заинтересовывающее. Парни долго мялись, прежде чем прыгнуть в неизвестность, пока один из них не решился первым. Им оказался журналист. Он резко выдохнул, зажмурил глаза и прыгнул в портал. Писатель, вынужденный, последовал за ним. Парни оказались на платформе. На ровной квадратной платформе, почти сливающейся с тёмным небом Мира Эндеров, больше напоминающем космос без звёзд или пустую ночь. Впереди виднелся огромный светлый остров, парящий в невесомости, а на нём виднелись долговязые тёмные существа со светящимися фиолетовыми глазами — Эндермены — и огромный грозный Эндер Дракон. «Как туда попасть?» — думал Линч, осматриваясь по сторонам. Он привычно бормотал что-то под нос, как вдруг пришла идея. Рискованная, почти безумная, но единственная идея. — Жемчуг ещё есть? — взволнованно спросил Егор. Больше Эндер Дракона он боялся ответа «нет». Когда Джон достал из кармана три жемчужины эндера, сердце вернуло привычный ритм, а сам журналист облегчённо вздохнул. Писатель протянул две штуки: — Хочешь телепортироваться на остров? Линч, сглотнув, кивнул. Джон уверенно продолжил: — Тогда я первый. Он замахнулся, прицелился и со всей силы кинул. Писатель превратился в фиолетовый дым, тут же появившись из такого же дыма на краю острова. Егор повторил за ним. После телепортации немного кружилась голова и тошнило, но журналист старался не подавать виду. Как и наверняка Джон. Парни, отойдя от головокружения, быстро вскарабкались по светлым камням и спрятались за одним из нескольких огромных столбов разной высоты, образующих собой окружность. В центре окружности не активированный портал в настоящий мир, в тот мир, откуда парни родом, в тот мир, в который парни сильнее всего хотели вернуться. А на верхушках огромных столбов были парящие кристаллы, от которых к Эндер Дракону тянулись лечащие лучи. Писатель аккуратно высунулся из-за укрытия, осмотрелся и, тяжело дыша, вновь прильнул лопатками к холодному столбу. Он доложил: — У нас есть десять столбов, два из которых под решёткой, пятнадцать стрел, немного динамита, меч и огромный злобный Дракон. Что будем делать? — Ну… — протянул Линч, погружаясь в раздумья, — для начала нам нужно уничтожить кристаллы на столбах… — он ненадолго замолчал, поднял глаза на друга и продолжил, — стреляй. Егор еле заметно кивнул и выбежал из-за столба. Эндер Дракон тут же направился к нему, грозно рыча и томно выдыхая какой-то фиолетовый дым. Журналист ринулся вдоль острова, оббегая и проталкиваясь сквозь толпы Эндерменов. Он слышал, как с небольшим промежутком во времени взрывались кристаллы на столбах. «Молодец, Джон!» — мысленно ликовал Линч. Он даже начал улыбаться, на пару секунд забылся в радости и почти сразу об этом пожалел. Снова. Егор оступился, не заметив небольшой ямки, и упал. Дракон нагнал его слишком быстро, и фиолетовое дыхание обволокло незащищённую руку. Журналист закричал от боли, запрокинув голову и откатившись подальше от дыма. Он мутным взглядом посмотрел на руку. Она была вся красная, покрытая бордовыми волдырями, от неё исходил почти незаметный пар, а рукав до локтя вовсе разъело и ошмётками раскидало по светлым камням. Линч пялился на руку несколько секунд, каждой её живой клеточкой ощущал невыносимое жжение, чувствовал как щиплющие слёзы стекали по красным щекам. Он больше ничего не хотел. Ни сражаться с Драконом, ни возвращаться в свой мир, ни есть, ни пить, ни отдохнуть. Он глотал солёные слёзы, смотрел на дрожащую руку и ни о чём не думал. Егор будто выпал из жизни, провалился в никуда без возможности выбраться. Его смог вернуть только голос: — Линч! — хриплый, беспокойный, сломанный и почти сломленный, знакомый и родной голос Джона. Журналист даже дёрнулся. Он испуганными глазами посмотрел на друга, а потом сразу же на Эндер Дракона, вновь приближающегося после нескольких кругов. Линч понимал: писатель не сможет помочь. Он слишком далеко, он не успеет. Поэтому Егор начал делать. Просто делать, не думая, надеясь, что что-то получится. Рука потянулась за фонарём, вторая — за зажигалкой, несильное тепло и яркий свет обдали лицо, а после совсем рядом послышалось рычание Дракона. Журналист, зажмурив глаза, с отчаянным криком кинул фонарь. Тот разбился о морду Эндер Дракона, разлетевшись на осколки стекла и горящие капли керосина, а сам монстр с рёвом полетел в другую сторону. Линч вновь обрадовался, но быстро перестал, сосредоточившись и насторожившись. Он навсегда усвоил урок «не радуйся раньше времени». Егор, как мог, быстро вскочил и побежал обратно к Джону. Из-за боли кружилась голова и подкашивались ноги, как назло разболелась измученная лодыжка. «Да мать её!» — мысленно взвыл журналист, стараясь бежать хотя бы прямо. Он слышал биение собственного сердца, шаги отдавались пульсацией в висках, сушняк драл горло, холодный пот и слёзы мешали видеть. Добежав до друга, Линч без задней мысли свалился за столб. Он кое-как уселся, снял с пояса купленную писателем куртку и обвязал вокруг больной руки, рукава завязал на шее, закрепив руку в правильном положении. Егор знал, что так обычно делают при переломах, а не при ожогах, но искренне хотел верить, что это ему поможет. Он не успел толком отойти от шока, как Джон вернул его в суровую реальность неутешительным вопросом: — Остались только кристаллы под решётками, а я не такой уж меткий стрелок, чтобы попасть между прутьями. Что будем делать? — писатель взволнованно посмотрел на друга, ожидая ответа. Журналист хотел съязвить, мол: «Сам подумай», но понимал, что находится не в том положении. Битва с Эндер Драконом — не шутка, как и любая даже мельчайшая драка в мире Майнкрафта. В нём всё всегда заканчивается смертью. Чьей угодно. Задача парней: закончить битву смертью Эндер Дракона и Линч это понимал, поэтому он молча отвернулся и погрузился в раздумья. В голове всплыли слова Джона: «У нас есть десять столбов, два из которых под решёткой, пятнадцать стрел, немного динамита, меч и огромный злобный Дракон. Что будем делать?» Егор свёл брови, чувствуя, как близко он подбирается к какой-то хорошей идее. Пятнадцать стрел, немного динамита, меч… Немного динамита… Журналист резко вскинул голову, широко открыв глаза, и прикусил губу, чтобы случайно не вскрикнуть. Он вновь радовался раньше времени, но на этот раз просто не мог себя сдержать. Линч начал тараторить, стараясь звучать хотя бы внятно: — В общем, привяжи динамит к стрелам и мне дай один, — он вытянул не обожжённую руку, в которую без слов вложили взрывчатку, — сейчас, я дам зажигалку, и ты разорвёшь эти решётки к чёртовой матери, а покончу с Драконом. — Егор перевесил чужой фонарь себе на пояс и поджёг, после протянул зажигалку. Писатель взял её, убрал в карман, молча кивнул и принялся выполнять сказанное. Журналист снова ринулся отвлекать Эндер Дракона. Сотрясающий воздух рёв, шумные взмахи огромных крыльев, фиолетовый дым-дыхание и бесконечные пары длинных чёрных ног, загораживающие проход. Линч переживал это снова. Он услышал один взрыв. Яркий, оглушающий, раскидывающий вокруг себя даже сам воздух, властный и опасный. Сигнал о том, что оставалось совсем немного. Егор крепко сжимал в руке динамит, ожидая, когда и он сможет проявить себя. Прогремел второй взрыв. Ещё более яркий, более оглушающий, властный и опасный. Ещё один сигнал, на этот раз о том, что пора заканчивать. Журналист резко остановился. Даже он не ожидал от себя такой реакции, но задерживаться на этой мысли не стал. Он начал размахивать рукой и громко кричать: — Давай, тварь, я здесь! Иди сюда, мать твою! И Дракон, будто повинуясь, направился прямо на него. Чрезмерно гордое и самоуверенное существо. Линч быстрым движением поджёг фитиль об огонь фонаря и стал ждать. Руки предательски подрагивали, ноги непослушно сгибались, волнение внутри разливалось морским штормом, самой страшной бурей, но Егор упорно неподвижно стоял, выжидая нужного момента, высчитывая секунды до взрыва. Он кинул динамит со всей силы, когда морда Эндер Дракона оказалась достаточно близко, и побежал со всех ног прочь, подальше от шипящего подожжённого фитиля. Взрыв прогремел слишком близко, журналиста отбросило взрывной волной. В ушах застыл противный звон, взгляд темнел и временами возвращался в норму, всё тело ломило как после суровой тренировки, голова кружилась и заставляла теряться в пространстве. Линч понял, что не сможет подняться. Он слишком устал, он больше не может. Совсем. Прикосновение тёплых рук в который раз подарило надежду. Они аккуратно перевернули Егора на спину, подхватили под лопатки и коленки, подняли и понесли куда-то. Они дрожали, им явно было тяжело, но почему-то журналист был уверен, что они никогда его не уронят. Он слышал над собой дыхание, усталое и сбитое. Дыхание тёплых рук, дыхание Джона. Дыхание того, кто уже много раз мог перестать дышать и кто делает всё возможное, чтобы Линч не перестал. Егор вдруг почувствовал резкий и быстрый подъём, от которого писатель вздохнул ещё труднее, и почти сразу такой же резкий спуск, падение, на котором дыхание обоих замерло. *** Линч не заметил, как проснулся. Он понял это, только когда щека начала чувствовать холод стола. Егор поднял голову. Лодыжку свело несколько секундной судорогой, после чего в ней начала пульсировать ноющая боль, обожжённую руку будто обхватили и крепко-крепко сжали чьи-то огромные горячие ладони. Журналист кривился от всей этой боли, сдержанно шипя сквозь сжатые зубы. Он далеко не сразу понял, что находится дома. Что сидит на родном кресле, что через окна в лицо бьют привычные солнечные лучи, что его окружает знакомая мебель и стены, что он сидит перед любимым стареньким компьютером. Он гудит, будто собираясь взорваться от долгой работы, экран монитора погас. Линч посмотрел в него, в чёрный запылённый экран. В нём он увидел отражение себя. Очень изменившегося себя. Грязные волосы вились гнездом и смешно топорщились во все стороны, лицо измазано в какой-то грязи и всё покрыто мелкими синяками и ссадинами, скулы и подбородок обросли тёмной щетиной, прибавляющей к настоящему возрасту Егора нереальные лет двадцать, губы потрескались и покрылись уродливыми ранками, ногти заметно сильно отрасли, все пальцы тоже испачкались в какой-то земле, кожа стала болезненно бледной, почти прозрачной, что даже на лице виднелись синие дорожки вен. Журналист застыл, не отрывая взгляда от своего отражения. Он не понимал, кто смотрит на него из погасшего экрана монитора. Он не узнавал этого человека, он его не знал. Это был совершенно другой Егор Линч, незнакомый, чужой. И журналист не мог в это поверить. В то, что другой мир может настолько изменить его, да и других людей тоже. Он видел, как изменялся Джон, как обрастал щетиной и бледнел. Но себя-то он не видел. Он запомнил себя одним, а через не слишком долгое время увидел в отражении даже не себя. Линч заплакал. Он этого не хотел, но слёзы сами полились из глаз крупными каплями, непрерывным и неостановимым потоком. Он пытался вытирать их, задирал голову и старался успокоиться, но слёзы упорно продолжали литься. А потом Егор засмеялся. Снова невольно, снова пытаясь это остановить. Смех вырывался из груди обрывками, въедался в воздух и отпечатывался в памяти, нервный и почти безумный. Журналист перестал пытаться. Он плакал и смеялся, хватаясь за грудь и за голову, скручиваясь под столом и растягиваясь на спинке кресла, ожидая, когда это закончится. Нервный срыв продолжался ещё несколько минут, пока наконец не отступил. Линч тяжело дышал, пытаясь хотя бы что-то понять. Как вдруг он вспомнил писателя. Вспомнил, что ему не легче, представил, как тот тоже бьётся в истерике где-то в углу своей маленькой квартирки, и схватился за телефон, лежащий на столе. В верхнем углу светился значок батареи с не утешающей цифрой «4». Егор начал действовать ещё быстрее. Он нервно тыкал пальцами по клавишам, пытаясь разблокировать устройство, но постоянно промахивался, отнимая у себя время. Наконец, разблокировав телефон, журналист зашёл в «Контакты» и нажал на первый же номер, подписанный как «Джон». — Джон! Джон, ты как? — взволнованно крикнул Линч в трубку, когда гудки прекратились и на звонок ответили. Ему ответил родной, спокойный, почти весёлый голос: — Порядок. А ты?