Часть 1

Песня к главе — Дима Билан «На берегу неба» Дочь майора. Сентябрьское утро выдалось на редкость тихим — словно город ещё не проснулся, хотя стрелки часов давно перевалили за восемь. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, раскрашивая лужи после ночного дождя в тусклое золото. У здания УВД с облупившейся краской на фасаде и вечно подтекающим козырьком над входом уже курили двое оперативников, зябко кутаясь в форменные куртки. Дарья Николаевна Коробицына стояла у входа, нервно теребя ремешок сумки, и смотрела на массивные двери, за которыми начиналась её новая жизнь. Вернее — жизнь, которую для неё выбрал отец. — Ну что, Даш, готова? — Николай Степанович Коробицын, майор полиции, поправил фуражку и внимательно посмотрел на дочь. В его голосе звучала та особая смесь строгости и нежности, которая бывает только у отцов, в одиночку поднимающих детей. — Ты это… не волнуйся. Ребята у меня толковые, примут. Дарья хмыкнула, поправляя тёмные волосы, собранные в низкий хвост. Сегодня она специально оделась подчёркнуто скромно: тёмные джинсы, белая рубашка, пиджак. Никаких лишних украшений, никакой вызывающей косметики. Только глаза — большие, карие, — выдавали бурю эмоций, которую она изо всех сил пыталась запрятать поглубже. — Готова, пап. Не маленькая уже, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Тем более я не просто так четыре года отучилась. Диплом-то красный. — Вот и умница, — Коробицын чуть улыбнулся, что с ним случалось нечасто, и первым шагнул к дверям. — Пошли, проведу тебя к Завьялову. Он у нас порядок любит, так что — без фокусов. Внутри пахло казённым кофе, старыми бумагами и чем-то ещё — тем самым запахом, который, казалось, навечно въелся в стены любого полицейского участка. Дежурный на входе приветственно кивнул майору и с любопытством посмотрел на его спутницу. Кабинет начальника УВД находился на втором этаже. Табличка «Подполковник полиции Завьялов Р.Е.» сияла идеальной чистотой — под стать хозяину кабинета, который встретил их стоя, будто всё это время ждал доклада. Роман Евгеньевич Завьялов выглядел именно так, как Даша представляла себе настоящего офицера: прямая спина, аккуратно подстриженные седеющие волосы, отутюженный китель без единой складки. Он не улыбался, но и не хмурился — просто смотрел оценивающе, спокойно, как человек, привыкший принимать решения и нести за них ответственность. — Майор Коробицын, разрешите доложить? — начал было Николай Степанович по всей форме, но Завьялов лишь махнул рукой: — Брось, Степаныч, без церемоний. — Он перевёл взгляд на Дарью. — Значит, это и есть твоя дочь? Та самая, с красным дипломом? — Она самая, — кивнул Коробицын. — Дарья Николаевна Коробицына. Рекомендую как грамотного специалиста и… — И как твою дочь, — закончил Завьялов с лёгкой, едва заметной иронией в голосе. — Это я уже понял. Ну что ж, Дарья Николаевна, присаживайтесь. Разговор будет коротким, но важным. Даша опустилась на стул, стараясь держать спину ровно — прямо как учил отец. Завьялов сел напротив, сложил руки на столе и заговорил — негромко, но весомо, так, что каждое слово будто впечатывалось в воздух: — Работа в уголовном розыске — не то, что пишут в учебниках. Здесь нет правильных ответов на все вопросы. Здесь люди, их судьбы, их ошибки. Вы будете работать с документами, с информацией, с живыми людьми — и я надеюсь, вы понимаете, что блат здесь не поможет. Только дисциплина, только профессионализм. Ваш отец за вас поручился, и я ему доверяю. Не подведите. — Я понимаю, товарищ подполковник, — ответила Даша, и голос её почти не дрогнул. — Я не собираюсь никого подводить. Завьялов посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, потом кивнул — сухо, по-деловому: — Добро пожаловать в отдел, Коробицына. Степаныч, проводи её к операм. Пусть Скворцов и Окунев введут в курс дела. Когда они вышли в коридор, Даша выдохнула. Отец заметил это и усмехнулся: — Что, напугал? — Есть немного, — призналась она. — У него взгляд такой, будто насквозь видит. — А ты как думала? — Коробицын пожал плечами. — Завьялов — мужик жёсткий, но справедливый. Если пообещала не подвести — держи слово. Он этого не забывает. Кабинет, куда он её привёл, оказался небольшим, но уютным по-своему. Три стола, стеллажи с папками, видавшая виды кофеварка на подоконнике и плакат «Их разыскивает полиция» на стене. Двое мужчин, сидевших за столами, при появлении майора с незнакомкой синхронно подняли головы. — Знакомьтесь, орлы, — объявил Коробицын. — Дарья Николаевна Коробицына, новый сотрудник. Будет помогать с документацией и не только. Прошу любить и жаловать. — О, так это та самая дочь майора, — расплылся в улыбке Сергей Скворцов, поднимаясь со стула. Он оказался крепким мужчиной лет тридцати пяти с открытым, располагающим лицом и живым блеском в глазах. — А мы уже наслышаны. Капитан Скворцов, можно просто Сергей. А это вон тот хмурый товарищ — Егор Окунев. — Я не хмурый, я сосредоточенный, — фыркнул Окунев, тоже поднимаясь. Он выглядел чуть моложе напарника, покрепче в плечах, и улыбка у него была мягче, добрее. — Старший лейтенант Окунев. Можно просто Егор. Добро пожаловать, Дарья. — Можно Даша, — она невольно улыбнулась в ответ. Эти двое сразу показались ей теми людьми, с которыми не будет тягостного молчания в перерывах. Коробицын, убедившись, что первое знакомство состоялось, кивнул и ушёл по делам, а Даша осталась осваиваться. Её стол оказался у окна — небольшой, но аккуратный, с новеньким компьютером и стопкой пустых папок. — Значит так, — Скворцов плюхнулся на свой стул и жестом предложил ей сесть. — Работа у нас простая: мы ловим, ты систематизируешь. Документы, отчёты, база данных — всё это теперь твоё. Справишься? — Справлюсь, — кивнула Даша. — А если что-то пойдёт не так, — встрял Окунев, доставая откуда-то кружку с дымящимся кофе, — мы тебя прикроем. Буквально и фигурально. У нас коллектив, знаешь ли, боевой. Иногда даже чересчур. Особенно когда Серёга голодный — он тогда злой, как собака. — Я не злой, я продуктивный, — отмахнулся Скворцов. — Кстати, насчёт продуктивности: ты здание-то видела? Егор, будь человеком, покажи девушке, где у нас что. А то заплутает ещё в лабиринтах правосудия. — Есть, командир, — Окунев шутливо отдал честь и повернулся к Даше. — Пошли, экскурсия по местным достопримечательностям. Спойлер: ничего интересного, но знать надо. Они вышли в коридор, и началась та самая экскурсия. Окунев шагал неторопливо, показывая двери и давая короткие, иногда смешные комментарии. — Здесь у нас буфет. Кофе отвратительный, но дешёвый. Булочки ничего так, но лучше брать с собой. Здесь — «предбанник» к кабинету Завьялова, лучше без дела не соваться. Тут архив. Там живёт паук по кличке Фёдор Михайлович, не пугайся. А это — комната отдыха. Диван старый, но на нём можно спать. Проверено лично. — И часто приходится спать на диване? — Даша усмехнулась. — Бывает, — Окунев пожал плечами. — Когда дежурство затягивается, а домой ехать смысла нет. Но ты не волнуйся, тебя пока в ночные смены не поставят. — Я и не волнуюсь. — Это пока, — он вдруг остановился и посмотрел на неё серьёзно. — Слушай, Даш… У нас работа нервная. Иногда кажется, что всё, сил больше нет. Но если что — можешь на нас рассчитывать. Мы с Серёгой людей не бросаем. Она кивнула, не зная, что ответить. Такая простая, искренняя поддержка от почти незнакомого человека тронула больше, чем она ожидала. Когда они вернулись, Скворцов уже разложил на её столе несколько папок. — Всё, экскурсия окончена, начинаем трудовые будни, — объявил он. — Вот это — текущие дела. В основном документация: сводки, заявления, отчёты. Я введу тебя в курс, расскажу, что и как заполнять. Ничего сложного, но если ошибёшься — Завьялов будет недоволен. А недовольный Завьялов — это, знаешь ли, маленький апокалипсис местного масштаба. — Серёга у нас мастер преувеличений, — хмыкнул Окунев. — Но в целом — да. Лучше не ошибаться. День пролетел незаметно. Даша с головой ушла в работу: разбирала папки, вчитывалась в сухие строчки протоколов, задавала вопросы. Скворцов объяснял терпеливо, иногда пересыпая пояснения шутками и историями из практики. Окунев время от времени вставлял свои комментарии, и между ними завязывались короткие, но живые перепалки — беззлобные, по-товарищески тёплые. К концу рабочего дня за окном снова начал накрапывать дождь. Даша откинулась на спинку стула и впервые за несколько часов выдохнула, осознавая, что первый день позади. — Ну что, Коробицына, живая? — поинтересовался Скворцов, накидывая куртку. — Живая, — улыбнулась она. — Даже почти не уставшая. — Это пока, — он подмигнул. — Завтра будет интереснее. Всегда интереснее. — Не пугай человека, — Окунев легонько ткнул его в плечо. — До завтра, Даш. Если что — мы тут. Они ушли, и в кабинете стало тихо. Даша ещё немного посидела, глядя в окно на мокнущие под дождём машины, на редких прохожих, спешащих по своим делам. Где-то в коридоре послышались шаги — наверное, отец заканчивал свои дела. Первый рабочий день завершился. Впереди было много неизвестного, возможно — трудного. Но почему-то сейчас, в этом маленьком кабинете с запахом старой бумаги и перегоревшего кофе, она впервые за долгое время чувствовала, что всё может получиться.