2 варианта|6

Она не была уверена, что поступает правильно. Стоя перед дверью, Катя слышала, как колотится сердце. Где-то там, за этим куском дерева, был он. Антон. Тот, кто вытащил её из-под кровати. Тот, кто связал её в подвале. Тот, кто провёл ножом по её щеке. Она подняла руку. Опустила. Подняла снова. — Трусиха, - прошептала она себе под нос. И постучала. Три тихих, неуверенных удара. Дверь даже не заперта - она просто открылась внутрь от прикосновения костяшек. Или была приоткрыта? Катя не успела понять. На пороге стоял Антон. В простых домашних штанах, растянутой футболке и носках. Никакой маски. Никакого оружия. Просто уставший парень с тёмными кругами под глазами и с  ссадиной на виске - от её удара лампой. Внутри у Кати всё сжалось. — Проходи, -  сказал он буднично и отошёл в сторону, освобождая проход. Она переступила порог. Коридор был обычным - вешалка, обувь, запах домашней еды. Совсем не похоже на логово маньяка. — Чай, кофе будешь? - спросил Антон, закрывая дверь. Катя напряглась. Рука в кармане сжала баллончик. — Нет, - сказала она слишком быстро.  — Не хочу. Антон посмотрел на неё, прищурился. Она отвела взгляд. А вдруг он подсыплет что-нибудь? - пронеслось в голове. Усыпит. Свяжет. Опять. Снова. — Как хочешь, - пожал он плечами и пошёл вперёд. Они поднялись на второй этаж - лестница была узкой, старой, скрипела под ногами. Катя чувствовала себя так, будто её ведут на казнь. Каждый шаг давался с трудом, но остановиться было нельзя.  Комната Антона оказалась почти пустой. Письменный стол, стул, кровать, книжный шкаф. Много, очень много различных плакатов, разнообразных безделушек, фигурак.  на столе - стопка учебников и тетрадей. Математика. Катя заметила краем глаза. Он сел на стул. Она -  на край кровати, ближе к выходу, чтобы можно было вскочить. — Что хотела? - спросил Антон, сложив руки на груди. Катя смотрела в пол. Слова давались с трудом. Она прокручивала в голове заготовленную речь -  всё, что собиралась сказать по дороге сюда. Но сейчас, когда он сидел напротив, живой, настоящий, не выдуманный, все слова вылетели из головы. — Извиниться, -  сказала она наконец. Тише, чем планировала. Почти шёпотом. Антон молчал. Она подняла глаза - он смотрел на неё внимательно, не отрываясь, будто ждал продолжения. — За то, что... -  Катя сглотнула. Ком в горле мешал говорить.  — За сплетни. Про тебя. Про твою маму. За всё. Она замолчала. Тишина затягивалась. Катя чувствовала, как по спине течёт холодный пот. Под водолазкой выступили мурашки - не от холода, от напряжения. От его взгляда. Антон пилил её глазами, не отводя, не моргая, и это было страшнее любого крика. — Это всё? - спросил он наконец.  — Твое прости ничего не изменит. Катя сидела на краю кровати, вцепившись в край матраса. Внутри всё колотилось - сердце стучало где-то в горле, в висках, в груди. Она не могла понять, от страха это или от чего-то другого. Возможно от того, что он сидел так близко. На самом деле ей хотелось признаться. Сказать правду. Всю. Про то, что все эти колкости, все сплетни, все ядовитые замечания в его сторону - они были не потому, что она ненавидела его. А потому что он был единственным, кто не обращал на неё внимания. Кто смотрел сквозь неё. Кого нельзя было задеть, потому что ему было всё равно. А она хотела, чтобы ему не было всё равно. Она хотела, чтобы он смотрел. Она была слишком хитра, но слишком слаба, чтобы сказать это словами. Слишком напугана. Слишком раздавлена тем, что случилось в подвале. Слишком унижена тем, что после всего этого она всё ещё сидит на его кровати между ними нету и метра, а вдруг он сейчас набросится на неё, убьет или ещё что похуже.. Катя дрожала. Молча. Антон не двигался. Только смотрел. Сверлил её взглядом. Этот взгляд проходил сквозь водолазку, сквозь кожу, сквозь рёбра -  прямо туда, где сердце билось как бешеное. — Чего ты дрожишь? - спросил он тихо.  — Боишься? Она не ответила. — Или хочешь еще что то мне рассказать, но боишься? Он сказал это спокойно, буднично. Как всегда. Но от этих слов у Кати перехватило дыхание. Она подняла глаза. Его лицо было в полуметре. Губы чуть приоткрыты. Взгляд -  уже не пустой, нет. Внутри загорелось что-то новое. Тёмное. Симпатизирующие?.   — Не молчи, - сказал он. — Я не знаю, - выдавила она. Голос сел до шёпота.  — Я не знаю, я не могу.. — А я знаю, -  он наклонился ближе. Голос стал тише, почти шёпотом.  — А знала бы ты, как ты меня бесишь... Катя зажмурилась. Внутри всё оборвалось. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле -  часто, панически, вырываясь наружу. Она машинально потянулась в карман. За баллончиком. За единственной защитой, которую мать заставила взять с собой. За маленькой пластиковой бутылочкой, внутри которой был перцовый аэрозоль  - жалкая, но всё же надежда. Пальцы скользнули по карману. Пусто. Второй карман. Тоже пусто. Баллончика не было. Катя открыла глаза. Антон сидел на корточках перед ней - так близко, что она видела каждую ресницу. Его лицо было спокойным. Почти расслабленным. В уголках губ застыла странная полуулыбка - не злая, не насмешливая. Какая-то... понимающая. Он медленно вытащил руку из кармана своих штанов. В пальцах - чёрный цилиндрик. Её баллончик. — Не это ли ищешь? - спросил он. Катя уставилась на баллончик. Потом на его лицо. Потом снова на баллончик. — Когда? - выдохнула она. — Когда ты поднималась по ступенькам, — ответил Антон  — Ты была в куртке. Я шёл сзади. Ты даже не заметила. Он покрутил баллончик в пальцах, посмотрел на него, как на диковинку. — Перцовый, - сказал он.  — Хороший выбор. Только от меня бы не спасло.  Он положил баллончик на подоконник - подальше от неё, но и не пряча. — Можешь забрать, когда пойдёшь домой, - сказал он.  —  А пока... знаешь, с самого , и ещё с шестого класса, ты мне понравилась, точнее как, понравилось внешне, но твой больной характер, я даже не знаю кто вытерпит, дай бог найдётся такой сумасшедший, я тебе предлагаю выбор, переспишь со мной и я от тебя отстану, не переспишь в следующую судную ночь тебя не станет, даю тебе 5 минут на подумать…