Глава 7: Гроза над Ост-ин-Эдиль

Мирный триумф Ривенделла подошел к концу в 1697 году Второй Эпохи. Обман Сауронена, скрывавшегося под маской Аннатара, раскрылся: Келебримбор осознал, что создал Кольца Власти для чудовища, и захлопнул ловушку . Разобщенные эльфийские королевства содрогнулись, когда бесчисленные легионы орков, троллей и темных тварей хлынули в Эриадор, стирая с лица земли цветущие земли Эрегиона . Верховный Король Гил-Галад выслал из Линдона арьергард под командованием Глорфинделя . Но на этот раз золотоволосый лорд шел на войну не один. Рядом с ним на могучем белом коне ехала Цянь Жэньсюэ. На ней больше не было шелков Ривенделла — её тело облегали изящные, переплавленные эльфийскими кузнецами доспехи из митрила и золота. За её спиной были плотно сложены шесть ангельских крыльев, укрытые тяжелым походным плащом. В её руке покоился Меч Священного Света, чей клинок ковался в самом Храме Ангела, но теперь был перекален в кузнях Элронда с добавлением эльфийской серебряной стали. Она ехала молча, её золотые глаза холодно сканировали горизонт. На Боевом Континенте она вела в бой Легионы Храма, но здесь лица её солдат были другими: бессмертные, прекрасные эльфы, шедшие на смерть с меланхоличными песнями на устах. — Они поют, потому что знают: Валинор ждет их, если они падут, — раздался в её сознании спокойный мысленный голос Глорфинделя. Он ехал стремя в стремя, его рука в латной перчатке на мгновение сжала её ладонь. — А за что бьешься ты, любовь моя? Жэньсюэ повернула к нему голову, и её губы тронула слабая, но твердая улыбка. — Я больше не бьюсь за власть или трон, Глорфиндель. В моем прошлом мире я проиграла, потому что у меня не было дома, который хотелось бы защищать. Теперь он у меня есть. Я бьюсь за Ривенделл. И за тебя. Когда их объединенное войско достигло окраин Ост-ин-Эдиль (столицы Эрегиона), город уже пылал. Небо заволокло угольно-черным дымом, сквозь который пробивались ядовитые зеленые и багровые вспышки темного колдовства. Саурон лично вел осаду, вырезая эльфийских мастеров у ворот их собственных кузниц . — В атаку! — зычный, чистый голос Глорфинделя перекрыл грохот битвы, и его меч взметнулся вверх, сияя нездешним светом Амана. Эльфийская конница лавиной обрушилась на фланг армии орков. Жэньсюэ рванулась вперед вместе с ним. Она сбросила походный плащ, и её шесть крыльев с оглушительным свистом расправились, подняв её над полем боя. Она больше не была беспомощной калекой. Её меридианы духа, напитавшись магией Средиземья, сработали как идеальный проводник. — Первая способность Ангела: Божественный порыв! — инстинктивно выкрикнула она на языке Боевого Континента. Мощный взмах шести золотых крыльев породил ураганный ветер, насыщенный святым пламенем Арды. Волна огня буквально испарила первую линию орочьих лучников, обращая их доспехи в жидкий шлак. Эльфы Линдона замерли в благоговейном шоке: над ними парила крылатая дева, прекрасная и грозная, словно сама Валиэ Вана, сошедшая покарать тьму. Жэньсюэ и Глорфиндель работали в идеальном тандеме, который они оттачивали на тренировочной площадке Ривенделла. Везде, где орки пытались окружить золотого эльфа, сверху падала сияющая комета, выжигая врагов дотла. Везде, где Жэньсюэ слишком глубоко увязала в рядах троллей, клинок Глорфинделя расчищал ей пространство, двигаясь в безупречном, смертоносном ритме. Но Тёмный Лорд ждал этого. Из самого центра пылающего города, расталкивая собственных солдат, выступила исполинская фигура в черных доспехах, от которых исходил удушающий холод. Саурон. В его руке был массивный черный молот, а на пальце... на пальце еще не было Единого Кольца, но его личная ментальная сила Майа была сокрушительной. Саурон остановил свой пылающий взор на Цянь Жэньсюэ. Он почувствовал её чужеродную божественную искру. Для него она была аномалией, угрозой его абсолютному порядку в Средиземье. Тёмный Лорд не стал атаковать сталью. Он поднял левую руку, и из его черной перчатки вырвался ментальный импульс чудовищной, первобытной силы — Оскверняющий Шёпот. Этот удар был направлен не на тело Жэньсюэ, а на её израненную душу. Пространство вокруг неё мгновенно потемнело. Солнечный свет исчез. Жэньсюэ закричала, хватаясь за голову, её крылья судорожно забились, теряя высоту. В её разум, пробивая с трудом восстановленные щиты, хлынули кошмары, усиленные волей Саурона. «Ты проиграла, Жэньсюэ...» — гремел в её ушах издевательский голос Тан Сана. Перед её глазами соткался призрак разрушенного Алтаря Ангела. «Твой дедушка умер зря! Ты бездарное, ничтожное дитя, которое может только терять тех, кто её любит!» — Нет... убирайся из моей головы! — кричала она, падая на колени на окровавленную землю среди трупов. Её святое пламя начало чернеть, превращаясь в неуправляемый огонь саморазрушения. Из её носа и ушей хлынула золотая кровь. В иллюзии Саурона перед ней появилась Биби Донг. Она смотрела на неё с ледяным презрением и смеялась: «Ты никогда не была нужна мне, Жэньсюэ. Ты просто ошибка. И в этом мире тебя тоже выбросят, как сломанную игрушку». Сила Саурона ломала её волю, заставляя её меридианы духа снова взрываться изнутри. Тёмный Лорд медленно подходил к беззащитной девушке, занося над её головой свой сокрушительный молот, чтобы навсегда погасить чужеродный свет. «Дедушка... мне страшно. Я снова всё потеряла», — мысленно прошептала Жэньсюэ, готовая сдаться и принять смерть. — ЖЭНЬСЮЭ! — этот крик не был мысленным. Он разорвал иллюзию Саурона, как чистая молния разрывает грозовые тучи. Прежде чем черный молот Тёмного Лорда опустился на голову золотой девы, перед ней соткался силуэт. Глорфиндель. Он пробился через ряды элитной гвардии орков, видя, что его любимая умирает в ментальной агонии. Эльфийский лорд принял удар Саурона на свой щит. Раздался оглушительный звон. Древний митриловый щит нолдор разлетелся на тысячи осколков. Сила удара Майа была такова, что Глорфиндель отлетел назад, его доспехи на груди смялись, а изо рта брызнула алая кровь. Его эльфийское тело было тяжело ранено, он упал на одно колено прямо перед Жэньсюэ, закрывая её собой от Саурона. Но даже умирая, Глорфиндель не сдался. Он обернулся к ней. Из-под его шлема струилась кровь, но его глаза... его глаза по-прежнему излучали тот самый скрытый, вечный свет Амана, который когда-то вернул её к жизни. — Смотри... на меня... Жэньсюэ, — его мысленный голос в её сознании был слабым, но невероятно теплым, наполненным безграничной любовью. — Не слушай тьму. Твой дедушка любил тебя. И я люблю тебя. Наш свет... не принадлежит прошлому. Он принадлежит будущему. Живи... ради нас. Видя, как этот золотоволосый эльф — единственный человек, который принял её со всеми её грехами и шрамами, который подарил ей дом и исцеление, — сейчас умирает ради неё, Цянь Жэньсюэ испытала ментальный катарсис. В глубине её сознания иллюзии Саурона начали трескаться и осыпаться прахом. Сквозь темноту она словно увидела призрачную, теплую фигуру своего дедушки Цянь Даолю. Старец мягко улыбался ей, кладя руку на её плечо: «Дитя мое, твоя божественность была не в Храме. Твой истинный свет рождается тогда, когда тебе есть кого защищать. Будь сильной. Ради него». Страх исчез. Вина исчезла. Гордость Цянь Жэньсюэ переродилась из эгоистичного желания править в священную, непреклонную ярость защиты. — САУРОН! — её крик сотряс основы Эрегиона. Жэньсюэ поднялась с колен. Её меридианы духа мгновенно перестроились, полностью слившись с первозданной магией Арды, словно Тайная Заглавная Сила Эру Илуватара признала её своей дочерью. За её спиной с оглушительным, громоподобным треском раскрылись шесть ослепительных крыльев. Но теперь они горели не просто золотом — они сияли чистейшим, невыносимым белым светом, вобравшим в себя всю силу Солнца Арды и Древ Валинора. Она протянула руку в небо. — Девятая способность Ангела: Божественное Пробуждение Арды! С небес, пробивая черные тучи Саурона, обрушился колоссальный столб священного белого пламени. В её руке соткался истинный Меч Ангела, увеличившийся в размерах и объятый бушующим огнем очищения. Жэньсюэ взмыла ввысь, став похожей на разгневанного Валара. Саурон отступил на шаг, впервые в своей жизни почувствовав первобытный, обжигающий страх перед силой, которую он не мог просчитать. Она опустила меч вниз. Сокрушительный удар Святого Пламени разрезал поле боя пополам. Земля разверзлась, и волна белого огня хлынула во все стороны, мгновенно обращая в пепел тысячи орков и троллей, очищая оскверненную землю Эрегиона. Саурон принял удар на свой молот, но сила Жэньсюэ, подпитанная её любовью и праведным гневом, буквально отбросила Тёмного Лорда назад, заставив его черную броню дымиться и трескаться. Саурон понял, что битва проиграна, и его тень начала спешно отступать на юг, уводя остатки разбитой армии . Жэньсюэ стремительно опустилась на землю и подбежала к упавшему Глорфинделю. Она упала перед ним на колени, её крылья бережно накрыли их обоих от дыма и гари. Она сорвала с него разбитый шлем и прижала его голову к своей груди, направляя всё свое новое, очищенное тепло в его раны. — Ты обещал... ты обещал, что мы встретим тьму вместе, — шептала она, и её слезы, падая на его лицо, светились золотом, затягивая его страшные раны. — Не смей оставлять меня, золотоволосый эльф. Мой дом там, где ты. Глорфиндель тяжело вздохнул, его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. В них отражалось её прекрасное, заплаканное лицо и ослепительное сияние шести её крыльев. Он слабо улыбнулся и поднял руку, касаясь её щеки. — Я никуда... не уйду, мой Ангел, — тихо ответил он. — Наша история только начинается.