Дополнительная глава 2 Золотые плоды вечности

Годы после свадьбы текли для Цянь Жэньсюэ и Глорфинделя подобно чистой горной реке. В новопостроенном Ривенделле, сокрытом в ущельях Мглистых гор, у них появился собственный уединенный дом — изящное здание из белого камня, окруженное садами серебряных лилий и золотых роз, напоминавших Жэньсюэ о её происхождении. Их повседневная жизнь была соткана из глубокой, зрелой любви, которая с каждым днем становилась лишь крепче. Жэньсюэ больше не тяготилась прошлым. Меланхоличный покой эльфов она разбавляла своей южной, пламенной энергией. Днем они часто тренировались вместе на клинках, и эти поединки по-прежнему оставались их личным, страстным языком общения. Вечерами они читали древние свитки Нолдор, и Жэньсюэ с мягкой улыбкой слушала, как Глорфиндель учит её правильному произношению квенья. Но за пределами тренировочных площадок их жизнь была наполнена неугасающим взаимным желанием. Каждая их ночь в уединенной спальне под куполом звезд была такой же горячей, как и первая брачная. Глорфиндель оставался безумно внимательным, но властным любовником, а Жэньсюэ полностью отдавалась своей страстной натуре. Её шесть крыльев по-прежнему служили им живым, сияющим коконом, укрывающим их интимный мир от чужих глаз. ------------------------------ Однако спустя пару веков счастливой жизни Жэньсюэ начала замечать странные перемены в своем теле и духе. Сначала это проявилось в резких перепадах настроения. Обычно собранная, хладнокровная и гордая, она поймала себя на том, что расплакалась, слушая меланхоличную песню эльфийского барда о падающей листве — то, что раньше вызвало бы у неё лишь легкую усмешку. Спустя день она, напротив, впала в необъяснимый гнев на бедного эльфа-садовника, который случайно пересадил её любимые золотые розы слишком близко к тени. Дальше изменились её вкусы. Прежде неприхотливая в еде, Жэньсюэ вдруг почувствовала дикий, почти звериный аппетит. Её меридианы духа требовали колоссального количества энергии, и эльфийские легкие лембасы и фрукты больше не насыщали её. Ей безумно захотелось острой, пряной пищи, напоминавшей блюда Небесной Империи Боевого Континента, и Глорфинделю приходилось лично отправлять патрули к границам людских поселений, чтобы раздобыть редкие восточные специи. Но самым удивительным стало то, что во время супружеского долга её страсть и плотское влечение возросли в разы. Её кожа стала невероятно чувствительной, а её святое пламя внутри меридианов пульсировало так сильно, что при каждом прикосновении мужа она буквально сгорала от вожделения, требуя Глорфинделя жестче, глубже и чаще, чем обычно. Она сидела у зеркала, бережно расчесывая золотые волосы, когда в комнату вошел Глорфиндель. Его лицо было бледным и встревоженным. Будучи древним эльфом, он чутко улавливал любые колебания энергии, и в последнее время аура его жены пугала его. Она была хаотичной, слишком горячей и... тяжелой. — Жэньсюэ, любовь моя, — он подошел со спины, бережно опуская ладони на её плечи. Его мысленный голос был полон глубокого волнения. — Твои меридианы... они ведут себя странно. Элронд заметил, что твой свет пульсирует в ином ритме. Ты не ранена? Тёмная магия Сауронена не могла оставить скрытый след? Жэньсюэ повернулась к нему. На её губах блуждала растерянная, но мягкая улыбка. Она взяла его большую, теплую ладонь и медленно опустила её ниже, на свой плоский, подтянутый живот, под которым сейчас концентрировался эпицентр её бушующего золотого пламени. — Саурон здесь ни при чем, мой лорд, — тихо произнесла она вслух, глядя ему прямо в глаза. — Послушай своим духовным зрением. Там... внутри. Глорфиндель замер. Он закрыл глаза и направил скрытый свет Амана сквозь ладонь, погружаясь в её духовное море. И в ту же секунду его древнее сердце пропустило удар. Там, в самом центре её божественного лона, окутанная коконом из белого эльфийского света и золотого ангельского пламени, билась крошечная, но невероятно сильная вторая жизнь. Это была чистая, незамутненная искра, соединившая в себе кровь Серафима и Высшего Эльфа. Глорфиндель резко распахнул глаза. Мудрый воин, переживший гибель Гондолина и суд Валар, сейчас выглядел как испуганный, ошеломленный юноша. Его дыхание перехватило. Эльфы размножались крайне редко, а уж зачатие между эльфом и божеством из другого мира считалось чем-то абсолютно невозможным, чудом, превосходящим даже создание Сильмариллов. — Ты... ты носишь дитя? — прошептал он, и его голос сорвался. В его глазах блеснули слезы безграничного, оглушительного счастья. — Да, — Жэньсюэ поднялась и крепко обняла его за шею, утыкаясь носом в его плечо. Её крылья мягко сомкнулись вокруг них. — В моем прошлом мире у меня не было шанса узнать, что такое настоящая семья. Моя мать ненавидела меня. Но это дитя... оно рождено из нашей любви, Глорфиндель. Оно будет окружено светом, которого у меня никогда не было. Глорфиндель подхватил её на руки, кружа по комнате и осыпая её лицо, глаза и губы трепетными поцелуями. Весь его страх испарился, уступая место первобытной, защищающей гордости отца. ------------------------------ Беременность длилась дольше, чем у смертных, и каждый месяц Жэньсюэ расцветала всё ярче. Её шесть крыльев увеличились в размахе, а золотые линии на теле светились даже сквозь одежду. Глорфиндель не отходил от неё ни на шаг, окружив супругу такой заботой, что Элронд лишь по-доброму подшучивал над обычно суровым воителем. И вот, в ночь, когда над Ривенделлом взошла ослепительно яркая, чистая луна, пришло время. Роды были тяжелыми — божественная энергия ребенка требовала колоссальных сил. Жэньсюэ кричала, сжимая руку Глорфинделя так, что митриловые латы трещали под её пальцами. Комната была заполнена пульсирующим золотым огнем. Но когда Элронд принял младенца на руки, по долине разнесся чистый, звонкий плач, и вся яростная энергия вмиг утихла, сменившись благоговейным, теплым сиянием. Элронд бережно омыл ребенка и передал его уставшей, но сияющей от счастья Жэньсюэ. Глорфиндель опустился рядом с ней на постель, бережно обнимая жену и их первенца. Это был мальчик. И он унаследовал лучшие, самые совершенные черты обоих родителей. Его кожа была чистой и бледной, как эльфийский мрамор, а на голове уже виднелись мягкие пушистые волосы чистейшего золотого цвета, унаследованные от матери и отца. Но самым удивительным было другое: когда малыш открыл свои крошечные глазки, они оказались глубокого, бездонного сапфирового цвета — цвета глаз Глорфинделя, но в их глубине, словно маленькие искорки, вспыхивали золотые искры святого пламени Серафима. А за его крошечной спиной, едва заметные в духовном спектре, трепетали шесть призрачных, маленьких крылышек из чистого света. — Как мы назовем его? — тихо спросил Глорфиндель, бережно касаясь пальцем крошечной ладошки сына, которая тут же крепко обхватила его палец. Жэньсюэ посмотрела на мужа, затем на ребенка. В её сердце больше не осталось ни единой капли прежней боли, ни единого воспоминания о предательствах Боевого Континента. Она была полностью исцелена. — Его зовут Элендил, — мягко произнесла она на синдарине, выученном ради мужа. — Друг Звёзд. Но в моем сердце он всегда будет Наследником Ангела. Нашим Золотым Рассветом. Глорфиндель нежно поцеловал её в губы, а затем прижал их сына к своей груди. Под чужим небом Арды, пройдя сквозь смерть, войны и падения империй, две израненные души создали новую, совершенную жизнь, которой суждено было стать новой легендой Средиземья.