Дополнительная глава 3: Золотой Рассвет Имладриса

Годы в Ривенделле не имели той разрушительной силы, что в мирах людей. Элендил рос окруженный бесконечной любовью, но его взросление разительно отличалось как от эльфийских детей, так и от преемников на Боевом Континенте. Он развивался быстрее, впитывая мудрость веков и пламя божественной крови. К своему первому вековому юбилею Элендил превратился в прекрасного, статного юношу, чье появление в залах Последнего Приюта неизменно заставляло эльфов замирать в почтении. Он унаследовал безупречную, благородную грацию своего отца, лорда Глорфинделя, и гордую, властную осанку матери. Его золотые волосы мягкими волнами спускались до плеч, а в глубоких сапфировых глазах сияло вечное, неугасимое солнце. Но главным чудом были его способности, ставшие уникальным гибридом двух абсолютно разных миров. Система Боевых Духов матери претерпела удивительную мутацию, соединившись с первозданной песней Илуватара. У Элендила не было колец духа в привычном понимании, но его сила проявлялась через Световые руны (Освэ-Дулу): Шесть Крыльев Духа: В отличие от матери, чьи крылья были осязаемой плотью, Элендил мог призывать свои шесть крыльев по желанию. Они соткались из чистейшего, плотного серебристо-золотого света Амана. В полете он не просто рассекал воздух — он скользил по духовным нитям Арды, развивая скорость, недоступную ни одной птице или майа. Песнь Священного Клинка: Элендил не призывал меч из подпространства. Он буквально «пел» его, используя эльфийское красноречие (квенья). В его руках материализовался тонкий, полупрозрачный эльфийский клинок, охваченный святым пламенем, способный исцелять союзников и обращать в пепел любую скверну. Аура Божественного Покоя: Унаследованная от отца ментальная стойкость и материнская духовная аура соединились. Одним своим присутствием Элендил мог подавить панику в целом войске или рассеять ментальное внушение Саурона.

Появление столь могущественного существа не могло остаться незамеченным среди высшей знати Нолдор и Синдар. Владыка Элронд стал для Элендила главным наставником в вопросах истории, целительства и языков Средиземья. В тихих библиотеках Ривенделла Элронд часто подолгу беседовал с юношей, поражаясь его зрелости. — В твоем сыне, Глорфиндель, живет сила, способная как спасти этот мир, так и опалить его, — задумчиво говорил Элронд, глядя на то, как Элендил в саду одним прикосновением ладони исцеляет увядающее столетнее древо. — Но в отличие от Майар, его сердце бьется в земном, уязвимом ритме. Его любовь к родителям — его главный якорь. Верховный Король Гил-Галад лично прибыл в Ривенделл, чтобы взглянуть на юного полубога. Между суровым королем Нолдор и гордым юношей поначалу возникло негласное напряжение — в Элендиле слишком ярко читалась порода Цянь Жэньсюэ, не привыкшей склонять голову перед земными царями. Однако, увидев Элендила на тренировочном плацу, где тот в паре со своим отцом демонстрировал невероятный, молниеносный танец стали и света, Гил-Галад признал его силу. — Линдон сочтет за честь, если в грядущих битвах твой сын встанет под наши знамена, — произнес Гил-Галад, прикладывая руку к сердцу в знак уважения к Жэньсюэ и Глорфинделю. — Он — знамение того, что Тьма никогда не победит. Сложнее всего складывались отношения с Владычицей Галадриэль. Когда Жэньсюэ и Глорфиндель привезли сына в Лориэн, Галадриэль долго смотрела на юношу сквозь свое Зеркало. Она, помнившая сияние Древ Валинора, видела в Элендиле чуждую, нездешнюю искру Боевого Континента. — Ты несешь в себе огонь мира, который не знал пощады, дитя, — тихо промолвила Галадриэль, её ментальный голос коснулся разума Элендила. Юноша не отвёл взгляда своих сапфировых глаз. За его спиной на мгновение раскрылись золотые крылья, окутывая его мать и отца защитным барьером. — Мой мир здесь, Владычица, — так же мысленно, с безупречным эльфийским почтением, но с непреклонной твердостью ответил Элендил. — И этот огонь научился согревать, а не сжигать. Я защищу то, что дорого моим родителям. Галадриэль едва заметно улыбнулась, и в её глазах растаяла настороженность. Она поняла: Жэньсюэ и Глорфиндель воспитали не разрушителя, а истинного Стража Арды.

Несмотря на свое величие, дома, в кругу семьи, они оставались просто любящими друг друга людьми. Элендил обожал своих родителей. Он видел, с каким обожанием отец смотрит на мать, и как гордая Цянь Жэньсюэ смягчается, когда Глорфиндель обнимает её за плечи. Иногда, тихими вечерами, когда Элендил уходил на ночное дежурство к границам долины вместе со стражами, Жэньсюэ и Глорфиндель наконец оставались наедине в своем уединенном чертоге. Годы и материнство ничуть не убавили той дикой, первобытной страсти, что вспыхнула между ними много лет назад. Напротив, теперь их желание было подпитано абсолютным знанием друг друга. Глорфиндель закрывал двери, и Жэньсюэ с тихим, чувственным вздохом сама сбрасывала с себя платье, расправляя свои шесть великолепных крыльев. — Твой сын делает успехи, мой лорд, — шептала она, увлекая мужа на постель и впиваясь пальцами в его крепкие плечи. — Но сейчас... я хочу чувствовать только тебя. Их поцелуи становились жаркими, а ментальный мост между ними наполнялся знакомыми, сводящими с ума волнами блаженства. Глорфиндель входил в неё сильно и глубоко, заставляя Жэньсюэ стонать, выгибаясь под ним, пока её крылья привычно смыкались вокруг них золотым, обжигающим коконом. Они продолжали любить друг друга со всей страстью Боевого Континента и вечностью Амана, зная, что их союз защищен силой их прекрасного сына, рожденного на стыке миров.