1. В царстве мертвецов

Серый лондонский туман, казалось, проникал даже сквозь толстые каменные стены старинного поместья Симэн, оседая влажной испариной на холодных стеклах окон. Лиа стояла перед мутным, покрытым сеткой мелких трещин зеркалом и молча вглядывалась в свое отражение. Темные, как воронье крыло, волосы непослушными прядями спадали на плечи, контрастируя с неестественно бледной кожей. Её зеленые глаза, в детстве яркие и живые, сейчас казались двумя осколками потускневшего изумруда. В этом доме давно не было ни тепла, ни света. Только бесконечные тени, шепоты по углам и стойкий, въевшийся в самую древесину запах старых пергаментов, благовоний и пролитой крови, неизменных спутников оккультных ритуалов, которыми так упивались её родители. Девушка решительно отвернулась от зеркала. Никаких корсетов. Никаких пышных юбок с кринолином, в которых невозможно сделать и шага без чужой помощи. Лиа выбрала простую белую блузу с высоким воротником, темный жилет мужского кроя и плотную, не сковывающую движений юбку для верховой езды, под которой скрывались удобные кожаные сапоги без каблука. Для "порядочной дворянки" подобный наряд был немыслимым оскорблением приличий, но в доме Симэн приличия умерли ещё во времена её прапрадеда. Тот первым заключил сделку с существами из-за грани, навсегда прокляв свой род. После эту "практику" переняло следующее поколение и так до сих пор. За дверью послышались тяжелые шаги. Дверная ручка дернулась, и на пороге возникла леди Симэн, женщина с иссушенным, фанатичным лицом и лихорадочно блестящими глазами. На ней было дорогое, но давно вышедшее из моды бархатное платье. Элизабет никогда не питала к дочери нежных материнских чувств, собственно, как и сама девочка не считала её матерью. Каждая их встреча напоминала отчёт или попытки, со стороны женщины, подавить волю девушки. — Ты еще не готова? — сухим, надтреснутым голосом процедила мать, окинув фигуру дочери полным презрения взглядом. — И что это на тебе надето? Сегодня день твоей свадьбы, неблагодарная девчонка. — шаг внутрь, который сопровождался звоном каблука о каменное покрытие. — Моей свадьбы? — Лиа горько усмехнулась, застегивая последнюю пуговицу на манжете. — Давайте называть вещи своими именами, матушка. Сегодня день, когда вы отдаете меня в качестве платы по вашим долгам. Платы за то, чтобы спасти свои жалкие шкуры от очередного демона или кредитора, — повернув голову, она всмотрелась в идентичные своим глаза, пытаясь найти там хоть каплю сочувствия или страха за неё. — Замолчи! — мать сделала шаг вперед, её пальцы нервно сжались, словно она хотела ударить дочь, но в последний момент сдержалась. — Ты должна радоваться, что можешь послужить своей семье. Этот господин... Он весьма влиятелен в своих кругах. Твоя душа, твоя пленка жизни, теперь всё это принадлежит ему. Мы заключили выгодную сделку. Официально для общества ты выходишь замуж за эксцентричного гробовщика. А что он будет делать с тобой за закрытыми дверьми... Нас больше не касается, — женщина приподняла подбородок, вновь критично осмотрев её внешний вид. — Какая трогательная материнская забота, — холодно отозвалась Лиа, беря со стола небольшой саквояж, в который она успела сложить лишь пару сменных вещей и парочку любимых книг по ботанике. — Не утруждайте себя проводами. Я знаю дорогу к выходу. Она прошла мимо матери, даже не взглянув на нее. Внутри не было ни страха, ни отчаяния. Лишь глухая, звенящая пустота и странное чувство облегчения. Поместье Симэн было настоящим склепом для живых. В нем не было слуг, никто из нормальных людей не выдерживал здесь дольше пары дней, пугаясь жутких звуков по ночам и странных гостей, закутанных в плащи. Оставаться здесь означало медленно сходить с ума, наблюдая, как родители приносят в жертву остатки своей человечности ради мнимого величия и богатства. Уж лучше смерть. Уж лучше Жнец. Спустившись по широкой лестнице, надеясь увидеть отца, но тот, скорее всего, как всегда был в своём кабинете и не помнил про то, что у него существует дочь, тем более когда та была отдана как оплата. Карета без гербов уже ждала её у парадного входа. Кучер, чье лицо было скрыто глубоким капюшоном, молча открыл дверцу. Лиа забралась внутрь, вдыхая затхлый запах старой обивки. Экипаж тронулся, увозя прочь от проклятого дома в самое сердце лондонского Ист-Энда. Девушка прислонилась лбом к холодному стеклу. Она знала, к кому её везут. Симэны собирали информацию обо всех сверхъестественных существах, околачивающихся в мире людей. Жнец-отступник, покинувший Департамент. Легенда среди своих. Владелец похоронного бюро на задворках Лондона. Гробовщик. Говорили, что он безумен, что он питается человеческими страхами и смехом, что его коса смерти способна разрубить саму ткань мироздания. И теперь Лиа стала его собственностью. Дорога заняла около двух часов. Карета остановилась на узкой, мрачной улочке, где даже днем царил полумрак из-за нависающих друг над другом козырьков крыш. Вывеска над покосившейся деревянной дверью гласила: «Похоронное бюро Гробовщика». В воздухе отчетливо пахло формалином, сырой землей и белыми лилиями. Симэн вышла из кареты, сжимая в руке ручку саквояжа. Кучер не сказал ни слова, просто хлестнул лошадей, и экипаж мгновенно растворился в тумане, словно его и не было. Родители даже не прислали сопровождающих на её "свадьбу". Впрочем, это было ожидаемо. Толкнув тяжелую дверь, девушка переступила порог. Над головой жалобно звякнул колокольчик. Внутри царил полумрак, освещаемый лишь несколькими тусклыми свечами в старых, оплавленных канделябрах. Повсюду стояли гробы: деревянные, обитые тканью, простые и роскошные. На полках теснились стеклянные банки с непонятным, мутным содержимым. — Есть здесь кто-нибудь? — громко, но совершенно спокойно спросила Лиа, её голос эхом отразился от стен. Тишина была ей ответом. Но лишь на мгновение. Внезапно крышка одного из самых дорогих, резных деревянных гробов, стоявших в центре комнаты, со скрипом откинулась в сторону. Изнутри показалась изящная бледная рука с невероятно длинными, черными ногтями. Затем над краем гроба появилась копна пепельно-серебристых волос и знакомый по описаниям черный цилиндр с длинной траурной лентой. — Хи-хи-хи... — тихий, скрипучий, но странно завораживающий смех разнесся по помещению. — Неужели ко мне пожаловала сама леди Симэн? Как быстро. Я думал, ваши многоуважаемые родители захотят провести хотя бы скромную церемонию прощания со своей единственной дочерью... — Гробовщик плавно, словно не имея веса, выбрался из своего убежища. Он был высок, пугающе высок и худ. Его глаза были полностью скрыты за длинной челкой, но Лиа физически ощущала на себе его цепкий, пронизывающий взгляд. Он подошел ближе, наклонившись так низко, что его лицо оказалось на одном уровне с её лицом. От него пахло специями для бальзамирования и чем-то неуловимо старым, как пыль в заброшенной библиотеке. — Мои родители не утруждают себя сентиментальностями, когда дело касается их выгоды, — ровным тоном ответила Лиа, не отводя взгляда от его лица и не делая ни шага назад. — Они передали меня вам. Делайте, что должны. Забирайте душу, пленку жизни, или что вам там было обещано. Я не собираюсь сопротивляться, — голос был лишён страха перед скорой возможной кончиной. Девушка слишком много повидала за свою жизнь. Гробовщик замер на секунду. Его губы, над которыми красовался уродливый шрам, уходящий куда-то под чёлку по диагонали, изогнулись в широкой, слегка безумной улыбке, обнажая ровные белые зубы. Он вдруг расхохотался, громко, искренне, запрокинув голову назад, так что его цилиндр едва не свалился на пол. Звук был скрипучим, словно забыли смазать колёса экипажа. — О-о-о, какая прелесть! Какая изумительная покорность и какой... Ледяной прагматизм! — он всплеснул руками, длинные рукава его черного балахона взметнулись в воздух. — Хи-хи-хи... Забрать твою душу? Перерезать твою кинопленку? Леди, вы слишком плохого мнения о скромном Гробовщике! Зачем мне портить такой чудесный, такой редкий экземпляр живого человека? — он слегка покачнулся, словно готовился упасть, но устоял. — Тогда зачем я здесь? — Лиа слегка нахмурила тонкие брови, зеленые глаза подозрительно сощурились. — Сделка есть сделка. Вы оказали услугу моему отцу, а взамен он отдал вам меня... — И услуга была весьма... Специфической, поверьте мне на слово, хи-хи, — Жнец обошел вокруг нее, рассматривая девушку так, словно она была редкой антикварной вазой. — Твоя матушка действительно предложила мне распоряжаться тобой по моему усмотрению. Сказала, что я могу разобрать тебя на части, если мне будет угодно. Как грубо, не правда ли? Но видишь ли... Мёртвые так молчаливы. Они идеальные слушатели, они не перебивают, не лгут. Но иногда... Иногда скромному Гробовщику становится чуточку скучно, — он остановился перед ней, протянув руку. Длинный черный ноготь осторожно, почти невесомо коснулся её щеки, убирая выбившуюся темную прядь за ухо. Прикосновение было холодным, но не неприятным. — Ты не похожа на типичную аристократку, леди Симэн, — тихо, уже без смешка произнес он. — Нет страха в глазах. Нет дрожи в коленях. И этот чудесный наряд... Хи-хи, ни одного рюша! Это определенно повод для радости. — Меня зовут Лириа, — твердо сказала она, чуть отстраняясь от его руки. Звук собственного полного имени неприятно резанул слух. — Но, пожалуйста, просто Лиа. Я ненавижу свою фамилию и всё, что с ней связано. Если вы не собираетесь меня убивать, тогда скажите прямо, что со мной будет? Я должна мыть здесь полы? Готовить гробы? Быть вашей прислугой? — Прислугой? О, небеса, нет! — Гробовщик театрально схватился за сердце. — У меня нет пыли, кроме той, что я коллекционирую намеренно. А мои клиенты не нуждаются в том, чтобы им подавали чай. Ты здесь... В качестве моего гостя. Да-да, именно гостя. Пойдем, я покажу тебе твои покои, — не дожидаясь ее ответа, он развернулся и легкой, скользящей походкой направился к узкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Лиа несколько секунд смотрела ему в спину. Происходящее совершенно не укладывалось в голове. Жнец, собирающий души, забирает человека в качестве платы, чтобы сделать его "гостем"? Это была либо изощренная игра перед смертью, либо Гробовщик был ещё безумнее, чем о нём говорили. Но выбора у неё не было. Подхватив саквояж, она начала подниматься следом за ним. При каждом, даже самом острожном шаге, ступени тихо поскрипывали под сапогами. На втором этаже оказалось светлее. Здесь не было гробов. Длинный коридор с несколькими дверями выглядел почти по-домашнему, если закрыть глаза на развешанные по стенам траурные венки и странные картины с изображением скелетов. Гробовщик остановился перед дальней дверью и распахнул ее, приглашающе махнув рукой. — Добро пожаловать в твою скромную обитель, Лиа, — произнес он, впервые назвав ее по имени. Его голос прозвучал мягче, чем внизу. — Прошу-прошу, давай же! Девушка шагнула внутрь и замерла от удивления. Комната была... Нормальной. Более того, она была уютной. Большое окно выходило на внутренний дворик, пропуская внутрь достаточно света. На полу лежал толстый ковер с растительным орнаментом. В углу стояла массивная, но удобная на вид кровать с темно-зеленым покрывалом, рядом небольшой письменный стол из светлого дерева, книжный шкаф, заполненный книгами, и мягкое кресло. На столе стояла ваза со свежими белыми лилиями. Здесь не пахло формалином. Здесь пахло чистым постельным бельем, деревом и немного лавандой. — Это... Для меня? — она не смогла скрыть растерянности в голосе, поворачиваясь к Жнецу. — А для кого же еще? — он прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Не для лорда же Фантомхайва, хи-хи. Я старался подготовить все так, чтобы живому человеку было комфортно. Я давно не держал у себя живых... На постоянной основе. Пришлось вспомнить, что вам нужно спать на мягком, а не на деревянных досках. — Зачем вы это делаете? — Лиа поставила саквояж на пол и посмотрела прямо в то место, где под челкой должны были быть его глаза. — Зачем тратить время на обустройство комнаты для человека, которого отдали вам как вещь? Вы могли бы бросить меня в подвал, и никто бы слова не сказал. — Мог бы, — легко согласился Гробовщик. — Но, как я уже сказал, мне стало интересно. Твои родители так отчаянно пытались спасти свои шкуры, что готовы были швырнуть собственного ребенка в пасть к монстру. И мне захотелось посмотреть, что из себя представляет этот ребенок. Знаешь, Лиа, люди забавные существа. Они так цепляются за жизнь, но при этом сами же делают её невыносимой. Ты вошла в мой магазин без страха смерти. Ты искала здесь избавления, — он шагнул в комнату, приблизившись к ней. Вблизи его фигура казалась ещё более внушительной, но она снова поймала себя на мысли, что не чувствует опасности. От него исходила странная аура спокойствия, несмотря на весь его эксцентричный вид. — Я не монстр из детских сказок, Лиа, — тихо продолжил он, наклоняясь к ней. — Я просто выполняю свою работу. А моя работа это забота о тех, кто уже не может позаботиться о себе сам. Твоя семья мертва внутри, они сгнили заживо в своих амбициях. Ты была единственным живым цветком на этом кладбище. Было бы преступлением просто срезать тебя и бросить в компостную яму. — Значит я буду жить здесь? — девушка сглотнула, пытаясь осознать его слова. — Как ваша... Кто? Жена? Вы же сами поддержали эту легенду о свадьбе, — она снова осмотрелась, только сейчас замечая ещё несколько картин почти в самом углу, на котором были изображены цветы с которых словно стекала кровь, после вернув взор на Жнеца. — Ах, легенда! — Гробовщик снова залился звонким смехом, отступая на шаг. — Хи-хи-хи! Это была блестящая идея, не находишь? Никаких вопросов от соседей, никаких слухов в высшем свете. "Леди Симэн вышла замуж за эксцентричного владельца бюро". Звучит романтично и трагично одновременно! Но нет, дорогая Лиа. Тебе не придется делить со мной гроб по ночам, если только ты сама этого не захочешь, хи-хи! Ты свободна. — Свободна? — она недоверчиво покачала головой. — Находясь в собственности Жнеца? — Свободна быть собой, — поправил он, поднимая указательный палец с черным ногтем. — В этом доме нет правил, кроме одного: не мешай мне работать с клиентами. В остальном можешь читать, гулять по Лондону, заниматься своими делами. Твои родители больше не имеют над тобой власти. Ты — моя. А я решаю, что с моим имуществом ничего дурного не случится. Лиа опустилась на край кровати. Матрас оказался удивительно мягким. Впервые за много месяцев, а возможно, и лет, тяжелый ком напряжения, постоянно сидевший у неё в груди, начал медленно растворяться. Она посмотрела на свои руки, сцепленные на коленях, затем перевела взгляд на Гробовщика. Жнец что-то насвистывал себе под нос, кивая головой в такт, из-за чего пепельные пряди весело подскакивали. — Спасибо, — тихо, но искренне произнесла она. Гробовщик замер. Его улыбка на мгновение стала не такой безумной, превратившись в нечто отдаленно напоминающее нежность. — Не стоит благодарности, маленькая леди, — он поправил свой цилиндр. — А теперь располагайся. Через час я буду ждать тебя внизу. У нас будет чаепитие в честь твоего... Переезда! Посмотрим, сможешь ли ты оценить мои фирменные печенья! — он развернулся и вышел из комнаты, оставив дверь полуоткрытой. Лиа слышала, как он спускается по лестнице, напевая себе под нос тот самый веселый, но жутковатый мотивчик про мертвецов и лопаты. Оставшись одна, девушка наконец позволила себе расслабиться. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Лондон продолжал жить своей суетливой жизнью, скрытой за пеленой тумана. Где-то там, далеко, осталось поместье Симэн с его темными секретами и сумасшедшими родителями. А здесь, в доме, наполненном гробами и запахом формалина, она впервые почувствовала себя в безопасности. Никаких криков по ночам, никакой крови на руках и лице, только неизвестность, которая не пугала как то, что было дома. Повернувшись к сумке, она начала медленно разбирать одежду и принадлежности, которые успела взять для себя. Книжная полка была почти пустой, так как туда встало всего три её книги. Шкаф пополнился блузками, штанами и парой удобных юбок, а на стол легла расчёска, несколько лент с нитками для шитья. Вся распаковка заняла не более десяти минут, а остальные пять она потратила на то, чтобы осмотреть свою комнату поближе и привести себя в порядок. Она умыла лицо прохладной водой из кувшина, стоявшего на умывальнике, расчесала темные волосы и, одернув жилет, направилась вниз. Спустившись на первый этаж, она не сразу нашла Гробовщика. В главном зале никого не было. Услышав громкое: "Я здесь, Лиа!" из-за тяжелой черной портьеры в задней части помещения, решительно направилась туда. Отодвинув плотную ткань, девушка оказалась в небольшой комнате, которая, судя по всему, служила Гробовщику и лабораторией, и кухней одновременно. Вдоль стен тянулись полки с химикатами и инструментами, а в центре стоял длинный металлический стол, очень похожий на секционный. Однако сейчас он был застелен чистой, хотя и немного помятой скатертью. На столе стоял заварочный чайник странной формы, в виде черепа с открытой черепной коробкой, из которой шел пар. Рядом стояли две чашки и блюдо с печеньем, выпеченным в форме человеческих костей. Сам Гробовщик сидел на высоком табурете, болтая ногами, обутыми в высокие черные сапоги с множеством ремешков. — Присаживайся, — он указал на второй табурет напротив себя. — Чай свежий. С бергамотом и легкой ноткой... Секретного ингредиента. Хи-хи, — сложив руки перед собой, Жнец покачивался из стороны в сторону, как ребёнок, наблюдая за Лиа, которая спокойно подошла к столу и села. Она взяла в руки печенье-кость, покрутила его, рассматривая детали, и без тени сомнения откусила кусок. Тесто оказалось рассыпчатым, в меру сладким, с легким привкусом корицы и имбиря. — Вкусно, — констатировала она, запивая печенье чаем. Чай тоже был превосходным, без всяких зловещих привкусов яда или снотворного. — О, я польщен! — Гробовщик захлопал в ладоши. — Большинство людей пугаются даже вида моей посуды. А ты сидишь за столом для бальзамирования, пьешь из черепа и даже бровью не ведешь. Потрясающе! — Я выросла в доме, где на обеденном столе могли лежать остатки ритуальных жертвоприношений, да и видела я вещи намного хуже, — сухо ответила Лиа, глядя в свою чашку, пытаясь отозвать все те фрагменты воспоминаний, которые резкой вспышкой пронеслись перед глазами. — Поверьте, печенье в форме костей это самое милое, что я видела за последние несколько лет. — Бедный ребенок, — мягко пропел Гробовщик и подпер подбородок рукой, склонив голову набок. — Тяжело, должно быть, жить среди сумасшедших, будучи единственной вменяемой. — Я привыкла абстрагироваться, — она пожала плечами, чувствуя толпу мурашек. — Я читала книги, изучала науки, старалась не вникать в их дела. Но от судьбы, как оказалось, не уйдешь. Когда отец сказал, что я должна "отдать себя", чтобы его долг перед Жнецом был аннулирован, я даже не удивилась. Я лишь хотела, чтобы всё это поскорее закончилось. — И ты ожидала, что я выпью твою кровь? Или заберу душу прямо с порога? — с любопытством спросил он, взяв печеньку, в виде черепка, раскусив её пополам. — Я в курсе, что Жнецы кровь не пьют. Думала на что-то другое, — Лиа подняла глаза. Зеленые омуты встретились с тенью под его челкой. — Я знаю, кто вы. Вы — Легендарный Жнец. Тот, кто судит души. Тот, кто может видеть всю жизнь человека как кинопленку, — вспомнился толстый том в библиотеке, который отец заставлял заучивать от корки до корки, из-за чего девичье лицо слегка скривилось в ненависти к родным. — Всё верно, — Гробовщик тоже взял новое печенье и хрустнул ужк им. — Но видишь ли, моя дорогая... Забирать душу у человека, который сам готов её отдать от безысходности... Это скучно. В этом нет вкуса. В этом нет жизни. А мне нравится жизнь. Нравится наблюдать за тем, как люди борются, как они смеются, как они совершают глупости, — он наклонился вперед, его голос стал ниже, приобретя бархатистые, завораживающие нотки. — Ты, Лиа Симэн, была мертва ещё до того, как переступила порог моего магазина. Твоя пленка жизни была серой, тусклой и состояла из одних лишь страданий и попыток отгородиться от реальности. Если бы я перерезал её сегодня, это был бы самый унылый фильм в моей коллекции. — И поэтому вы оставили меня в живых? Чтобы посмотреть, станет ли мой "фильм" интереснее? — она чуть прищурилась, пытаясь понять скрытый мотив этого странного существа. — Бинго! — Гробовщик радостно щелкнул пальцами. — Хи-хи-хи! Именно так! Я хочу посмотреть, как этот мертвый, засохший цветок распустится в самом сердце царства смерти. Разве это не поэтично? Похоронное бюро это место, где жизнь заканчивается. Но для тебя оно станет местом, где жизнь только начнется. Лиа молчала, обдумывая его слова. В этом была своя извращенная, но неоспоримая логика. Он не просто забрал её от родителей; он дал ей цель. Он бросил ей вызов — жить. Жить по-настоящему, без оглядки на прошлое, даже если это прошлое когда-то даст о себе знать самыми неприятными способами. — Хорошо, — наконец произнесла она, ставя пустую чашку на стол. — Вызов принят, господин Гробовщик. Я покажу вам такой "фильм", который станет лучшим в вашей коллекции, — девушка слегка прищурилась, пытаясь запомнить каждую его реакцию, даже если с закрытыми за чёлкой глазами это было сложно. — Ловлю на слове, моя дорогая Лиа! — Жнец расплылся в широчайшей улыбке, пару раз хлопнув в ладони. — Но для начала... Как насчет ещё одной чашечки чая? И, возможно, ты расскажешь мне какую-нибудь забавную историю о своих безумных предках? Мне всегда было интересно, кто из них додумался вызывать низшего демона с помощью дохлой кошки и старого башмака! Хи-хи-хи! — Это был мой дед, — ответила она, позволяя Жнецу налить ей еще чая. — И это была не кошка, а барсук. И башмак принадлежал местному викарию... — Лиа впервые за долгое время почувствовала, как уголки губ сами собой ползут вверх. Смех Гробовщика, странный, надтреснутый, оказался удивительно заразительным. Вечер медленно вступал в свои права, окрашивая окна похоронного бюро в тёмно-синие тона. Лондон засыпал, погружаясь в туман и сырость, а внутри, среди гробов и запаха формалина, сидели двое: Легендарный Жнец, прячущий глаза за серебристой чёлкой, и девушка, вырвавшаяся из ада собственного дома. Они пили чай, ели печенье-кости и разговаривали. И впервые в своей жизни семнадцатилетняя Лиа Симэн чувствовала себя дома. Она не знала, что принесет ей завтрашний день, не знала, как сложится её жизнь бок о бок с этим безумным, но удивительно добрым к ней существом. Но сейчас, глядя на его искреннюю улыбку, она точно знала одно... Она больше не боится жить.