2. Место где звучит музыка

Утро прокралось в комнату робкими, неуверенными лучами бледного лондонского солнца, с трудом пробивающимися сквозь плотную завесу извечного тумана. Лиа открыла глаза и несколько долгих минут просто лежала, глядя на светлый потолок. Никаких криков из соседнего крыла, никакого запаха жженой серы или свежей крови, тянущегося из подвала. Никакого гнетущего чувства, что сегодня может быть твой последний день. Матрас был мягким, одеяло тёплым, а в комнате пахло сушеной лавандой и старой бумагой. Это было настолько непривычно, что девушка даже ущипнула себя за запястье, проверяя, не иллюзия ли это предсмертного бреда. Но легкая боль быстро вернула её в реальность. Реальность, в которой она жила в похоронном бюро под одной крышей с Легендарным Жнецом. Откинув одеяло, Лиа быстро оделась, отдавая предпочтение всё той же удобной одежде мужского кроя, темным брюкам, белоснежной рубашке без лишних оборок и плотному жилету. Волосы она небрежно собрала в низкий хвост, перехватив их простой лентой. Приведя себя в порядок, она подошла к двери и прислушалась. Снизу не доносилось ни звука, лишь привычная, немного звенящая тишина старого дома. Ступая по деревянным ступеням, девушка спускалась на первый этаж, гадая, спит ли вообще её новый "супруг" и хозяин этого места. Ответ не заставил себя долго ждать. Как только она приоткрыла тяжелую бархатную портьеру, отделявшую коридор от главного зала с гробами, её глазам предстала картина, от которой Лиа замерла на месте. Гробовщик не спал. Более того, он, кажется, был полон невероятной, бьющей через край энергии. Жнец кружился между выставленных в ряд первоклассных дубовых и сосновых гробов в каком-то безумном, но поразительно грациозном вальсе. Он напевал себе под нос веселый мотивчик, ритмично постукивая длинными черными ногтями по деревянным крышкам. Его безразмерный черный балахон развевался во все стороны, взмывая в воздух при каждом повороте, и в полумраке зала Жнец напоминал гигантскую, эксцентричную летучую мышь, решившую устроить бал в склепе. — А вот и косточки хрустят, а вот и череп треснул! — мурлыкал он, плавно огибая самый дорогой гроб с серебряными ручками. — Хи-хи-хи... Добро пожаловать в мой скромный дом, где каждый найдет свой покой! — снова поворот, при котором пыль с углов взлетела вместе со взмахом рукава. Лиа стояла у портьеры, наблюдая за этим сюрреалистичным действом. В этом было столько абсурда, столько странной, неуместной для похоронного бюро жизни, что внутри неё что-то дрогнуло. Тот самый "панцирь", который она старательно выстраивала годами, чтобы защититься от сумасшествия своих родителей, вдруг дал трещину. Девушка прикрыла рот рукой, но не смогла сдержаться. Тихий, искренний смешок сорвался с её губ, за ним последовал еще один, и вот она уже смеялась, мягко, немного непривычно для самой себя, но абсолютно искренне. Гробовщик мгновенно остановился. Его балахон медленно осел, обволакивая худую фигуру, а серебристая челка качнулась, когда он резко повернул голову в её сторону. Несколько секунд в зале царила тишина, прерываемая лишь тихим смехом девушки. А затем лицо Жнеца озарилось такой широкой, по-настоящему счастливой улыбкой, что шрам, казалось, стал еще длиннее. — О-о-о! — протянул он, всплеснув руками. Его голос звенел от восторга. — Какая музыка для ушей скромного Гробовщика! Неужели моя маленькая гостья умеет издавать столь чудесные звуки? Я готов танцевать здесь до скончания веков, если это заставит тебя смеяться каждое утро, Лиа! — хлопнув несколько раз в ладони, протянул он, заканчивая свою странную песню. — Боюсь, если вы продолжите в том же духе, вы распугаете всех потенциальных клиентов, — ответила она, стирая с уголков глаз выступившие от смеха слезинки. — Доброе утро. Хотя, судя по вашей бодрости, оно началось у вас уже очень давно. — Доброе, доброе, хи-хи-хи! — Жнец скользящим шагом приблизился к ней, склонившись в шутливом реверансе. — Для меня время понятие весьма условное. Но я рад видеть, что живой цвет лица возвращается к тебе. Пойдем, я как раз собирался заварить свежий чай. У нас еще остались те восхитительные печенья со вчерашнего вечера! — он осторожно подтолкнул её в спину кончиками пальцев. В лаборатории-кухне всё было точно так же, как вчера. Металлический секционный стол, застеленный скатертью, заварочный чайник в виде черепа и стойкий запах формалина, перебиваемый ароматом бергамота. Лиа послушно села на свой табурет, принимая из рук Гробовщика чашку горячего напитка. Атмосфера была удивительно уютной, несмотря на мрак вокруг. Симэн наблюдала за тем, как Жнец опустился на край стола, в две руки взяв по печенью-кости и активно откусил от двоих по половине. Подавив смешок, она и сама взяла одну, откусила, запила чаем и задумчиво посмотрела на своего собеседника, который с аппетитом хрустел выпечкой. — Знаете, — медленно начала девушка, проглатывая сладкое тесто. — Эти печенья действительно вкусные. И чай отличный. Но... Я живой человек. Мне нужно есть что-то помимо сладостей. Овощи, мясо, свежий хлеб, сыр. Боюсь, на одних ваших косточках я долго не протяну, и вам все-таки придется положить меня в один из тех чудесных дубовых ящиков в зале, —Гробовщик замер с поднесенным ко рту печеньем. Его губы вытянулись в букву "о", а затем он звонко расхохотался, хлопнув ладонью по металлическому столу так, что чашки жалобно звякнули. — Ах, какая досада! — воскликнул он, театрально схватившись за голову. — Я совсем забыл о столь тривиальных потребностях живого организма! Глупый, скромный Гробовщик! Конечно, тебе нужна еда! Настоящая, скучная, человеческая еда! — он спрыгнул с табурета и подошел к одному из массивных деревянных шкафов, где хранились банки с непонятными жидкостями. Порывшись где-то в самых недрах, среди бальзамирующих порошков и хирургических инструментов, он извлек на свет весьма увесистый кожаный мешочек, туго перевязанный шнурком. Вернувшись к столу, он со звоном опустил его перед Лиа. — Вот! — торжественно провозгласил Жнец. — Отправляйся на рынок и купи все, что пожелает твоя живая душа! Овощи, фрукты, самых жирных гусей! Не возвращайся, пока не скупишь половину прилавков, хи-хи-хи! Лиа с сомнением посмотрела на мешочек. Она развязала шнурок и слегка приоткрыла кожу. Внутри тускло блеснуло золото. Сумма была не просто весомой, она была огромной для простого похода за продуктами. С такими деньгами можно было скупить не только прилавки, но и самих торговцев вместе с их телегами. — Откуда у вас... Столько? — не удержалась от вопроса девушка, поднимая взгляд на Гробовщика, который, наблюдая за её реакцией, не мог скрыть хихиканья. — Вы ведь продаете гробы в Ист-Энде, а не торгуете бриллиантами в Мэйфэре, — она снова посмотрела на монеты, уже нарисовав картину того, как это эксцентричное существо рылось в каких-то древних захоронениях и продавал все найденные сокровища. — О, моя дорогая Лиа, — Жнец хитро улыбнулся, приложив длинный палец к губам. — У скромного Гробовщика много талантов. Информация в нашем мире стоит гораздо дороже золота. Аристократы готовы щедро платить за то, чтобы их грязные секреты были похоронены вместе с ними или, наоборот, за то, чтобы узнать секреты других. Бери-бери, не стесняйся! Считай это моим подарком на твоё новоселье! — Лиа вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Она отсчитала несколько монет, которые показались ей разумной суммой для покупки продуктов на пару дней, а остальное пододвинула обратно к Жнецу. — Я возьму только то, что необходимо. Тратить ваши деньги впустую я не собираюсь, — твердо сказала она, убирая монеты в карман своего жилета. — Я вернусь примерно через час. Постарайтесь за это время не продать мой будущий гроб, если кто-то вдруг зайдет, — поднявшись со своего места, со смешком высказалась Лиа, направляясь за накидкой. — Хи-хи-хи! Твой гроб не продается ни за какие сокровища мира! — крикнул ей вслед Гробовщик, когда девушка уже открывала ручку выхода из бюро. Выйдя на улицу, Лиа вдохнула влажный, пропитанный дымом и речной сыростью лондонский воздух. Обычно такой пейзаж навевал тоску, но сегодня, на удивление, она чувствовала лишь легкость. Шагая по мощеным камнем улицам в сторону ближайшего рынка, она ловила на себе удивленные взгляды прохожих. Девушка из приличного, по слухам, общества, идущая в одиночестве по Ист-Энду, да еще и в мужском костюме для верховой езды, была явлением редким. Но Лиа давно перестала обращать внимание на чужое мнение. Жизнь среди фанатиков многому её научила, только вспоминать про те "уроки" ей совсем не хотелось, даже если оно стояло поперек горла, словно ритуальный кинжал. Пройдя ещё несколько проулков, где она благоразумно ускоряла шаг, чтобы никто не положил глаз на полученные от Жнеца монеты, Лиа дошла до цели. Рынок встретил её гомоном голосов, лаем бродячих собак, стуком колес по брусчатке и невероятным количеством запахов. Пахло свежеиспеченным хлебом из ближайшей пекарни, резким ароматом дешевого эля из открытых дверей паба, сырой рыбой, разложенной на прилавках со льдом, и пряностями, привезенными из далеких колоний. Эта суета была такой живой, такой настоящей, что Лиа впервые поймала себя на том, что идет по улице с легкой, едва заметной улыбкой на губах. Первым делом она подошла к мадам, которая торговала выпечкой. Её взор тут же упал на пышный, еще горячий каравай хлеба, который она тут же купила, ещё добавила в "список" длинный багет. Через несколько ларьков были овощи, из которых она выбрала только те, что нужны будут для рагу. Нашла несколько кусков хорошего твердого сыра, десяток яиц и немного ветчины. Сложив всё это во вместительный бумажный пакет, перевязанный бечевкой, она уже собиралась повернуть в сторону дома, когда внезапно услышала за спиной знакомый, манерно-писклявый голос. — Боже правый! Неужели это леди Лиа Симэн? То есть... простите, теперь уже просто миссис, не так ли? Лиа мысленно закатила глаза, но, сохранив вежливое выражение лица, обернулась. Перед ней стояли леди Клементина и баронесса фон Хорн, две дамы из того самого "порядочного" общества, к которому когда-то принадлежали, или пытались принадлежать, её родители. Обе женщины были затянуты в тугие корсеты и одеты в кричаще-яркие платья, совершенно неуместные для утреннего похода по грязному рынку Ист-Энда. В руках они держали кружевные зонтики, которыми брезгливо отгораживались от снующей толпы. Симэн совсем не понимала, что такие "высокоуважаемые леди" забыли в таком "грязном", по мнению многих, месте. — Доброе утро, леди Клементина, баронесса, — ровным, ничего не выражающим тоном поздоровалась Лиа, поудобнее перехватывая пакет с продуктами. — Вы решили немного прогуляться? — она позволила себе чуть приподнять губы в саркастичной усмешке. — Мы слышали о вашем... Скороспелом замужестве, — баронесса фон Хорн прошлась цепким взглядом по наряду девушки, скривив напудренный нос. — Ваши батюшка с матушкой были так скрытны. Сказали лишь, что отдали вас за весьма эксцентричного джентльмена, занимающегося... Специфическим бизнесом. И, глядя на вас, я вижу, что статус замужней дамы ничуть не исправил ваших странных вкусов в одежде. — Вы находите? — Лиа слегка склонила голову набок, её зелёные глаза сверкнули холодным спокойствием. — А мне кажется, что мой супруг ценит во мне именно практичность. В гробу, знаете ли, кринолины занимают слишком много места, — дамы синхронно ахнули, прижав к груди свободные от зонтиков руки. — Какой ужас! — прошептала леди Клементина, обмахиваясь рукой. — Вы живете в похоронном бюро! Это же так... Так вульгарно! И все же... Вы выглядите удивительно свежо. Я помню вас в поместье Симэнов, вы всегда были такой бледной, хмурой. А сейчас на ваших губах играет улыбка! Неужели жизнь с владельцем бюро ритуальных услуг может приносить радость? — несмотря на удивление и откровенную брезгливость, в голосе прозвучал интерес. — Вы даже не представляете, какую, — совершенно искренне ответила Лиа, вспомнив утренний танец Гробовщика среди дубовых ящиков. — Мой супруг обладает удивительным талантом возвращать интерес к жизни. Чего не скажешь о светских раутах с их бесконечными сплетнями. А теперь прошу меня извинить. Меня ждут дома, а свежий хлеб не любит долгих разговоров. Не дожидаясь ответа от опешивших сплетниц, девушка развернулась и зашагала прочь, чувствуя спиной их возмущенные, но полные жгучего любопытства взгляды. Этот короткий разговор ничуть не испортил ей настроения, наоборот, лишь подтвердил правильность того, что с ней произошло. Возвращение к бюро заняло чуть меньше времени. Туман немного рассеялся, и влажные крыши домов блестели в лучах пробивающегося солнца. Однако, свернув на свою узкую улочку, Лиа замедлила шаг. Около покосившейся вывески «Похоронное бюро Гробовщика» стоял экипаж. И это был не простой городской кэб и не траурная карета клиентов. Это был роскошный, дорогой экипаж тёмно-синего цвета, запряженный парой породистых вороных лошадей. На дверце кареты тускло поблескивал вычурный герб, который Лиа, благодаря своим познаниям в геральдике, мгновенно узнала. Герб рода Фантомхайв. "Цепной пёс королевы", как называли его в тех узких кругах, где вращались её родители. Те самые круги, где знали о существовании демонов и Жнецов. Девушка нахмурилась. Присутствие графа Фантомхайва здесь означало, что у Гробовщика дела серьезные. Обычно такие гости не приходят заказать гроб для любимой бабушки. Они приходят за информацией. Информацией о трупах, о странных смертях, о вещах, скрытых в тенях лондонских подворотен. Впрочем, какое ей до этого дело? Лиа поправила съехавший пакет с продуктами, в котором аппетитно пахла ветчина, и решительно направилась к двери. Она здесь живет. Она хочет есть. А граф со своей свитой могут обсуждать свои тёмные дела сколько им влезет, лишь бы не мешали ей готовить завтрак. Над дверью жалобно тренькнул колокольчик, оповещая о новом посетителе. Лиа переступила порог, и в нос сразу ударил привычный запах формалина, теперь смешавшийся с ароматом дорогого парфюма и какого-то восточного благовония. В зале было людно, что для похоронного бюро являлось редкостью. В центре, облокотившись на один из дорогих гробов, стоял Гробовщик, заливаясь своим фирменным скрипучим смехом. Перед ним, с выражением крайнего недовольства на юном, аристократичном лице, стоял мальчишка лет двенадцати или тринадцати. Его правый глаз был скрыт черной повязкой, одет он был с иголочки, в темно-синий сюртук, короткие шорты, гольфы и цилиндр. Это, несомненно, был Сиэль Фантомхайв. Чуть позади графа, словно тень, возвышался высокий, невероятно привлекательный мужчина во фраке дворецкого. У него были угольно-черные волосы, глаза цвета запекшейся крови и абсолютно непроницаемая, вежливо-холодная улыбка на губах. Себастьян Михаэлис. Лиа знала о нём по тем самым трактатам, которые её заставляли зубрить от корки до корки. Демон. Тот самый, с которым юный граф заключил контракт. Справа от мальчишки, нетерпеливо постукивая по полу зонтиком, стояла потрясающе красивая женщина в красном. Красное платье, красная шляпка, красное пальто, даже волосы у неё были алого цвета. Мадам Рэд, она же Анжелина Даллес. А чуть поодаль, прислонившись спиной к стене и небрежно покуривая длинную трубку, расположился мужчина в традиционных китайских одеждах. Его глаза были закрыты, а на губах играла расслабленная, почти ленивая полуулыбка. Лау, глава шанхайской мафии в Лондоне. Вся эта разношерстная, опасная и безумно влиятельная компания собралась здесь, чтобы расследовать серию жестоких убийств жриц любви, совершенных таинственным Джеком Потрошителем. Гробовщик, как всегда, требовал за свою информацию "самую лучшую плату" — искренний смех, и, судя по всему, кто-то из присутствующих только что попытался его рассмешить. Но смех Гробовщика оборвался, как только щелкнул замок входной двери. Все пятеро одновременно повернули головы в сторону вошедшей. Картина была достойна кисти сюрреалиста. С одной стороны элита криминального и аристократического мира Англии, расследующая кровавые преступления, с другой — семнадцатилетняя девушка в мужских брюках, с растрепанным хвостом, держащая в обнимку огромный бумажный пакет, из которого торчали перья зеленого лука и длинный багет. В зале повисла абсолютно мёртвая, звенящая тишина. Даже демон-дворецкий слегка расширил глаза, сканируя вошедшую девчонку своим нечеловеческим взглядом. Лиа спокойно, не моргая, обвела взглядом компанию. Она посмотрела на высокомерного мальчишку-графа, на жутковатого дворецкого, на шокированную женщину в красном и на китайца, который даже приоткрыл один глаз от удивления. Затем её взгляд остановился на Гробовщике. — Я купила все, что нужно, — будничным, ровным тоном произнесла она, нарушив тишину, словно не замечая нависшего в воздухе напряжения. — Сдачу я положу в банку из-под формалина на верхней полке. И да, вы были правы, с южной стороны рынка хлеб намного свежее, — она прошла прямо мимо застывшего Сиэля Фантомхайва, обдав его запахом свежей выпечки и уличной прохлады. — Я буду на кухне. Если ваши... Гости не собираются задерживаться до обеда, то рагу я приготовлю только на двоих, — бросила она через плечо, направляясь к тяжелой черной портьере, за которой скрывалась лаборатория. — Хи-хи-хи! — Гробовщик первым нарушил оцепенение, радостно всплеснув руками. Его глаза из-под челки весело блеснули. — Моя дорогая, ты просто чудо! Боюсь, граф Фантомхайв со своей свитой слишком заняты ловлей мышей в тёмных переулках, чтобы разделить с нами трапезу. Готовь на двоих! — Лиа лишь кивнула и скрылась за портьерой, оставив после себя шлейф абсолютного непонимания. Как только ткань сомкнулась за её спиной, в главном зале словно взорвалась бомба. — Какого дьявола это было?! — голос Мадам Рэд взлетел на октаву, она возмущенно ткнула зонтиком в сторону портьеры. — Гробовщик! Ты что, завел себе прислугу? Живую девушку? Да еще и одетую как... как конюх! Это же возмутительно! — леди смотрела на племянника, а после обратно на информатора, словно пытаясь понять, не показалось ли ей. — Прислугу? О, нет-нет-нет, леди Анжелина! — Жнец замахал руками, его плечи тряслись от сдерживаемого смеха. — Как вы могли подумать? Моя дорогая Лиа не прислуга! Она полноправная хозяйка этого скромного заведения! Моя законная... Хи-хи-хи...Супруга! — повисла звенящая тишина, в очередной раз. Если бы в этот момент в зале рухнул потолок, эффекта было бы меньше. Глаз Сиэля Фантомхайва опасно сузился. Он перевел взгляд с хихикающего Гробовщика на черную ткань, за которой слышался стук ножа по деревянной доске, Лиа уже начала резать овощи. — Супруга? — холодно, с нескрываемым подозрением переспросил юный граф. Он ударил своей тростью по полу. — Ты шутишь, Гробовщик. Владелец самой жуткой дыры в Лондоне, который питается человеческим смехом и спит в гробах, внезапно обзавелся молодой женой? Кто она такая? Какая-то сумасшедшая, сбежавшая из Бедлама? — в голосе звучала такая тонна подозрения, что ими можно было бы напитать весь ад. — Вы слишком строги к моей избраннице, граф, — Гробовщик притворно стёр невидимую слезу из-под челки. — Она из очень... Очень хорошей семьи. Леди Лиа Симэн. Точнее, теперь уже Симэн-Гробовщик? Или как там принято у вас, живых? Хи-хи! Её родители были столь любезны, что преподнесли её мне в качестве платы за одну ма-а-аленькую услугу, — услышав фамилию "Симэн", Себастьян Михаэлис едва заметно дёрнул бровью. Его алые глаза блеснули в полумраке. — Господин, — наклонившись к уху своего юного господина, бархатным, тихим голосом произнес демон. — Род Симэн известен в узких кругах. Они оккультисты. Весьма посредственные, но фанатичные. Занимаются призывом низших сущностей, торгуют артефактами. Очевидно, они влезли в долги, которые не смогли оплатить золотом. — Отдать собственную дочь за долги? — Сиэль брезгливо скривился. — Как тривиально и мерзко. Но это не объясняет, почему она разгуливает здесь с багетом в руках и ведёт себя так, словно готовить обед в морге это самое обычное дело в мире. — мальчишка снова посмотрел на ткань, за которой скрылась девушка, пытаясь прикинуть опасна ли она. — О, граф, вы зрите в корень! — Гробовщик подался вперед, опираясь локтями о крышку гроба. — Именно поэтому она здесь! Она самый интересный живой человек, которого я встречал за последние много лет! В ней нет страха. В ней нет отчаяния. Она просто хочет есть свое рагу и жить спокойной жизнью среди мертвецов! Хи-хи-хи! Это же уморительно! — Женщины... Удивительные создания, — Лау, который до этого молча курил, выдохнул тонкую струйку сладковатого дыма и лениво открыл глаза. — Они могут превратить в уютное гнездышко даже преисподнюю, если дать им достаточно денег на продукты. Мои поздравления, господин Гробовщик. Ваша жена весьма... Практична. — Довольно этого цирка, — резко оборвал Сиэль, поворачиваясь к Жнецу. Юный граф всегда славился умением отсекать всё лишнее, концентрируясь на цели. — Меня совершенно не волнует твоя личная жизнь и то, кого ты там взял в жены. Мы пришли за информацией. Ты получил смех от Себастьяна. Теперь моя очередь получать ответы. Что ты знаешь о трупах тех женщин? Пока в зале обсуждались растерзанные тела и отсутствие определенных внутренних органов у жертв Джека Потрошителя, Лиа стояла на кухне-лаборатории. Она закатала рукава белой рубашки и методично нарезала морковь мелкими кубиками. Вся эта суета за стеной её не касалась. Демоны, графы, оккультисты и жертвы — это был тот самый мир, от которого она так отчаянно пыталась отгородиться в поместье родителей. Мир, полный крови, интриг и грязи. Но сейчас всё было иначе. Она не была пешкой в чужих руках, по крайней мере Лиа на это надеялась. Она стояла у плиты в похоронном бюро, жарила лук и знала, что за стеной стоит существо, которое, несмотря на свою пугающую репутацию, почему-то дало ей чувство абсолютной безопасности. Она слышала обрывки фраз из зала. Слышала, как холодный голос мальчишки-графа допытывается до деталей увечий. Слышала вкрадчивый голос Себастьяна. Но это звучало как радио на фоне, не вызывая ни страха, ни интереса. Внезапно чёрная портьера слегка отодвинулась. Лиа не обернулась, продолжая помешивать деревянной лопаткой овощи в глубокой сковороде. — Вы что-то забыли, господин демон? — невозмутимо спросила она, безошибочно определив, кто именно нарушил её уединение. Обычный человек вошёл бы с шумом, а этот появился абсолютно бесшумно, словно сотканный из теней. Себастьян Михаэлис сделал шаг вглубь комнаты. Его взгляд, цепкий и пронизывающий, скользнул по баночкам с заспиртованными органами на полках, по металлическим столам для вскрытия и остановился на девичьей фигуре у плиты. — У вас поразительный слух, леди Лиа, — дворецкий отвесил легкий, безупречно вежливый поклон, хотя его глаза оставались холодными. — Прошу простить мое вторжение в вашу... Святая святых. Мой господин заканчивает разговор с вашим супругом, и мне стало любопытно взглянуть на ту, кто смогла привнести аромат домашнего рагу в обитель смерти. — Иногда хороший слух является таким же проклятием, как и его отсутствие. А любопытство не порок, господин Михаэлис, — Лиа высыпала в сковороду нарезанное мясо. В воздухе зашипело масло, запахло жареной ветчиной. — Но я боюсь, вас ждет разочарование. Здесь нет никаких тайн. Просто голодная девушка, которая пытается приготовить обед. — Вы кажетесь необычайно спокойной для человека, выросшего в семье, погрязшей в страхе перед потусторонним, — вкрадчиво произнес демон. Себастьян подошел ближе, останавливаясь на почтительном расстоянии, но достаточно близко, чтобы возвышаться над ней. В его голосе звучали гипнотические нотки, призванные выводить людей на откровенность. — И ещё более спокойной для той, кого продали... Такому странному человеку. Вы ведь знаете кто я, не так ли? И знаете, кто мой юный господин. — Цепной пёс Королевы и его ручной демон, — Лиа наконец повернула голову и посмотрела прямо в эти кроваво-красные глаза. Ни тени испуга, ни дрожи. Лишь усталое безразличие. — Мой отец собирал досье на всех. Я читала их от скуки. Вы выполняете грязную работу для короны, попутно дожидаясь самой "ценной" для вас души. Жнецы собирают плёнки жизней. Ангелы плетут свои интриги. Вы все просто часть системы, о которой нормальным людям лучше не знать, — по их разговорам, Лиа поняла, что никто из собравшихся здесь не знает о том, кем именно является её "супруг", так что она просто рассказала в общих деталях. Себастьян слегка сузил глаза. На его лице появилась слабая, но абсолютно искренняя улыбка заинтересованности. Редко кто из смертных осмеливался говорить с ним в таком тоне, без истерик, без мольбы, без благоговейного ужаса. Просто констатируя факты, словно обсуждая погоду в Лондоне. — Поразительное хладнокровие, — мурлыкнул он. — Вы не боитесь, что ваше пренебрежительное отношение может стоить вам жизни? — Жизнь в постоянном страхе это не жизнь, это медленное гниение, — Лиа отвернулась обратно к плите, заливая мясо и овощи водой, чтобы получилось густое рагу. Она знала о чём говорит, но поддаваться воспоминаниям не было никакого желания. — Мои родители боялись всего на свете. Итог? Они продали меня. И я больше не собираюсь бояться. Тем более вас. У вас контракт с графом, а значит, вы не тронете меня без его приказа. А графу нет никакого дела до жены Гробовщика, пока она не мешает его расследованию. Я логична? — девушка даже не повереула головы, из-за чего демон тихо рассмеялся, звук был бархатным, глубоким, совершенно не похожим на безумное хихиканье Жнеца. — Безупречно логичны, леди Лиа, — признал Себастьян, прикладывая руку в белой перчатке к груди. — Признаюсь, господин Гробовщик вытащил весьма редкий бриллиант из грязи. Будет интересно наблюдать за тем, как долго вы сможете сохранять свой прагматизм в таком месте. Кто знает, может прошлое ещё не раз встанет перед вами преградой. — Себастьян! — резкий, властный голос Сиэля Фантомхайва раздался из-за портьеры. — Мы уходим! — Слушаюсь, милорд, — громко отозвался он. Дворецкий мгновенно выпрямился, его лицо снова приняло выражение идеальной покорности. Затем он посмотрел на Лиа, слегка склонив голову. — Было весьма познавательно познакомиться с вами, леди Лиа. Надеюсь, ваше рагу выйдет отменным. Берегите себя. И своего... Супруга. Он исчез за портьерой так же бесшумно, как и появился. Лиа лишь пожала плечами, пытаясь скрыть дрожь о его словах о "прошлом", посыпая варево солью и специями. Демон оказался именно таким, каким она его себе представляла — скользким, умным и опасным. Но, к счастью, совершенно не заинтересованным в её скромной персоне. Через пару минут хлопнула входная дверь, и в похоронном бюро снова воцарилась тишина. Лишь звук булькающего на плите рагу нарушал покой. Вскоре ткань портьеры откинулась, и на кухню влетел Гробовщик. Его лицо сияло, словно он только что выиграл в лотерею. — Ах, какая потрясающая компания! — он крутнулся на каблуках своих высоких сапог. — Граф всегда приносит такие забавные вести о трупах! А как дворецкий пытался меня рассмешить... М-м-м, это был шедевр! Хотя твоя реакция на них, Лиа, была еще лучше! Мальчишка чуть не подавился собственным высокомерием, когда ты прошла мимо с багетом! Хи-хи-хи! — он подошел к плите и с любопытством, словно большой ребенок, заглянул через плечо девушки в сковороду. — Пахнет весьма интригующе. Что это? — Это овощное рагу с ветчиной. Нормальная еда для живых, как мы и договаривались, — Лиа сняла сковороду с огня и начала раскладывать дымящееся блюдо по двум глубоким тарелкам. — Надеюсь, вы не разучились есть человеческую пищу, пока питались печеньем из склепа. — Ради тебя, моя дорогая, я готов вспомнить все прелести пищеварения! — Гробовщик уселся на свой табурет, с энтузиазмом подтягивая к себе тарелку. Он взял ложку, посмотрел на неё с легким недоверием, словно забыл, как ей пользоваться, а затем зачерпнул рагу и отправил в рот. Лиа села напротив, внимательно наблюдая за его реакцией. Она не была шеф-поваром, но готовить научилась сама, из-за отсутствия нормальной прислуги в родительском доме. Жнец несколько секунд медленно жевал, его лицо под челкой было нечитаемым. А затем он издал глубокий, удовлетворенный вздох. — О-о-о... — протянул он, зачерпывая еще одну ложку. — Лиа... Это... Это просто преступно вкусно. Пожалуй, если бы я кормил этим своих клиентов, они бы отказались умирать! — Рада, что вам понравилось, — она тоже принялась за еду, отламывая кусок свежего, хрустящего хлеба. Девушка позволила себе улыбнуться, уже во второй раз за день. Улыбка получилась мягкой и теплой. Они сидели в лаборатории, окруженные банками с формалином и хирургическими инструментами, ели простое крестьянское рагу, и она понимала, что эта странная, абсурдная жизнь нравится ей гораздо больше, чем всё, что было у неё до этого. — Знаете, — вдруг прервала молчание Лиа, глядя в тарелку. — Этот демон, Себастьян... Он заходил сюда, пока вы разговаривали с графом. — Вот как? — Гробовщик перестал жевать. Его ложка замерла в воздухе, а атмосфера вокруг него неуловимо изменилась. Исчезла дурашливость, воздух на секунду стал тяжелым, давящим, как перед грозой. Голос прозвучал тихо, лишенный привычных скрипучих ноток и хихиканья. — И что же этот черный пес забыл на моей кухне? — Пытался вывести меня на эмоции, я полагаю, — спокойно ответила Лиа, откусывая хлеб. — Намекал на то, что я из семьи оккультистов, спрашивал, не боюсь ли я. Проверял почву. — И что ты ему ответила? — Гробовщик отложил ложку, положив подбородок на сложенные в замок руки. Его скрытый за челкой взгляд ощущался кожей. Холодный, пронзительный взгляд существа, которое старше и могущественнее большинства демонов. — Сказала, что у него контракт с графом, а значит, без приказа он меня не тронет, — Лиа пожала плечами. — И что мне совершенно нет дела до их игр в расследования. Он назвал меня прагматичной и ушел, добавив о том, что "прошлое может снова предстать перед мной". Несмотря на последние слова, тяжелая аура мгновенно рассеялась. Гробовщик снова стал самим собой, эксцентричным, веселым владельцем похоронного бюро. Он разразился звонким смехом, хлопая в ладоши. Но, несмотря на внешнее спокойствие, внутри он продолжал рассуждать о словах Михаэлиса, сам не понимая почему это стало так важно для него. — Хи-хи-хи! Великолепно! Идеальный ответ! Демоны так не любят, когда на них не обращают внимания! Они питаются страхом и отчаянием, а ты угостила его лишь холодным расчетом! Моя маленькая леди, ты просто сокровище! — протянув последние несколько гласных, он кивнул самому себе, ещё раз осмотрев девушку перед собой, которая была более чем спкойна. Он снова взялся за ложку, продолжая с аппетитом уплетать рагу. Лиа смотрела на него и думала о том, насколько многогранен этот Жнец. За маской безумца скрывалась невероятная сила и острый ум, способный просчитывать ходы наперед. И тот момент, когда его аура стала давящей... Он волновался? Волновался о том, что демон мог навредить ей? Эта мысль почему-то согрела душу сильнее, чем горячая еда, одновременно с этим позволив скрытому беспокойству зажечься немного сильнее. — Они расследуют дело о Джеке Потрошителе, — сказала Лиа, решив перевести тему на более нейтральную. — Весь Лондон только об этом и гудит. Слышала несколько разговоров в переулках Ист-Энда. — Верно, хи-хи, — Гробовщик кивнул, слизывая каплю соуса с губы. — Юный граф Фантомхайв, как верный пёс Королевы, должен вычистить эту грязь с улиц Лондона. Трупы, которые я осматривал... Имели весьма специфические повреждения. Тот, кто это делает, не обычный сумасшедший с ножом в переулке. Это кто-то, кто хорошо знает анатомию и питает глубокую ненависть к определенному типу женщин. Но это не твоя забота, моя дорогая Лиа. Пусть граф бегает по подворотням. У нас с тобой дела поважнее! — Какие же? — Лиа с любопытством изогнула бровь, отложив приборы. Когда пепельноволосый начинал говорить таким тоном, как она поняла за эти двое суток, дальше происходило что-то этакое. — Нам нужно купить тебе новые книги! — безапелляционно заявил Жнец, тыча в неё ложкой. — Твоя полка в комнате полупустая! И, возможно, мы найдем для тебя какую-нибудь шляпку, чтобы эти напыщенные куры на рынке лопнули от зависти к "супруге Гробовщика"! Хи-хи-хи! — он начал активно махать рукой, пытаясь показать на себе размер шляпы. Лиа покачала головой, чувствуя, как внутри снова зарождается тихий смех. Жизнь в этом месте определенно была непредсказуемой. Но, возможно, именно это безумие и было тем единственным лекарством, которое могло излечить её искалеченную прошлым душу. После обеда Гробовщик настоял на том, чтобы помочь ей вымыть посуду, что вылилось в небольшое шоу с жонглированием тарелками и мыльными пузырями. Лиа с ужасом ждала, когда найденная ею чудом глубокая сковорода разлетится на осколки, но ловкость Жнеца была сверхъестественной, ни одна чашка не пострадала. Остаток дня прошел в спокойной суете. В бюро зашли несколько обычных клиентов из Ист-Энда, бедняки, заказывающие самые дешевые сосновые гробы для своих родственников. Лиа наблюдала, как Гробовщик менялся при общении с ними. Уходила театральная безуминка, оставалось лишь мягкое, почти утешающее спокойствие. Он разговаривал с убитыми горем вдовами и матерями так тихо и нежно, что те переставали плакать. Он не брал с них много денег, иногда соглашаясь на символическую плату или обмен. В эти моменты девушка видела истинное лицо Жнеца, того, кто провожает души в их последний путь с уважением и состраданием. Вечером, когда Лондон вновь утонул в густом тумане и зажглись газовые фонари, Лиа сидела в своей комнате. Она зажгла свечу на письменном столе и открыла свою книгу по ботанике, пытаясь сосредоточиться на строении папоротников. Но мысли то и дело возвращались к событиям сегодняшнего дня. К утреннему танцу. К походу на рынок. К встрече с элитой Лондона. К разговору с демоном. Она положила перо, подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Где-то там, в темноте, сейчас бродил Джек Потрошитель. Где-то там Сиэль Фантомхайв и его демон-дворецкий плели свои сети, чтобы поймать убийцу. А она была здесь, в безопасности. Снизу, из главного зала, донесся тихий, задумчивый перебор клавиш старого клавесина, который стоял в углу. Кто-то играл сонату Моцарта, медленно, с легкой долей меланхолии. И Лиа точно знала, кто это. Девушка развернулась, вышла из комнаты и тихо спустилась по лестнице. Гробовщик сидел за инструментом. В полумраке, освещаемом лишь одной свечой, его фигура казалась ещё более вытянутой и неестественной. Балахон лежал темной лужей на полу, а длинные пальцы с черными ногтями удивительно легко и нежно порхали по пожелтевшим клавишам. Он снял свой цилиндр, и его пепельные волосы серебряным водопадом рассыпались по спине. Лиа остановилась в дверях, не решаясь прервать музыку. Но Жнец знал, что она здесь. — Тебе не спится, моя маленькая пташка? — не оборачиваясь, спросил он, продолжая играть. Длинные тонкие пальцы с чёрными ногтями мягко ложились на клавиши. — Музыка красивая, — честно ответила она, делая шаг в зал. — Не знала, что вы играете на клавесине. — Скромный Гробовщик живет на свете очень, очень давно, — его голос звучал тихо, почти гипнотически. — Достаточно долго, чтобы научиться многому. Музыка... Это то, что остается после того, как умолкает смех и заканчиваются слезы. Она похожа на смерть. Такая же вечная. Такая же неизбежная. И такая же прекрасная, если уметь слушать, — он остановил игру, позволяя последнему аккорду раствориться в тишине комнаты, уставленной гробами. Затем он повернулся к ней, опираясь рукой о крышку клавесина. — Твой первый день в качестве свободной девушки, Лиа, — сказал он, и в его тоне не было ни капли насмешки. — Как ощущения? — Я... Я счастлива, — слова сорвались с губ прежде, чем она успела их обдумать. И это была абсолютная правда. Впервые за свои семнадцать лет она произнесла это слово, и оно не было ложью. — Спасибо вам. За всё, — Лиа подошла ближе, останавливаясь в паре шагов от него. Она посмотрела на его лицо, изуродованное шрамом, на челку, скрывающую глаза, и почувствовала, как внутри расцветает доверие к этому существу и месту. Гробовщик замер. Его рука медленно поднялась, и он почти невесомо, кончиками пальцев, коснулся её щеки, точно так же, как в день их первой встречи. Но на этот раз прикосновение было не холодным. — Это тебе спасибо, Лиа, — прошептал он. — За то, что принесла в мой склеп запах свежего хлеба и живое сердцебиение. А теперь иди спать. Завтра нам предстоит долгий день. Я обещал тебе новые книги, а Гробовщик всегда держит свои обещания! Хи-хи-хи! — Могу я спросить ещё кое-что? — внезапно сказала она, остановившись около ступеней. Лиа прикусила нижнюю губу, думая не зря ли начала это и получит ли ответ на свой вопрос. — Конечно можешь, моя милая пташка! — вернув голосу привычные нотки, отозвался Жнец, присмотревшись к выражению её лица сквозь копну волос. Кажется, этот вопрос мучает её довольно долгое время. — Граф Фантомхайв, демон и все остальные, — она чуть запнулась, выискивая правильные слова. — Они не осведомлены о том, кто вы на самом деле? Мальчишка, как и господин Себастьян считают вас просто "странным информатором, который знает очень много". — Хм-м, — Гробовщик приставил указательный палец к подбородку, постучав им несколько раз. — Всё верно! Ты умеешь замечать такие детали, Лиа. Не то что бы я прятался, просто, иногда, лучше чтобы истинная сущность была скрыта от других за маской безумца. Я прожил, видел и слышал слишком много... — он покрутил тонким пальцем вокруг прядок волос у глаз, после хихикнул. — Тем веселее! — Хорошо, спасибо за ваш ответ, — кивнув, Лиа наконец расслабилась и поспешила в свою комнату. Гробовщик ещё некоторое время сидел в тишине, обдумывая слова и поведение девушки, снова хихикнув своим мыслям. Он вернулся к своей привычной, шутливой манере, надел цилиндр и крутнулся на месте. Приближаясь к комнате, Лиа слышала, как он снова заиграл на клавесине, на этот раз что-то легкое, весёлое и невероятно живое. Судьба, которую навязали ей родители, должна была стать её концом. Но вместо этого она стала её началом. Началом странной, неправильной, но такой прекрасной жизни рядом со Жнецом, который умел смеяться громче всех. И, даже если слова Себастьяна о том, что прошлое ещё предстанет перед ней, как преграда... Что же, она готова к этой встрече, ведь рядом был Жнец. Был ведь, верно?