Глава 17. Три месяца коту под хвост.

Лина Я решила попробовать пойти на контакт с Эмметом. Я не знаю, зачем это сделала. Прошло три месяца с тех пор, как мы расстались, я должна была его отпустить. Должна была. А потом увидела его в коридоре — и всё. Три месяца коту под хвост. Сердце заколотилось, как в тот первый раз. «Ты дура», — сказала я себе, открывая дверь кафе. — Опаздываешь, кошечка, — протянул Эммет, развалившись в кресле в кафе у университета. Я остановилась напротив него, оглядывая его внешность: растрёпанные волосы, лёгкая щетина, татуировки, выглядывающие из-под ворота футболки. Такой же. Ничего не изменилось. А грудь сдавило — каждый раз, когда я вижу его. — Не называй меня так, — сказала я холодно и села напротив него, пытаясь сглотнуть острый ком в горле. — Как скажешь, — он пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то такое — может, усмешка, а может, сожаление. Я заметила, как его руки сжались на подлокотнике кресла. — Рассказывай, что узнал об угоне? — спросила я, сразу перейдя к делу. — То, что человек, который был за рулём, очень похож на… Эммет усмехнулся и замолчал. Слова застряли в горле, как рыбная кость. Он сжал кружку так, что побелели костяшки. Я приподняла бровь, ожидая продолжения. Но он молчал. Секунду. Две. Его молчание растягивалось, как резина, и нервы мои были на пределе. — На? На кого? — Я чувствовала, как во мне закипает раздражение. Он перевёл взгляд с кружки на мои глаза, потом обратно. Будто искал там ответ. — Эммет, — я подала́сь вперёд, пытаясь поймать его взгляд. — На кого похож угонщик? Он молчал. Его кадык дёрнулся, но на губах играла лишь натянутая, ленивая усмешка. — Ты издеваешься? — Я чувствовала, как кровь приливает к лицу. — Мы здесь ради этого. Чтобы узнать, кто угнал твою машину. А теперь ты молчишь? — Не могу, — сказал он наконец. — Что значит «не могу»? — Не могу тебе сказать. — Эммет! Он откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. Как же я хотела его одновременно ударить и поцеловать до смерти — чтобы посмотреть, как эта наглая усмешка сползёт с его лица. Я сжала кулаки под столом. Ногти впились в ладони. Ярость и желание переплелись в один тугой комок где-то в груди. — Эммет! Если ты сейчас же мне не скажешь… — начала я. Слишком громко. Я слышала свой голос со стороны — резкий, истеричный. Люди за соседними столиками обернулись. Эммет тут же подался вперёд так резко, что я не успела моргнуть. Его ладонь закрыла мне рот. Грубо, как в старые времена. Я замерла. Дыхание перехватило, сердце забилось быстрее. Его пальцы пахли кофе и чем-то своим — тем, от чего у меня всегда кружилась голова. Я не оттолкнула его. Смотрела в его глаза — расширенные, почти испуганные. Он убрал руку. Откинулся назад, но продолжал смотреть на меня. — Человек твоего отца, Лина. Тишина. Он сказал это так тихо, что я подумала — послышалось. Мой мозг отказывался обрабатывать. Отец? Человек моего отца угнал его машину? — Что? — выдохнула я. — Ты слышала, — сказал он. — Я не шучу. Я смотрела на него, ожидая, что сейчас он засмеётся. Скажет: «Лина, это была шутка». Но он не смеялся. Его лицо было серьёзным, почти злым. — Зачем? — спросила я. Голос сел. — Не знаю. — Он покачал головой. — Ты как? Эммет коснулся моей руки. Я тут же отдёрнула её, вставая со своего места. — Не трогай меня. Я не злилась, не плакала. Мне просто нужно было, чтобы никто меня не трогал. Я вышла из кафе, не оглядываясь. Эммет не пошёл за мной — он сидел за столиком и смотрел мне вслед. Я не помню, как дошла до машины. Лёгкие сдавливало так, что не хватало кислорода. Я села в машину — тяжело, рвано дыша. В ушах шумело так, что я не могла разобрать внешние звуки. «Отец». Я сжала руль так сильно, что побелели костяшки. — Зачем? — прошептала я в пустоту салона. — Зачем?! Я ударила руками по рулю. Один раз, другой. Боль отрезвила. Я завела двигатель и выехала со стоянки. — Зачем, зачем, зачем? — повторяла я как мантру, пытаясь найти логику там, где её не было. Перебирая варианты — один страшнее другого. Отец хотел устранить Эммета? Зачем? Почему? Что он ему сделал? Это же не из-за меня? Нет, это глупо. Отец не стал бы этого делать. Тогда почему? С каждой минутой мне хотелось закричать во всё горло. Слёзы жгли глаза, но я заставила себя не плакать. В голове всплыл голос отца. «Лина, если ты теряешь контроль — ты проиграла. Паника — это слабость. Бери себя в руки». Я сделала глубокий вдох, выдох. Отец учил этому с детства. Слёзы высохли. Я расправила плечи, набирая скорость — прямо во Францию. Мне нужно было понять зачем. Отец находился сейчас там — на данный момент был на важной встрече, что давало мне время. Я вышла из машины у виллы отца и со своим пропуском зашла в дом. В голове была пустота. Я действовала так, как меня учили. Открыв кабинет отца, я зашла внутрь. Пахло книгами, нотками кофе и табака. Комната была в полумраке, везде — тёмные тона. Я тихо прошла внутрь, не включая свет, и села в отцовское кресло. Чужое, жёсткое. Я знала пароль от компьютера. Пальцы забегали по клавишам. Я прикусила губу, ища то, что нужно, и наткнулась на совсем другое. Открыв папку, я замерла. На фотографии была я. Но не я. Та же улыбка, те же волосы, но… другая. Более живая, что ли. Беззаботная. В жёлтом платье, с маленьким ребёнком на руках. «Это не я», — подумала я. — «Я не помню этого платья». Но лицо… Я смотрела на себя, наклонив голову набок, понимая, что это не она. И от этого становилось не по себе. Рядом стоял мужчина — чертами похожий на моего отца. Дальше — неизвестная женщина. Я склонила голову под другим углом, будто это могло дать ответ. И ещё один мужчина. Обнимал «меня» за талию, смотрел на «меня» влюблёнными глазами. «Кто ты?» — беззвучно спросила я у фотографии, нахмурив брови. Я нажала на другой файл, ещё и ещё. Везде — она. Или я. Я закрыла папку. Открыла снова. Всё ещё правда. В голове звенела тишина. Такая громкая, что я не слышала собственных мыслей. «Тебя зовут Лина», — сказала я себе. — «Ты дочь Данте». «А это кто?» Медленно я взяла ручку и написала адрес на листочке. Рука дрожала, буквы получались неровными. Медленно встав, я вернула всё как было и вышла из дома. Села в машину и замерла. Куда дальше? Машина завелась с пол-оборота. Я не помнила, как вывернула руль, как отправилась туда — не зная куда. Ноги несли меня сами. Я пришла в себя, когда постучала к нему в дверь. Эммет открыл дверь и замер. На нём была футболка и спортивные шорты. Я задержала взгляд, пытаясь собрать мысли в кучу. — Лина? Я молчала. Просто стояла и смотрела на него. В глазах читалось: «Пожалуйста, не спрашивай. Просто впусти». Эммет непонимающе нахмурил брови, отошёл в сторону, пропуская меня внутрь. Я вошла, стараясь не задерживать взгляд на вещах, которые когда-то были родными. Села на кровать и замерла. Я чувствовала, как подступают слёзы. Горячие, обжигающие — те, которые я сдерживала весь вечер. — Я… — начала я и замолчала. Всхлип вырвался сам. Горло сдавило проволокой, а из глаз неконтролируемо потекли слёзы. Я закрыла лицо руками. Плечи подрагивали. Эммет замер — будто его ударили в грудь. Он стоял и не знал, что делать. — О нет, нет, нет… — тихо сказал он, подходя ко мне и прижимая меня к себе. Я уткнулась ему в грудь, ощущая родной, знакомый запах — из-за которого я сильнее вцепилась пальцами в его футболку. Я сдалась.