Часть 2

      Сквозь окно кареты Дориан с удивлением разглядывал белые дома из известняка с плоскими крышами, обнимавшие широкую проселочную дорогу. Их кортеж проезжал последнюю деревеньку перед столицей и, хотя минули они уже немало таких деревень, каждый раз они вызывали удивление своей непохожестью на суровые каменные или деревянные жилища дал-риадцев. Местные жители тоже вызывали удивление: их костюмы пестрели обилием цветов, женщины не покрывали головы платками и будто бы были более веселы, а мужчины чаще сидели на скамьях подле домов и бездельничали. Военные патрули встречались редко, ни разу не напали на них оголодавшие бандиты. В воздухе чувствовалось спокойное благоденствие процветающей страны. Его отец, король Синаэд, сидевший напротив, угадал мысли сына и с кислой улыбкой заметил: — Это ложное благоденствие, сын. Не так давно эти мирные люди убивали друг друга на лаэтанских землях в долгой десятилетней войне. Мир, который заключили Альтерра и Сордонн, шаток, как и положение Лаэтании. Не минует и года, как они вновь вцепятся друг другу в глотки. — Помолчав немного, король добавил: — Подвергай сомнению всё, что тебе будут говорить и обещать во дворце. Король Пантелеймон слаб, его двор выживает только посредством интриг. — И тем не менее ты решил сюда приехать, отец, — возразил Дориан, почесывая недавний ожог на тыльной стороне ладони. — Чего ради отправляться в такой долгий путь, если нам здесь наврут? — Есть дело, которое может решиться только при моём личном присутствии, — уклончиво ответил король.       Дориан покачал головой, но продолжать расспросы не стал – если отец не хочет говорить, то никогда и не скажет. Он отвернулся к окну, не замечая как отец сверлит взглядом его руку. Спустя мгновение снаружи послышался удивленный возглас одного из королевских стражников. — Ваше Величество, Ваше Высочество! Взгляните! — И Дориан, и король Синаэд высунулись из окошек, и глаза их расширились от восторга. Карета постепенно спускалась с холма, а впереди, насколько простирался человеческий взгляд, лежала прекрасная синева. От пляжа с белыми песками (откуда брало начало название страны) и до самого горизонта простиралось Альваррское море. Слабый ветерок качал на лазурных волнах рыбацкие лодки, над водяной гладью летали, вопя, прибрежные чайки и высматривали рыбёшку. У юноши захватило дух от восторга: он первый раз в жизни увидел море. Дал Риада располагалась на севере континента и формально имела морские границы, но весь выход к морю был перекрыт заснеженной горной грядой, где не жил никто, кроме остатков варварских племён.       Мечты взяли в плен его ещё детский разум при взгляде на бескрайнюю синеву. Ведь где-то там, за морем, на картах отмечен океан, наверняка кишащий затонувшими кораблями и диковинными тварями. А если прищуриться, то за чередой облаков на востоке можно будет увидеть горную гряду, под которой начинались гномьи чертоги и их город из чистого золота, а дальше там, за грядой, — спиральные шпили Запретного эльфийского города Кадерналь. Немало проведя времени в королевской библиотеке, Дориан наизусть выучил расположение стран, их столиц, в особенности тех, куда путь ему был закрыт.       В таких мечтаниях он провёл всю дорогу до столицы Альтерры — Миллевии, города тысячи дорог. И действительно, со всех сторон к огромному городу стекались торговые караваны, странники, кочевники, люди всех мастей. Сама столица захватывала дух, но уже не так: толпы людей стремились разделить с альтеррцами их богатства и прибывали в город волнами. Город был переполнен, и карета с трудом проезжала мимо лавок с морскими гадами, ювелиров, торговцев зерном, оружейных и пр. Однако ж не все делили богатство посредством торговли. То и дело из толпы слышались возгласы: «Вор! Держи вора!» В закоулках толкались подозрительного вида личности, а торговцы явно частенько набивали цену и втюхивали приезжим товар втридорога. Посреди этого бурного водоворота из людей и белых известняковых домов возвышалась жемчужина альтеррских земель — резиденция короля, дворец Мирабилья дель Маре. Построенный в форме огромной розовой медузы, дворец многим казался аляповатым и странным (особенно тем, кто в жизни не видел медуз), но возбуждал уважение своим масштабом и роскошным внутренним убранством. Во дворце их встретили, как подобает королевским гостям, со всеми почестями. Они были не единственными особами голубых кровей, прибывшими во дворец, но им об этом было неизвестно. Королю Синаэду отвели великолепные комнаты почившего короля, Дориану же досталась опочивальня также почившей королевы-матери. Лишь пару часов удалось им отдохнуть после долгой и тяжёлой дороги: приём, на котором король Синаэд должен был и решить своё дело, был намечен на вечер этого же дня.       На приёме во дворце Дориану было не по себе. Служанка замазала ему синяки под глазами сурьмяными белилами, отчего появилось неприятное ощущение сухости. В последнее время они всё яснее проявлялись под его серыми глазами, отчего глаза казались ещё больше. Часть лица скрывала маска в форме кошачьей головы с широкими прорезями для глаз, по его же собственной просьбе. С узенькими щелочками он бы чувствовал себя беспомощным, так как привык во многом полагаться на своё зрение. Чтобы закрыть ожог, ему выдали чёрные перчатки с манжетами, закреплёнными золотыми запонками. На его чёрные непослушные кудри нанесли мерзкую желеобразную субстанцию и зачесали назад. Как прекрасно было бескрайнее синее море, и как неприятна Миллевия была ему своим аляповатым блеском, своей чрезмерностью, двуличностью. На маскараде, конечно, никто не являлся тем, кого из себя изображал, но смутное ощущение, что и, сняв маску, не узнал бы он человека настоящим, не покидало его. Среди нагромождений праздничной мишуры, целиком зажаренных кабанов на серебряных блюдах, пышных платьев и камзолов, изобилующих перьями и бантами, витали потоки лжи. Ложь сочилась из каждого угла, даже слуги в парадных ливреях лгали друг другу, отпивая втихую из господских бокалов. И даже розовая медуза, в форме которой был построен дворец Мирабилья дель Маре, таила в себе ложь: безопасное на вид создание прятало паралитический яд в своих щупальцах.       Очередная барышная, шурша тысячей слоев юбок и оборок, потянула его к кружившим в центре залы парам, но принц, как всегда, вежливо отмахнулся. Он поискал в толпе отца, и, заметив его видную фигуру в медвежьей маске подле какого-то дворянина, выдохнул. Его внимание привлек громкий кружок знатных вельмож: все они обступили одного человека и то и дело смеялись. Дориан нашел себе место подле колонны и прислушался. Из центра круга раздавались возмущенные восклицания, шутки и комплименты. — Кики! Ты, как всегда, остра на язык! — Не сомневайтесь, маркиз! Я ежедневно добавляю специи, дабы сохранить его уникальную остроту. — Как поживает Его Величество? — спросил человек в полумаске собаки с толстой цепью на брюхе, инкрустированной крупными изумрудами. — Цветёт и пахнет, мой дорогой виконт! — Познал уже истину, что сокрыта в любви? — Виконт кивнул головой в сторону миниатюрной женщины в павлиньей маске, что разговаривала с королём Пантелеймоном, присев на кушетку возле трона. — Наш король признаёт лишь одну истину! — под бурный смех возразил человек в центре. — Ту, что таится в вине.       Послышался звон бубенчиков. Дориан уже догадался, кто находился в сердце толпы, когда она расступилась, выпустив женщину, одетую в шутовской костюм. Белые патлы торчали кверху между маской и черно-белым колпаком с бубенчиками. Он был почти уверен, что это именно та шутовка, которую его отец, король Дал Риады, нередко упоминал вместе с нецензурными выражениями. — Я вас покину, ненаглядные вы мои! — Ты скоро вернёшься к нам, сердцеедка? — прогремел виконт. — Всенепременно! — женщина послала воздушный поцелуй. — Как я могу отказаться от лицезрения вашего раскрасневшегося, исполненного житейской мудрости лица, мой друг?       Виконт побагровел. Совсем недавно жена (представительница гораздо более знатного рода) устроила ему сцену по поводу его увлечения алкогольными напитками. И теперь, пребывая в кишевшем её приятельницами зале, виконт зарёкся не пить, но удавалось ему это из рук вон плохо.       Дориан только хотел отвернуться, как его за локоть поймала цепкая рука в белой перчатке, полузакрытой пышными манжетами. — Мой дорогой друг, вы не скучаете? Позвольте я проведу вам небольшую экскурсию по замку!       Дориан на секунду оторопел. Потом промямлил. – А вы… — Ох, точно! Моя глупость не знает границ! — Женщина чуть не коснулась головой земли, склонившись в шутовском поклоне. — Аликино де Мариво, но приятели зовут меня Кики. Здешний эксперт по развлечениям. Густо накрашенный красной краской рот широко улыбался. — Я… — Ох, не стоит, я прекрасно знаю, кто вы! — она театрально похлопала его по плечу, а затем, встав спиной к разноцветной толпе, прошептала: — Молчите и следуйте за мной.       Шутовка потащила его сквозь разноцветную толпу, то и дело кланяясь и отпуская саркастичные комплименты. Дориана хлестали по щекам перья, высокие воротники и невовремя вытянутые руки развеселившихся после вина и танцев хорошеньких дам. Отца нигде не было видно. Кики резко потянула его за собой, и массивная дверь, ведущая в вестибюль, без единого звука закрылась за их спинами. Дальше пошла череда мелких комнат и узеньких длинных коридоров с мастерски замаскированными дверьми, которые больше походили на тупик, чем на вход куда-либо. По дороге они вообще не встретили людей, и беспокойство Дориана все нарастало. Он не чувствовал враждебности со стороны женщины, ведшей его неизвестно куда, но поспешность, с которой они покинули залу и скрытность передвижений сильно настораживали. В конце одного из коридоров они остановились, и Кики перевела дух, прислонившись к холодной каменной стене. Эти помещения походили скорее на донжон, чем на комнаты в замке. Дориан похолодел от ужаса. Он всегда боялся быть запертым, ненавидел, когда в детстве его оставляли в закрытой комнате одного.       Кики уже приоткрыла дверь и отошла в сторону, пропуская его. Отсветы факелов играли на блестящей золоченой маске, красный рот больше не улыбался и от этого делался пугающим. — Проходите, принц Дориан. — Что всё это значит? — Он никогда не умел должным образом сопротивляться, принимая происходящее как данность. — Проходите. — Голос шутовки обрёл суровые металлические нотки и сильно отличался от того писклявого голосишки, над которым охотно смеялись галлатские вельможи. — Сейчас вам всё объяснят.       Скрепя сердце, Дориан потянул на себя изогнутую дверную ручку и вошел в полутьму подземелья. Его отец, король Синаэд, расхаживал из стороны в сторону, скрестив за спиной великанские руки. — Отец... — вскричал Дориан, подбегая к королю и снимая на ходу надоевшую маску. — Что происходит? Неужели нас взяли в плен? — Нет, Дориан. — Голос короля громыхал, но сейчас звучал грустно и тоскливо, как если бы дракон вдруг заплакал в глубине пещеры. — Ты помнишь то, о чём обещал не рассказывать никому?       Дориан кивнул и тут же опасливо оглянулся. Аликино де Мариво стояла, облокотившись на дубовую дверь, единственный вход в комнату, освещенную одиноким факелом. — Я уже знаю, ваше высочество, — холодно проговорила она. — Можете говорить свободно. — Но почему, отец? — Дориан в растерянности перевёл взгляд на дал-риадского монарха, который смотрел на него с выражением вселенской заботы и любви. Как будто собирался прощаться. — Да что происходит, отец? — закричал Дориан, не обращая внимания на шутовку, красноречиво намекавшую не шуметь. — К чему вся эта скрытность? Мы ведь договорились, что никому ничего не скажем! Если так и будет, то ничего и не произойдёт! Тогда зачем, зачем ты рассказал ей? — он махнул рукой в сторону шутовки. — Потому что я боюсь, Дориан.       Принц застыл, не в силах поверить собственному слуху. Король Синаэд Первый Завоеватель, Правитель Королевства Дал Риады, покоривший великую землю Придайн, никогда ничего не боялся. — Дориан, магический дар — не то, про что можно просто забыть, — вмешалась де Мариво. — Вы будете познавать мир, ваше высочество, ваши знания и умения будут расти, вместе с ними возрастёт и магическая сила. Нужно, чтобы кто-то обучил вас контролировать эту силу и... — В Дал Риаде запрещена магия, — прошептал Дориан. — По закону меня должны сжечь на костре за чернокнижие. Поэтому мы с отцом решили хранить эту тайну. — Рано или поздно слуги прознают про твоё проклятье, Дориан, — король Синаэд не отрывал глаз от сына. — И тогда, как король, я буду вынужден казнить тебя. Но только бездушный отправит на казнь единственного сына. — Тяжёлая рука легла на плечо Дориана. — Тебе придётся покинуть Дал Риаду и найти тех, кто обучит тебя, как обуздать дьявольскую силу магии. — Но куда я пойду, отец? — Дориан чуть не плакал, вцепившись в руку короля. — Я ничего не знаю о магии, кроме того, что её нужно искоренять! Король молчал, лишь сильнее сжимая плечо сына. — На континенте существует четыре магические академии, ваше высочество, — Аликино подвинулась поближе к факелу, так как в подземелье было сыро и чертовски холодно. Но отец и сын этого не замечали. — Две на стороне людей и две на стороне эльфов. Эльфийские для нас закрыты, но человеческие как нельзя лучше подходят для изучения магических искусств. Эти академии располагаются в Гойделлиане и Дейе Террени. — И туда путь закрыт, — удручённо проговорил король. — Отец, прошу, не отсылай меня! — Я не хочу провести остаток жизни в изгнании во вражеских землях! Быть может, лучше погибнуть, но в родной стране и как подобает принцу! — Нет, не лучше. — Король Синаэд с силой встряхнул его. — Мой сын будет жить, несмотря ни на что. — Ваше присутствие в Гойделлиане, тем более в Дейе Террени, быстро раскроют, — Кики говорила по-деловому, будто оставляя без внимания разыгравшуюся перед ней драму. — Поэтому мы решили отправить вас к волхвам, чтобы они защитили вас и обучили... — Я не хочу ничему учиться! — закричал Дориан. — Я хочу остаться с отцом, с моими наставниками в Дунадде! Магия порождает зло, и я не желаю учиться тому, что способно лишь разрушать. — Успокойся, сын мой. — Синаэд прижал к своей широкой груди дрожащего принца. — В Дал Риаде для тебя нет жизни. Скрываясь в тенях, ты изучишь своё проклятье и, быть может, со временем избавишься от него! Но для этого тебе нужно выслушать то, что она скажет. — Ваше высочество, я понимаю, что для вас тяжело покидать родителя так скоро. Но действовать мы должны быстро. Волхвы укрываются в лесах в Ирийских землях. Вас ожидает неблизкий путь. — Но как я дойду один? Я не знаю дороги, — пролепетал Дориан. — У вас будет спутник, мой принц. — Аликино скрестила руки на груди. — Этого человека выбрал собственноручно мой старый друг. Ему можно доверять. — Когда мне нужно будет уйти, отец? — Дориан прижимался к отцу, до сих пор слабо веря в происходящее. — Завтра на рассвете у восточных ворот тебя будет ожидать лошадь с поклажей и твой спутник. Все вещи уже собраны, коня оседлают чуть позже. Твоя задача — одеться и выйти из комнаты, когда три раза подряд постучит твой проводник, потом он отведёт тебя к воротам.       Шестнадцатилетний сын короля Дал Риады заплакал. Его отец — суровый, временами жестокий человек — очень любил его, но, когда дело доходило до слов, то никто никогда не слышал от него признания. Даже мать Дориана. Он утирал рукой слёзы, когда Кики сообщила, что нужно идти, стерев и ненавистные белила.       И вновь длинные коридоры, лестницы, своды, арки, комнаты слуг и, наконец, отведённые ему покои. На ходу Кики шептала ему о том, что стражники у спальни — её люди, которые не пустят к нему никого постороннего, что на балу она сообщит о его недомогании, вызванном переменой климата. Дориан пропускал всё мимо ушей, с ужасом осознавая, что он, возможно, никогда более не увидит родных и близких. Никогда не вернётся в холодные залы замка Дунадда, в котором он вырос, никогда не уснёт в окружении толстых томов и фолиантов в библиотеке Летфинна, никогда не будет грезить о военных победах, глядя на поросшие полевыми цветами курганы Трёх Королей. Сквозь мозаику воспоминаний его внезапно кольнул один важный вопрос, коий он немедленно задал: — А кто же мой спутник? — Охотница по имени Хэль. — Женщина? — Дориан поперхнулся слезами, и на секунду в нём взыграла королевская кровь. — Отец выбрал для моей защиты женщину?! — Поверьте, ваше высочество, — холодно отозвалась Кики. — Вы удивитесь, когда увидите, на что способна эта женщина.