Часть 4

Я подскочила на кровати, лихорадочно озираясь. Джек всё еще лежал рядом, лениво приоткрыв один глаз, а на его лице медленно расплывалась коварная улыбка. Когда он успел избавиться от рубашки?! Я отчетливо помнила, как засыпала в его объятиях — тогда он был полностью одет, — и от этого воспоминания к щекам мгновенно прилил жар. Пока в дверь настойчиво и методично трезвонили, я в панике пыталась пригладить воронье гнездо на голове. Джек же оставался воплощением спокойствия: он потянулся всем телом, играя безупречными мышцами, и с кошачьей грацией поднялся с постели. — Иди, открывай, а я пока… приготовлю нам «завтрак». Когда я впустила сияющую Джейн, та буквально влетела в квартиру, сканируя каждый угол. — Ну и где твой таинственный принц? Неужели испарился вместе с каретой? — ехидно спросила она, направляясь прямиком на кухню. Я не успела её остановить. Мы замерли на пороге. Джек стоял у плиты в одних своих черных штанах — босой, с голым торсом, на котором в утреннем свете отчетливо проступили все татуировки. Он как раз ловко подбросил блинчик на сковороде (откуда он взял тесто?!). — Доброе утро, — Джек обернулся и ослепительно, с легким оттенком превосходства, улыбнулся гостье. — Простите за мой вид, не ожидал гостей в такой ранний час. Джейн, которую обычно невозможно было заставить замолчать, застыла на пороге, по-рыбьи открывая и закрывая рот. Её взгляд, словно примагниченный, приклеился к его обнажённому торсу, а затем и вовсе безнадежно зацепился за пирсинг на соске. — О… я… — пролепетала она, стремительно покрываясь пунцовыми пятнами до самых корней волос. — Я просто зашла проверить, как Вэл… Она выглядела так, будто разом забыла не только цель визита, но и собственный адрес. — Как видишь, с ней всё в полном порядке, — Джек подошел ко мне со спины и, по-хозяйски обняв за талию, прижал к себе. — Правда, милая? Ты ведь совсем не выспалась сегодня… Я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Его рука на моем животе была обжигающе горячей, а пальцы чуть сильнее сжали ткань футболки. — Джек, перестань, — пискнула я, пытаясь высвободиться, но он только притянул меня ближе. — Присаживайся, Джейн, — предложил он, кивнув на стул. — Чай? Кофе? Или хочешь послушать, как мы провели ночь? Джейн робко присела на край стула, не сводя глаз с метки на моем запястье, которая сегодня почему-то слегка мерцала. Напряжение на кухне можно было резать ножом: подруга буквально захлебывалась от зависти и любопытства, а демон явно наслаждался каждым мгновением её замешательства. — Так чем, говоришь, занимается твоя семья, Джек? — наконец выдавила из себя Джейн, пытаясь вернуть самообладание. Джек поставил перед Джейн чашку с идеально сваренным кофе (хотя я точно знала, что у меня нет кофемашины) и оперся локтями о столешницу, подавшись вперед. В его глазах заплясали опасные искорки. — Семья? — пересправил он, задумчиво прикусив губу. — Ну, если вкратце, мы занимаемся «антикварным перераспределением». Наш бизнес очень старый, корни уходят еще в те времена, когда люди верили в плоскую землю. Джейн подалась вперед, заинтригованная до предела. — Звучит… загадочно. Это аукционный дом? — Можно и так сказать, — усмехнулся Джек, мельком взглянув на меня. — Мы находим вещи, которые люди очень хотят получить, но не могут себе позволить. Редкие артефакты, утерянные реликвии… иногда даже семейные проклятия. Мой отец — очень строгий человек, он считает, что за каждую ценную вещь нужно платить «чистым золотом» или эквивалентной услугой. — Ого… — выдохнула Джейн. — А какая у тебя должность? — Я — ликвидатор задолженностей, — Джек подмигнул ей, и у меня по спине пробежал холодок. — Если кто-то берет у нас что-то в долг и забывает вернуть, прихожу я и забираю то, что принадлежит нам по праву. Иногда это антикварная мебель, иногда — контрольный пакет акций компании, а иногда… ну, скажем так, нечто более личное. — То есть ты коллектор? — Джейн явно была разочарована. Пока они разговаривали я всё больше нервничала, и решила заесть стресс блинчиком. — Нет. Коллекторы просят деньги. Я же забираю то, что человек дорожит больше всего. Но ради Вэл я решил взять «отпуск». Теперь я занимаюсь только её «инвестициями». Джейн выглядела так, будто её ударили пыльным мешком. Она переводила взгляд с его татуировок на мою метку на запястье. — А что это за тату у тебя на руке, Вэл? — внезапно спросила она. — Вчера её не было. Я замерла с куском блинчика во рту. Джек даже не моргнул. Он медленно переплел свои пальцы с моими, выставляя наши руки на всеобщее обозрение, и притянул мое запястье к своим губам. — Это? — он мазнул кончиком языка по черному узору, и я почувствовала, как по руке прошла волна жара. — Это фамильный знак. Видишь ли, Джейн, в нашей семье не принято дарить кольца с бриллиантами в первый же день. Мы предпочитаем... клеймить то, что считаем своим. Джейн поперхнулась кофе. — Клеймить? Это что, настоящая татуировка? Она же появилась за ночь! — Это особая техника, — Джек хищно улыбнулся, не сводя с нее глаз. — Биологические чернила, которые проявляются только тогда, когда между двумя людьми возникает... абсолютный резонанс. Вэл теперь официально под моей защитой. Это значит, что любая обида, нанесенная ей, считается личным оскорблением для всей моей семьи. А поверь мне, мои родственники — крайне злопамятные люди. Он произнес это так мягко, но в голосе Джейн явно расслышала угрозу. Она нервно сглотнула и отодвинула от себя чашку. — Как... романтично, — выдавила она, хотя на ее лице читался явный ужас напополам с диким восторгом. — Значит, вы теперь вроде как обручены? — Скажем так, — Джек притянул меня к себе так близко, что я спиной почувствовала каждое движение его мышц, — она теперь принадлежит моему миру. А я — её. И ни один контракт во вселенной не сможет это расторгнуть. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в глубине его глаз я увидела торжество. Он не просто врал Джейн — он наслаждался тем, что теперь официально «застолбил» меня перед всем моим окружением. — Кстати, Джейн, — добавил он, когда та уже собралась уходить, — если захочешь себе такую же «татуировку», обращайся. Но предупреждаю: цена может оказаться... непомерно высокой. Джейн не просто ушла — она буквально вылетела из квартиры, едва не забыв на вешалке свою брендовую сумочку. Её лицо, обычно самодовольное и высокомерное, застыло в гримасе искреннего недоумения и первобытного страха. Она бормотала что-то невнятное про «срочные дела» и «забытый утюг», пятясь к двери так, будто Джек мог броситься на неё в любую секунду. Когда за ней с грохотом захлопнулась входная дверь, в квартире воцарилась звенящая тишина. Я медленно повернулась к Джеку. Он всё еще стоял у стола, небрежно привалившись к столешнице, и на его лице блуждала та самая пугающая ухмылка. — Кажется, кофе ей не понравился, — хмыкнул он, отправляя в рот кусочек блинчика. — Ты её до смерти напугал! — я всплеснула руками. — «Клеймить то, что моё»? Серьезно? Теперь она разнесет по всему городу, что я попала в какую-то опасную секту! — Зато она больше не посмеет открыть рот в твоем присутствии, — он подошел ближе, и его взгляд мгновенно стал серьезным. — Разве не этого ты хотела? Чтобы она заткнулась? Я вздохнула, понимая, что он прав. Желание исполнено с чисто демонической точностью. Но цена этой тишины… я посмотрела на свое запястье. Метка всё еще слабо пульсировала, словно живое существо. — Джек, ты ведь наговорил ей кучу бреда, — я заглянула ему в глаза. — Про фамильный бизнес, про долги… Это ведь была просто импровизация, правда? Он промолчал, и эта пауза затянулась слишком надолго. Джек протянул руку, коснулся пряди моих волос и медленно обвил её вокруг пальца. — Вэл, я — Нулевой, — тихо произнес он, и в его голосе снова зазвучал тот самый потусторонний холод. — У меня нет «бизнеса» в человеческом понимании. Но всё, что я сказал про защиту и про тех, кто дорожит чем-то слишком сильно… это была не совсем ложь. Тебе стоит привыкнуть к тому, что теперь твоя жизнь — это не только уютная кухня и сплетни подруг.