Глава 1

Ночная гладь окутала Сеул. Дождь лил стеной, заставляя редких прохожих ускоряться под козырьки остановок. По мокрому асфальту нервно шуршали шаги — кто-то очень торопился домой. Звук ключей в дверном замке, и дверь с мелким, знакомым до боли скрипом отворилась. Чимин зашёл в прихожую, устало стягивая промокшее пальто. Зонт он отряхнул на пороге, но всё равно вокруг него собралась небольшая лужица. В доме горел свет — значит, кто-то уже вернулся. Из кухни выглянул мужчина. Красивый, с пухлыми губами, высокий, с прямой осанкой. Взгляд серьёзный, немного уставший, но при виде брата смягчился. В руке он держал кухонное полотенце. — Чимин? Ты рано, — сказал Джин, вытирая ладони. — Я только ужин доделываю. — Отпустили пораньше, — выдохнул Чимин, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Хён, я как выжатый лимон. Сегодня фуршет на сотню человек. Готовил с утра до вечера, даже поесть нормально не успел. Джин понимающе кивнул: — Я так и подумал, что ты придёшь голодным. Иди мой руки и садись за стол. Через минуту они уже сидели друг напротив друга. На столе дымилась горячая лапша, овощное рагу и только что заваренный чай. Чимин с наслаждением втянул запах. — Ты сегодня прямо шеф-повар, — усмехнулся он, поддевая палочками кусочек мяса. — Пришлось стараться, раз уж мы оба дома. Такое нечасто бывает. Они ели молча несколько минут, но молчание было тёплым, не тягостным. А потом разговорились — неспешно, без напряжения, рассказывая друг другу о мелочах прошедшего дня. Кто что сказал на работе, кто кому нагрубил в очереди в супермаркете, кто забыл купить хлеб, хотя обещал. Им редко выпадало время побыть вдвоём. Хотя они жили под одной крышей, их ритмы почти не совпадали. Джин — старший, ответственный, работающий в офисе с девяти до шести. Чимин — младший из двух, но не самый младший, вечно пропадающий на банкетах и корпоративах в роли повара. Дом их объединял, но быт часто разводил по разным углам. Этот дом они помнили всегда: здесь прошло детство, здесь шалили на лестницах, здесь их кормила бабушка, а по вечерам читала сказки. Она умерла три месяца назад. Тихо, во сне. Сердце просто остановилось, словно устало биться. И хотя врачи сказали, что это естественно для её возраста, у братьев внутри будто что-то оборвалось. Бабушка была для них всем. Дом остался им. Втроём. Потому что был ещё один брат — Ким Тэхён, самый младший, двадцати двух лет. Когда Джин и Чимин решили остаться, Тэхён не смог. Слишком больно ему было находиться в стенах, где каждая вещь дышала бабушкой, где её кресло до сих пор стояло у окна, где в холодильнике хранились банки с её вареньем. Он выбрал Лондон. Говорил, что там легче начинать с чистого листа. Нашёл работу — не то чтобы престижную, но достаточно, чтобы снимать комнату и не умереть с голоду. Только вот старший и младший никогда не ладили. Джин — надёжный, как скала, привыкший всё контролировать. Тэхён — порывистый, ветреный, живущий порывами души. Им вечно было трудно найти общий язык. Джин видел в брате безответственного ребёнка. Тэхён в старшем — тирана, который лезет не в своё дело. А ещё было бабушкино последнее желание. Она сказала его шёпотом, уже почти теряя сознание, вцепившись сухими пальцами в руку Джина: «Не разлучайтесь. Что бы ни случилось... держитесь вместе. Обещай мне». Джин обещал. И когда Тэхён объявил о переезде, в доме разразилась буря покруче нынешней дождевой. — Ты не можешь просто взять и уехать! — кричал Джин, стоя в коридоре. — Бабушка просила... — Бабушки больше нет! — кричал в ответ Тэхён. — И я не могу здесь оставаться! Каждый угол мне о ней напоминает, каждое утро я просыпаюсь и жду, что она позовёт меня на завтрак. А её нет! Понимаешь?! — А мы, значит, не в счёт? — ледяным тоном спросил Джин. — Чимин и я не семья? — Ты специально перекручиваешь! — Тэхён схватил чемодан. — Я не говорю, что вы не семья. Мне просто нужно... нужно уехать. Хотя бы на время. Чимин метался между ними, пытаясь утихомирить обоих, но всё было напрасно. — Ну и проваливай, — выдохнул Джин, и в его голосе звенела такая холодная ярость, что даже Чимин вздрогнул. — Можешь не возвращаться. Дверь хлопнула. Стёкла задребезжали. Тэхён ушёл, даже не обернувшись. Три месяца тишины. Три месяца коротких сообщений Чимину: «Я в порядке. Передай привет». И полное игнорирование Джина. Вот уже полчаса братья ели вязкую тишину за ужином. Дождь за окном не стихал, а только усиливался, будто сама природа решила, что этого вечера недостаточно мрачным. — Джин-хён, — Чимин отложил палочки и поднял взгляд. — М? — старший не отвлёкся от тарелки, слишком сосредоточенно нарезая мясо на идеально ровные кусочки. — Нам нужно поговорить. О том, что случилось несколько месяцев назад. И кое о чём ещё. Джин замер на секунду, но ничего не сказал. Только вздохнул. Чимин набрал воздуху в грудь, но договорить не успел. Пронзительный звонок в дверь разорвал тишину. — Ты кого-то ждёшь? — Джин приподнял бровь, вставая. — Никого, — растерянно ответил Чимин и почему-то побледнел. Джин направился к входной двери. Чимин, словно очнувшись, поспешил за ним. Джин повернул ручку. На пороге, под козырьком, держа чемодан и совершенно мокрый, с волосами, прилипшими ко лбу, стоял никто иной, как Ким Тэхён. Его знаменитая квадратная улыбка сияла даже сквозь усталость и дорожную грязь. — Ну здравствуйте, мои дорогие братья! — он шагнул через порог, не дожидаясь приглашения, и чемодан с глухим стуком заехал за ним следом. — Соскучились по мне? Тэхён обхватил их обоих сразу — притянул к себе, мокрый, холодный, но живой и пахнущий самолётом и дождём. Джин застыл. Он смотрел поверх мокрой макушки младшего на Чимина. Чимин виновато, но тепло улыбнулся, выбираясь из объятий ровно настолько, чтобы перехватить взгляд старшего: — Вот о чём я хотел тебе сказать, хён. Добро пожаловать домой, Тэхён-и. — Почему ты вернулся? — голос Джина звучал глухо. Он не отстранился, но и не обнял в ответ. Тэхён отпустил их и сделал шаг назад. Его улыбка чуть померкла, но он тут же состроил обиженную гримасу — ту самую, которую братья помнили с детства. — Ах, хён. Ты как всегда. Человек приехал через полмира, промок до нитки, а ты его вопросами пытаешь. Неужели нельзя просто обрадоваться? — Я рад, — сказал Джин слишком ровно, чтобы в это можно было поверить до конца. — Но я хочу знать. Почему ты не в Лондоне? Тэхён перевёл взгляд на Чимина. Тот едва заметно кивнул. *Можно.* — Меня уволили, — выдохнул Тэхён, опуская глаза. — Две недели назад. Сказали, что у меня «неподходящее отношение к работе». Как будто я на складе в королевском дворце работал, а не в забегаловке на углу. Джин молчал. Чимин замер. — Я мог бы найти что-то другое, — продолжил Тэхён тише. — Лондон большой. Но... хён, я понял кое-что. Там, в этой съёмной комнатушке, когда шёл дождь, я вспоминал наш дом. И бабушку. И вас. И я понял, что не хочу больше быть один. В его голосе дрогнула слеза. Тэхён быстро моргнул, смаргивая влагу. — Я хочу домой. Насовсем. Если вы... если ты, хён, примешь меня обратно. Джин смотрел на него долго. Секунд десять, наверное, в коридоре висела такая тишина, что слышно было, как за окном шуршат капли по стеклу. А потом Джин шагнул вперёд и молча обнял младшего. Крепко. По-настоящему. — Дурак ты, Тэхён-а, — сказал он в мокрые волосы. — Идиот. Конечно, мы примем. Это твой дом. Тэхён всхлипнул, уткнувшись носом в плечо старшего, и только тогда Чимин выдохнул с облегчением — шумно, так, что они оба услышали и рассмеялись сквозь слёзы. — Ладно, — Джин отстранился первым, но руку с плеча не убрал. — Комната твоя никто не занимал. Иди в душ, согрейся. Завтра утром поговорим. Обо всём. — Обещаю, — кивнул Тэхён, хватая чемодан. Через десять минут в доме стало тихо. Вода шумела в душе на втором этаже. Чимин мыл посуду на кухне. Джин сидел за столом, обхватив остывшую чашку чая ладонями. Дождь за окном постепенно стихал, будто и он выдохнул после долгого спора. А наверху, в конце тёмного коридора, старая дверь на чердак едва слышно скрипнула. И медленно, сама собой, приоткрылась. Тонкая тень скользнула в щель и бесшумно растаяла в полумраке.