Глава 4

Парк опустел к половине одиннадцатого. Фонари горели ровным жёлтым светом, отбрасывая на асфальт длинные тени. Воздух пах сыростью и прелыми листьями — осень дышала в спину. Где-то вдалеке лаяла собака, и этот звук казался единственным живым во всей округе. Молодой парень сидел на скамейке, листая ленту в телефоне. Свет экрана подсвечивал его лицо — молодое, красивое, беззаботное. Он не знал, что за ним наблюдают. Мужчина появился из темноты бесшумно, как тень. Длинное чёрное пальто, пустые глаза, лёгкая улыбка, которая не касалась взгляда. Он сел на скамейку рядом, и воздух вокруг стал тяжелее. — Добрый вечер, — сказал он. Голос — низкий, вкрадчивый, как у диктора на старом радио. — Не помешаю? Парень поднял голову. Телефон скользнул в карман. — Нет, — ответил он. — Я уже собирался уходить. — Не торопитесь. Мужчина улыбнулся шире. От него пахло серой, тошнотворно. Парень поморщился, но не отодвинулся — было неловко, и он не хотел показаться грубым. — Вы очень фотогеничны, — сказал мужчина. — Вы не модель? — Нет. Я журналист. — Журналист? — мужчина прищурился. — Ещё лучше. Он протянул руку. Парень хотел отказаться, но слова застряли в горле. Тело перестало слушаться. — Пойдёмте, — сказал мужчина. И парень пошёл. Они спустились на тёмную аллею, где фонари не горели и даже звёзд не было видно за тяжёлыми ветвями платанов. Здесь пахло сырой землёй и чем-то гнилым. — Здесь, — сказал мужчина. — Свет идеальный. Он прикоснулся к щеке парня. Ладонь была ледяной — такой холод пробирал до костей, до самого нутра. — Не бойтесь, — прошептал мужчина. — Это не больно. Парень почувствовал, как годы утекают из него. Кожа становилась тоньше, волосы седели и выпадали, суставы начинали ныть. Он упал на землю. Мужчина уже уходил, пряча руки в карманы пальто. — Следующий, — сказал он тихо и растворился в темноте. На скамейке остался только телефон — забытый, с разбитым экраном. --- Чимин проснулся от того, что за окном кто-то громко разговаривал — соседка выгуливала собаку и одновременно ругалась с кем-то по телефону. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями и посмотрел на часы. 6:47. Будильник должен был зазвенеть в семь. С момента, когда они узнали про свои силы прошло 5 дней. Всё это время они тренировались с Юнги, но выходило не очень.  Он  принял душ, оделся и спустился на кухню. Джин уже был там — варил кофе, жарил яичницу, делал вид, что всё нормально. Но Чимин видел: под глазами у брата залегли тени, плечи напряжены, пальцы, сжимающие ручку сковороды, побелели. — Не спал? — спросил Чимин, садясь за стол. — Спал, — ответил Джин. — Плохо. — Из-за работы? — Из-за окна. — Какого окна? Джин выключил плиту, повернулся к нему. — Вчера вечером я тренировался на чердаке один. — Он помолчал. — Не рассчитал силу. Стекло разлетелось. Чимин представил эту картину — осколки, разлетающиеся по чердаку, брат, стоящий посреди них с сжатыми кулаками. — Сильно? — Придётся менять. Я заказал новое. — Это поэтому ты не спал? — Я спал. Просто плохо. — Всего лишь из-за окна? — Из-за того, что не рассчитал. — Джин провёл рукой по лицу. — Я должен контролировать свою силу. А она вырвалась. Чимин не знал, что сказать. Джин всегда был идеальным — собранным, сильным, непогрешимым. Видеть его злым на самого себя было странно. — Такое бывает, хён. Мы ещё учимся, — сказал Чимин. — Так не должно быть. Джин отвернулся к плите. Яичница шипела на сковороде. — Ты боишься? — спросил Чимин. — Нет. — Джин ответил слишком быстро. — Я злюсь. На себя. Страх — плохой советчик. Он заставляет сомневаться. А сомнения убивают. Чимин хотел возразить, но не стал. Джин всегда был таким. Пусть он был омегой, но старший. Мама ушла рано, отец бросил и ему пришлось очень рано повзрослеть.. Они позавтракали почти в тишине. Тэхён спустился через десять минут — взъерошенный, сонный, но уже одетый. Сегодня он выбрал тёмно-синий свитер, который шёл ему удивительно хорошо — делал старше, серьёзнее. — Я сегодня на интервью, — сказал он, садясь за стол. — К художнику на окраине. — Один? — спросил Джин. — Один. Он старик. Бета. — Демоны не всегда выглядят как демоны, — заметил Чимин. — Знаю. — Тэхён взял чашку с кофе, прижал её к щеке. — Я буду осторожен. --- Юнги пришёл ровно в восемь. Он появился на пороге без стука — как всегда, молча, будто вышел из самой тишины. Сегодня от него пахло особенно сильно — влажной землёй после недавнего дождя. Чимин втянул носом воздух и почувствовал, как его собственный запах, зелёный чай с бергамотом, стал ярче, отвечая на присутствие ангела. — Вы могли бы стучать, — сказал Чимин. — Мог бы, — ответил Юнги. — Но демоны не стучатся. Они поднялись на чердак. Здесь пахло пылью и старым деревом, и чем-то ещё — сладковатым, неуловимым. Юнги зажёг свечи — единственный свет, который, по его словам, не привлекал посторонних. Расставил их по кругу. Чердак наполнился теплом. — Вчера ты разбил окно, — сказал Юнги Джину. — Тренировался. Не рассчитал силу. — Ты слишком сильно давишь. Сила не любит, когда её заставляют. — Я не заставляю. Я тренируюсь. — Тренируйся, но помни: спокойствие — твой главный инструмент. Джин кивнул, но Чимин видел — брат всё ещё кипел внутри. — Покажи, — сказал Юнги. Джин встал в центр круга. Юнги поставил перед ним три камня. — Вот. Подними один.  Джин посмотрел на камень. Тот дрогнул, приподнялся — и замер в воздухе. — Опусти. Камень мягко встал на место. — Теперь три. Одновременно.  — Это какой-то детский сад, — фыркнул омега. — А справься с этим «детским садом. Джин перевёл взгляд. Три камня поднялись одновременно — ровно, без колебаний. — Держи. Джин держал их ровно. Пятнадцать секунд. Двадцать. На его лбу выступила испарина, но камни не дрожали. — Хватит, — сказал Юнги. — Опусти. Камни опустились. — Твоя сила стабильна, — сказал Юнги. — Но ты слишком сильно контролируешь каждое движение. Доверяй себе. Не думай — делай. — Я доверяю. — Не совсем. Если бы доверял — не разбил бы окно. Джин промолчал. Юнги повернулся к Тэхёну. — Твоя сила — видения. Они приходят через прикосновение. Но сражаться ты ими не можешь. — Я знаю. — Поэтому ты должен уметь защищаться без неё. Если видение не придёт в бою — ты останешься один. Юнги встал напротив Тэхёна. — Ударь меня. Тэхён уставился на него. — Что? — Ударь меня. Возможно, это единственный раз в жизни, когда ты можешь ударить ангела и тебе за это ничего не будет, — усмехнулся альфа. Тэхён не сдвинулся с места. — Я не могу ударить вас. — Это приказ. — Вы не мой начальник. — Я твой наставник. И если ты не научишься защищать себя, твоим братьям придётся защищать тебя. Они могут не успеть. Тэхён вздохнул. Он понимал, что Юнги прав. Но понимать и делать — разные вещи. — Ладно, — сказал он. — Но я не умею. — Покажи, как ты не умеешь. Тэхён неуклюже замахнулся. Юнги ушёл в сторону даже не напрягаясь. — Ужасно, — сказал он. — Я предупреждал. — Давай ещё. Тэхён замахнулся снова. Быстрее. Промахнулся. — Ты думаешь. Не надо думать. Ты должен просто делать. — Я не могу просто делать. Я привык всё обдумывать. — Тогда представь, что я демон, который хочет убить твоих братьев. Тэхён замер. Представил. Кровь отхлынула от лица. — Хорошо, — сказал он. Он ударил. Быстро. Не думая. Юнги едва успел уйти. — Лучше, — сказал Юнги. — Ещё. Тэхён ударил снова. Сильнее. — Ещё. Они повторяли десять раз. Тэхён устал, но не остановился. — Достаточно, — сказал Юнги. — Теперь защита. Я буду бить, а ты блокируй или уходи. — А если не успею? — Успеешь. Тэхён кивнул. Юнги замахнулся — медленно, чтобы Тэхён успел увидеть. Тэхён поднял руку, блокируя удар. — Хорошо. Быстрее. Следующий удар пришёлся ему в плечо. — Не успел. — Попробую ещё. Он попробовал. В этот раз успел. — Запомни это чувство, — сказал Юнги. — Когда придёт страх, тело будет помнить. — А если не вспомнит? — Тогда вспомнишь ты и вспомнишь, что я в тебя верил. Тэхён устало улыбнулся. — Вы умеете давить на совесть. — Это моя работа. Чимин тренировался последним. — Заморозь время, — сказал Юнги. Чимин закрыл глаза. Он чувствовал, как время течёт вокруг него — как река, которую можно остановить, если очень сильно захотеть. Мир застыл. Джин замер с открытым ртом. Тэхён замер у стены. Пламя свечей остановилось. Пылинки в луче света зависли. Чимин стоял в тишине, слышал только своё сердце. Юнги двигался. На него сила не действует.  — Пять секунд, — сказал он. — Держи. Чимин держал. Шесть. Семь. Воздух стал плотным, как вода. — Отпускай, — сказал Юнги. Чимин ждал. Через секунду время пошло само, когда лёгкие омеги уже горели. — Семь секунд, — сказал Юнги. — Хорошо. — Я хочу больше. — Ещё рано. — Я готов. — Нет. Чимин попробовал снова. Он зажмурился, сжал кулаки, представил, что держит время  — всем телом. Восемь. Девять. Десять. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась. — Хватит, — сказал Юнги. — Нет. Одиннадцать. Двенадцать. Чимин открыл глаза — и покачнулся. Ноги подкосились. Он упал бы, но Юнги успел подхватить его. Тёплые руки альфы обхватили его плечи, прижимая к себе. — Тише, — голос Юнги был низким и глухим. — Тише. Я держу. Чимин чувствовал его запах — влажную землю, холодную и свежую. И тепло. Он не помнил, как закрыл глаза. Помнил только, что стало темно, а потом — тепло. И чей-то голос, зовущий его по имени. — Чимин, — говорил Юнги. — Слышишь меня? Чимин. Он открыл глаза. Юнги держал его за плечи, лицо было бледным, глаза — встревоженными. — Что… — начал Чимин. — Ты отключился на несколько секунд, — сказал Юнги. — Прошу, не делай так больше. Ты ещё не готов. Он убрал одну руку с плеча Чимина и приложил к его лбу. Ладонь была прохладной — и вдруг Чимин почувствовал, как уходит тяжесть из головы, как перестаёт кружиться, как дыхание выравнивается. — Что ты делаешь? — прошептал Чимин. — Исцеляю тебя. Ты перешагнул предел. Я не знаю, какие последствия могут быть. — Ангелы умеют исцелять? — Я умею, — ответил Юнги. — Теперь помолчи, пожалуйста. Чимин замолчал. Он чувствовал, как тепло от ладони Юнги растекается по телу — от лба к вискам, от висков к шее, от шеи к груди. Это было приятно. Спокойно. Он закрыл глаза снова — теперь не от боли, а от этого тепла. — Всё, — сказал Юнги через несколько секунд. — Открывай. Чимин открыл глаза. Голова была ясной. Мир больше не кружится. — Как ты? — спросил Джин. Он стоял рядом — Чимин не заметил, когда он подошёл.  Голос старшего брата был тихим, но Чимин слышал в нём то, что Джин никогда не показывал при посторонних. Страх. — Нормально, — ответил Чимин, пытаясь встать. Юнги поддержал его за локоть, помог подняться. — Нормально? — Джин шагнул ближе. — Ты потерял сознание, Чимин. На несколько секунд. Ты просто… выключился. — Я в порядке, хён. — А если бы не пришёл в себя? Если бы Юнги не оказался рядом? Тэхён всё это время стоял у стены, прижавшись спиной к холодным доскам. Он не двигался, не говорил. Только смотрел на Чимина огромными испуганными глазами. Когда Джин замолчал, Тэхён наконец подошёл. — Ты нас напугал, — сказал он. Голос его дрожал. — До смерти. Чимин посмотрел на братьев.  Джин — бледный, с побелевшими костяшками сжатых кулаков. Тэхён — с глазами на мокром месте, хотя он сдерживался изо всех сил. — Простите, — тихо сказал Чимин. — Я не хотел. — Знаем, — ответил Джин. — Но больше так не делай. — Не буду, — виновато упустил голову Чимин.  Юнги, стоявший чуть поодаль, ничего не сказал. Только перевёл взгляд с Джина на Тэхёна, потом на Чимина. И едва заметно кивнул. --- Чимин пришёл на работу к десяти. Переоделся, повязал фартук, проверил ножи. Кухня гудела — стажёры резали овощи, повара шипели на сковородах, менеджер носилась с планшетом. — Чимин! — крикнул шеф-повар. — Сегодня банкет. Сто пятьдесят персон. На тебе  горячее. — Принято. Он встал у плиты. Сковороды шипели, пар поднимался к потолку, воздух пах чесноком и розмарином. — Чимин, лови! — крикнул стажёр, бросая банку с томатным соусом. Чимин вскинул руку — время дёрнулось, захотело остановиться. Он чувствовал эту пульсацию в груди. Но он подавил это чувство и  поймал банку руками. — Есть! — крикнул стажёр. Чимин поставил банку на стол. Он не хотел полагаться на магию в каждой мелочи. Иначе однажды она не сработает, когда будет нужно по-настоящему. --- Тэхён пришёл к художнику в шесть вечера. Дом стоял на окраине, старый, с облупившейся краской на ставнях.  Внутри пахло масляными красками, скипидаром и табаком. Художник оказался добродушным стариком с седой бородой и веснушчатыми руками.  Он усадил Тэхёна на диван, налил чаю в треснутую чашку. — Вы давно рисуете? — спросил Тэхён, доставая диктофон. — Всю жизнь, — ответил художник.  — С тех пор как себя помню. — Что вас вдохновляет? Художник протянул ему старую фотографию — пожелтевшую, с загнутыми краями. — Вот это, — сказал он. — Мой первый портрет. Я рисовал его, когда мне было шестнадцать. Моделью был мой друг. Он пропал через неделю после того, как я закончил. Тэхён взял фотографию. Пальцы коснулись выцветшего лица молодого парня — красивое лицо, пустые глаза. Холод ударил внезапно. Картинка разорвала реальность на куски. Тёмная аллея. Фонари, которые не горят. Мужчина в чёрном пальто стоит над кем-то, кто лежит на земле. Лицо — то же самое, что на фотографии. Молодое. Красивое. Пустое. А потом оно меняется. Кожа становится тоньше, щёки вваливаются, волосы седеют и выпадают. — Следующий, — говорит мужчина и уходит. Тэхён выронил фотографию.  Сердце колотилось где-то в горле. Диктофон упал на пол. — Сынок, с тобой всё в порядке? — спросил художник. — Ты белый как мел. — Да, — выдавил Тэхён. — Душно стало. Выйду проветрюсь. Он выбежал на крыльцо, прислонился к стене. Закрыл глаза.  Перед глазами всё ещё стояла аллея — тёмная, страшная. Она судорожно набирал номер Чимина. — Что ты видел? — спросил Чимин в трубке. — Парк, — ответил Тэхён. — Тёмную аллею. Мужчина в чёрном убивает. — Узнаешь место? — Попробую. --- После работы омеги собрались дома. Джин посмотрел на часы: половина седьмого. На улице уже темнело. — Сейчас едем? — спросил Чимин. — Сейчас, — ответил Джин. — Чем раньше найдём парк, тем лучше. — А если демон ещё не появился? — Посмотрим. Может, успеем предупредить следующую жертву. Тэхён сидел на диване, сжимая телефон. Он всё ещё чувствовал холод от видения — тот остался в пальцах, в груди, в горле. — Я узнаю это место, — сказал он. — Фонари старые, чугунные. Скамейка с резной спинкой. Длинная аллея в конце. Там всегда темно, даже днём. — Поехали, — сказал Джин. Они вышли из дома. На улице уже зажглись фонари. Чимин сел на переднее сиденье, Тэхён — на заднее. Джин завёл машину. Они объехали три парка.  Тэхён смотрел в окно, не отрываясь. — Тормози, — сказал он вдруг. Джин остановил машину. Тэхён вышел, пошёл вперёд. Он узнал фонари — старые, чугунные, с матовыми плафонами, на которых ржавчина проступала причудливыми узорами. Узнал скамейку — деревянную, с вырезанными на спинке инициалами. Узнал аллею — длинную, тёмную, уходящую в никуда. — Этот парк, — сказал он. Джин огляделся. Парк был почти пуст — редкие прохожие, женщина с собакой, парень в наушниках. — Сейчас здесь ещё есть люди, — сказал Джин. — Скорее всего, он начнет охотиться, когда никого на будет. Только он и жертва.  — Сколько ждать? — спросил Чимин. — Часа два. Наверное. — А если демон придёт раньше? — Тогда мы будем здесь. Тэхён посмотрел на небо. Смеркалось быстро. — Давайте подождём в машине, — сказал он. — Холодно. Они сели в машину, включили печку. Ждали. Разговаривали тихо, чтобы не привлекать внимания. Чимин сжимал бабушкин амулет, который он нашел на чердаке. Джин листал книгу, Тэхён смотрел на тёмные окна. В половине десятого Чимин сказал: — Думаю, пора. Они вышли из машины. Парк был пуст. Только ветер шуршал листьями. --- Демон появился в половине десятого. То же чёрное пальто, те же пустые глаза. Из-за поворота вышел парень — молодой, красивый, в кожаной куртке. Чимин поднял руку. — Замри. Время остановилось. Чимин выбежал из укрытия, схватил парня за руку и оттащил за дерево. Джин открыл книгу, Иша страницу с заклинанием. Демон повернулся к ним. — Жалкие недоучки, — сказал он. Он взмахнул рукой — воздух стал тяжёлым, холодным. Джин посмотрел на тяжёлую урну у края аллеи. Урна оторвалась от земли и полетела в демона. Тот отбил её рукой — урна разбилась об дерево. Джин стиснул зубы. Он перевел взгляд на камни, которые лежали на земле, и запустил их в демона один за другим. Демон уклонился от первого, отбил второй, третий попал ему в плечо. — Чимин, сейчас! Чимин выбросил руку вперёд, собираясь заморозить демона. Но произошло необъяснимое. Фонарный столб за спиной демона разлетелся на осколки. Чимин замер. Он смотрел на свои руки, не понимая, что он сейчас только что сделал. Джин тоже замер, глядя на осколки. — Что это было? — спросил он. — Я не знаю, — ответил Чимин. — Я хотел заморозить его, но… — Твоя сила изменилась, — сказал Тэхён. — Теперь ты можешь не только останавливать время. Демон закричал — осколки вонзились ему в плечо, в шею. Он явно не ожидал, что колдун может быть таким сильным. — Потом поговорим! — крикнул Джин. Тэхён побежал вперёд — не думая, просто делая.  Шаг,  уход от атаки.  Блок.  Удар. — Читаем! — крикнул Джин. Они встали в круг. Дрожащие, испуганные, но вместе. Существо тьмы, дитя пустоты, Не твоей властью лишать молодости. Демон дёрнулся, попытался вырваться, но осколки держали его. Силой трёх, кровью одной, Изгоняем тебя туда, от куда ты пришел. Он закричал — долго, страшно, на одной ноте. Крик оборвался. Демон рассыпался в пепел. Парень в кожаной куртке, уже отмерший, стоял за деревом, бледный, дрожащий. — Кто вы? — спросил он. — Те, кто тебе помог, — ответил Джин. — Иди домой. И больше не гуляй в этом парке один. Парень убежал. --- Дома они сидели на кухне. Джин заварил чай, Тэхён укутался в плед, Чимин смотрел на свои руки. — Я взорвал столб, — сказал он. — Ты спас того парня, — ответил Джин. — Я мог его убить. Осколки летели во все стороны. — Но ты не убил. — Потому что повезло. — Потому что ты контролируешь свою силу лучше, чем думаешь. Чимин покачал головой. — Я не контролирую. Я испугался — и она вырвалась. — И вырвалась правильно, — сказал Тэхён. — Ты попал в демона. — Ты хотел остановить его. Ты остановил, — сказал Джин. Чимин молчал. — Я заварю ещё чай, — сказал Джин, вставая. Тэхён зевнул и потянулся. — Я спать. Устал как собака. Он ушёл. Джин поставил чайник и тоже вышел. Чимин остался один. --- Чимин ещё долго сидел на кухне. Он пил холодный чай, но не чувствовал вкуса. Смотрел в окно, но не видел улицы. — Не спится? — спросил Юнги. Чимин не вздрогнул. Он привык, что ангел появляется без звука. — Нет. Юнги сел напротив. В темноте его лица было не разглядеть, только силуэт. Но Чимин чувствовал его присутствие — спокойное, тёплое. И, конечно же, запах влажной земли. Ему всегда нравился этот запах. В детстве он очень любил гулять после дождя в парке. — Юнги-щи, — тихо сказал он, не глядя на собеседника. — Спасибо, что поймали  меня сегодня. — Я не мог иначе, — ответил Юнги. Чимин поднял голову. — Сила исцеления есть только у Вас или у других ангелов тоже? — Только у меня. — В голосе Юнги проскользнула лёгкая усмешка. — Мне даровали её, потому что я хранитель трёх могущественных колдунов. — Хах, могущественные, — хмыкнул Чимин, отводя взгляд.  — Даже свои силы контролировать не можем. — Вы сегодня хорошо справились, — мягко сказал Юнги. — Вы должны гордиться собой. Всё придёт, но не сразу. И вы обязательно сможете закрыть врата ада навсегда. — Когда мы закроем, всё закончится? Демонов больше не будет? — Это вряд ли, — честно ответил Юнги. — Есть ещё нечисть, кроме демонов. Но их станет меньше. Намного меньше. И все они будут бояться вас. — Это хорошо… — сказал Чимин и замолчал. Тишина снова опустилась на кухню. Чимин крутил в руках пустую кружку. — Юнги-щи… — начал он и запнулся. — Давай уже просто Юнги, — перебил ангел. — И братьям передай. А то чувствую себя старым. — А сколько тебе? — неожиданно для себя спросил Чимин. Юнги помолчал. — Около тысячи лет. Я самый молодой среди ангелов. У Чимина отвисла челюсть. Он быстро закрыл рот, но удивление всё равно отразилось на лице. — Тысяча лет? — переспросил он. — Да, — подтвердил Юнги. — Привыкай. Магия продлевает жизнь. Чимин кивнул, не зная, что сказать. — Юнги, — позвал он после паузы. — М? — А у ангелов есть что-то вроде истинных, между альфой и омегой, как у людей? Вопрос повис в воздухе. Чимин не знал, зачем спросил. Просто вдруг захотелось узнать. Юнги молчал так долго, что Чимин уже начал жалеть о своём любопытстве. — Нет, — сказал он наконец. — У ангелов нет истинных. Мы не созданы для этого. — А что вы чувствуете? — тихо спросил Чимин. — Ну… вообще? — Мы не чувствуем. Мы выполняем. Нам не нужны чувства, чтобы делать свою работу. — А если они всё равно появляются? — Чимин не знал, откуда брались эти вопросы. — Если ты не можешь их контролировать? Юнги не ответил. Чимин опустил голову. Запах влажной земли стал сильнее — или ему только казалось? — Чимин, — позвал Юнги. — М? — Я… — Он замолчал. Потом, словно передумав, сказал: — Впрочем, неважно. Иди ложись спать. Тебе нужен отдых. — Ты уходишь? — Нет. Я буду рядом. Чимин не видел его лица, но что-то в голосе — тёплое, мягкое — заставило его улыбнуться. — Спокойной ночи, — сказал Чимин. — Спи, — ответил Юнги и исчез. Чимин остался один. Он смотрел на пустой стул напротив, потом на свою руку. «У ангелов нет истинных», — сказал Юнги. Но почему тогда его запах смешался с его собственным? Чимин улыбнулся в темноте и пошёл спать. --- На следующее утро в дверь позвонили. Чимин открыл. На пороге стоял мужчина — высокий, широкоплечий, в тёмно-синей полицейской форме. От него пахло дымным виски — глубокий, тяжёлый запах альфы, который заполнил всю прихожую. Он сразу узнала его. Это бывший Джина. — Здравствуйте, — сказал он. — Детектив Ким Намджун. Мне нужно поговорить с Ким Сокджином. — Джин-хён на работе, — ответил Чимин. — А вы Чимин? — Да. Намджун посмотрел на него долго, внимательно. Чимин выдержал взгляд. — Передайте брату, что я приду вечером. Он ушёл. Чимин закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Запах альфы ещё несколько секунд держался в прихожей. --- Джин вернулся в шесть. Он вышел из машины и сразу увидел полицейскую машину у дома. Знакомую. Намджуна. Сердце пропустило удар, но он заставил себя идти спокойно. Намджун вышел из машины. Они стояли друг напротив друга, разделённые двумя годами молчания. Ветер шевелил листья на деревьях, и запахи столкнулись —  дымный виски против сухих листьев. Намджун смотрел на него. Джин чувствовал этот взгляд — тяжёлый, изучающий, совсем как раньше. Только теперь в нём не было тепла. Была боль. — Долго же ты, — сказал Намджун. —  Что ты здесь делаешь? — Я ждал. — Для чего? Намджун усмехнулся — невесело, скорее устало. Отвернулся, достал сигарету, но не зажёг. Просто держал в пальцах. — Ты и ивои братья были в парке вчера, — сказал он. — В парке, где пропадают люди.  — Мы гуляли. — Поздно вечером? — А почему нет? Мы встретились после работы и решили прогуляться, подышать свежим воздухом.  Намджун повернулся к нему. Их разделял один шаг. — Ты всегда любил гулять, — сказал он. — Я помню. Ты таскал меня по всем паркам Сеула.. Джин опустил взгляд. — А ты ворчал, но ходил. — Я всегда за тобой ходил. Куда скажешь. Голос Намджуна дрогнул. Он быстро взял себя в руки. — Что вы на самом деле делали в парке? — спросил он снова, уже жёстче. — Я же сказал, мы гуляли. — Не ври мне. — Я не вру. — Врёшь. Я тебя знаю. Ты всегда так смотрел в сторону, когда врал. Джин поднял голову. Посмотрел ему в глаза. — Тогда зачем спрашиваешь? Если всё равно не веришь? Намджун молчал. Он крутил сигарету в пальцах, но так и не зажёг. — Потому что я хочу услышать правду, — сказал он. — Не как детектив. Как… старый знакомый. — Мы не старые знакомые. — А кто? Джин не ответил. Ветер подул сильне, пробирая до костей своим холодом.  — Я расследую это дело, — сказал Намджун. — Если ты что-то знаешь, ты должен мне сказать. — Я ничего не знаю. — Опять врёшь. Они смотрели друг на друга. В глазах Намджуна была боль. И усталость. И ещё что-то — то, что Джин боялся увидеть. — Я приду завтра, — сказал Намджун. — Я буду на работе. — Тогда после работы. Он открыл дверь машины, но замер. — Джин, — сказал он, не оборачиваясь. — Что? — Знай, ты мне не безразличен. До сих пор. И я обязательно узнаю, что ты скрываешь, чтобы защитить.  Он сел в машину и уехал. Джин стоял у калитки, глядя вслед. Он не заметил, как Чимин вышел на крыльцо. — Хён? — позвал Чимин. — Всё в порядке, — ответил Джин. Но Чимин чувствовал своего брата, как никогда. Ничего не в порядке. Он знает об их с Намджуном отношениях, но ничего не сказал. Просто стоял рядом, пока Джин не вошёл в дом.