Часть 1

Влад делает шаг назад, растворяясь в глубине коридора, — то ли не желая устраивать сцену при администраторах, то ли слишком гордый, чтобы требовать объяснений на месте. Артем, смерив Илью тяжелым, прожигающим взглядом, криво усмехается и уходит в сторону съемочного павильона. В коридоре повисает удушающая тишина. Марат молча хватает Илью за локоть и буквально затаскивает в пустующую дальнюю гримерку, заперев дверь на защелку Илью прорывает сразу. Он сползает по стене, закрывая лицо ладонями, а плечи судорожно вздрагивают от глухих, рвущихся наружу рыданий. Весь тот контроль, который он выстраивал месяцами, рушится за секунду. — Я больше не могу, Марат... Господи, я так больше не могу, — хрипит Илья, глотая слезы и размазывая их по лицу. — Я задыхаюсь. Марат садится рядом прямо на немытый пол, подтягивает колени к груди и молча протягивает ему пачку бумажных салфеток. Он не утешает, не говорит банальностей — он просто ждет, давая этой буре утихнуть. — Влад... он ведь святой, понимаешь? — Илья судорожно ловит ртом воздух, глядя в пол. — Он пылинки с меня сдувает. Дома ждет, лечит меня, когда мне плохо после ритуалов, душу за меня готов отдать. А я смотрю на него и чувствую себя последней тварью. Потому что он меня целует, а я... я Артема в нем ищу. Я засыпаю с Владом, но закрою глаза — и вижу, как Бесов на меня смотрит. Это болезнь какая-то, Марат. Это проклятие. Марат горько кривит губы, достает сигарету, но не поджигает, просто крутит в пальцах. — Бесов — эгоист, Ларионов. Он тебя сожрет и не заметит. Ты же знаеш — Знаю! — почти кричит Илья, и из глаз снова брызгают слезы. — Знаю, что сожрет! Что с ним ад будет, что он уничтожит меня. Влад — это моя жизнь, мое спасение, с ним правильно, с ним спокойно... Но я не люблю его, понимаешь?! Я пытаюсь, клянусь тебе, я каждую секунду заставляю себя быть благодарным и нежным. Но душа... душа вся у Артема. Я каждую чертову секунду в этом коридоре жду, что Бесов пройдет мимо, чтобы просто его шаги услышать. Скажи, как это прекратить? Как перестать ломать жизнь Владу? Марат долго молчит, глядя куда-то сквозь стену. В его глазах отражается точно такая же, выжженная дотла пустыня. — Никак, Илюш, — тихо, почти беззвучно произносит Марат, и в его голосе слышится железная, страшная обреченность. — Никак ты это не прекратишь. Ты будешь приходить в чистую, уютную квартиру к человеку, который тебя обожает. Будешь пить с ним чай, улыбаться, спать в одной постели. А внутри — сдыхать от тоски по тому, кому ты на хрен не сдался со всей своей любовью. Марат поднимает глаза на Илью, и на секунду в них мелькает образ Саши — такой же недосягаемый и болезненный. — Мы с тобой оба приговоренные, Ларионов. Добро пожаловать в клуб. В дверь гримерки резко и настойчиво стучат. На пороге вот-вот появится Семен или Влад.