Часть 2

За кулисами «Битвы» новости разлетались быстрее, чем слухи о проклятиях. К вечеру павильон гудел. Скандал между Череватым, Ларионовым и Бесовым пытались замять, но битую посуду в гримёрке и крики в коридоре слышали слишком многие Саша Шепс зашёл в комнату отдыха ведущего без стука. Марат сидел на диване, устало потирая переносицу. Перед ним стояла нетронутая чашка остывшего кофе. — Привет, — Саша прикрыл за собой дверь и облокотился на косяк, скрестив руки на груди. В его глазах метались опасные, проницательные искорки. — Говорят, у тебя тут на площадке младшие коллеги устои брака рушат? Влад улетел бледный как смерть, Илья заперся, а Бесов ходит довольный, как кот в сметане. Что там стряслось? Марат тяжело вздохнул, поднял голову и посмотрел на Сашу. Этот взгляд — прямой, измученный и полный затаённой нежности — заставил Шепса внутренне подобраться. — Стряслось то, что должно было стрястись, Саш, — глухо ответил Марат. — Илья пытался склеить жизнь с Владом, пока душа горела по Артёму. Попался. Влад всё увидел. Саша на секунду нахмурился, вникая в суть чужой драмы, а затем горько, едва слышно хмыкнул: — Дурак. Нельзя жить с одним, если до дрожи хочешь другого. Это всегда плохо кончается. Для всех троих. — Нельзя, — эхом отозвался Марат. Он медленно поднялся с дивана и сделал шаг навстречу Саше. Расстояние между ними сократилось до опасного. — А мы с тобой что делаем, Саш? Мы разве не то же самое делаем? Шепс резко замолчал. Его напускная ирония мигом испарилась. Он замер, глядя на Марата сверху вниз, и в полумраке комнаты его знаменитый взгляд медиума стал беззащитно-открытым. — Марат, не надо... — тихо, с предупреждением, но без прежней уверенности попросил Саша. — Дома Семён. Он ждёт тебя. Не ломай всё. — Да к чёрту Семёна! — Марат сорвался на хриплый, отчаянный шёпот. — Я сегодня смотрел на воющего от горя Илью и видел себя. Я прихожу домой, Семён улыбается, а у меня внутри — пепелище. Потому что я смотрю на него, а видеть хочу тебя. Трогаю его, а думаю о твоих руках. Илья хотя бы разрушил эту ложь, пусть и такой ценой. А мы? Сколько мы ещё будем играть в эту правильную жизнь? Саша сглотнул. Марат видел, как сильно забилась жилка на его шее. Шепс сделал шаг вперёд, почти вплотную, перехватил запястье Марата и сжал его так сильно, что побелели пальцы. Его потянуло к Марату с той же непреодолимой, мистической силой, от которой только что сгорел Ларионов. — Ты думаешь, мне легко? — прошипел Саша, и в его голосе прорезалась глухая, глубокая боль. — Видеть тебя здесь каждый съёмочный день, объявлять результаты, стоять рядом и делать вид, что мы просто коллеги? Да я каждый раз сдыхаю, когда ты на меня так смотришь! Но если мы сейчас сделаем шаг... мы уничтожим Семёна. Ты же сам этого себе не простишь. — Я уже себя ненавижу, — выдохнул Марат, накрывая ладонь Саши своей свободной рукой. Скандал Ильи и Артёма сработал как детонатор. Чужая взорвавшаяся тайна сорвала замки с их собственных запретов. Саша смотрел на губы Марата, Марат задыхался от близости Шепса, и оба понимали: их собственная идеальная ложь только что дала глубокую, неминуемую трещину.