Часть 5

Марат тяжело вздохнул. Чужая боль, так остро похожая на его собственную, окончательно пробила его глухую броню цинизма. Он медленно отстранил Илью от своего плеча, но рук с его подрагивающих плеч не убрал. — Илья, посмотри на меня, — негромко, но твёрдо потребовал Марат. Ларионов поднял воспалённые, мокрые от слёз глаза. В них ещё читался стыд за минутную слабость, но то, что он услышал дальше, заставило его замереть. — Ты думаешь, ты один такой правильный и несчастный? — Марат горько усмехнулся, и эта улыбка выглядела болезненнее любых слёз. — Думаешь, ты один засыпаешь в чужой постели с мыслями о третьем? Я живу с Семёном. Он хороший, надёжный, он создаёт уют, заботится обо мне. И каждый раз, когда он обнимает меня, Илья… мне выть хочется. Потому что на его месте должен быть другой. Илья на секунду перестал дышать. Слёзы застыли на его ресницах. — Ты… о ком ты? — О Шепсе, — глухо вытолкнул из себя Марат, впервые произнеся это имя вслух в такой обстановке. — О Саше. Я люблю его так, что стены ломать готов. Каждую съёмку, когда он заходит в зал, у меня сердце в пятки уходит. Я веду программу, улыбаюсь в камеру, объявляю оценки, а сам сгораю, стоит ему просто посмотреть в мою сторону. Но я возвращаюсь к Семёну. Потому что так проще. Так безопаснее. Потому что Саша — это космос, который меня сожрёт и не заметит. Марат убрал руки с плеч Ильи и устало откинулся на спинку дивана, глядя в потолок гримёрки. — Мы с тобой два труса, Ларионов. Мы прячемся за спинами тех, кто нас любит, чтобы не сдохнуть от рук тех, кого любим мы. Влад спасает тебя от Бесова. Семён спасает меня от Шепса. Но знаешь, в чём фишка? Спасение — это не любовь. Это просто временное убежище. Илья молчал. Шок от признания Марата понемногу вытеснял его собственную истерику. Он внезапно понял, что в этом огромном, фальшивом павильоне «Битвы» он не одинок в своём персональном аду В этот момент в коридоре за дверью раздались шаги, которые заставили обоих мужчин мгновенно подобраться.