Часть 2

На палубе были только Кая и Лео. Мальчик стоял у борта, вцепившись пальцами в перила, а его мать нависла над ним, сверкая глазами от ярости. — Лео, я с кем разговариваю?! — голос Каи звенел от гнева. — Немедленно извинись за своё поведение! Как ты посмел так со мной разговаривать? Лео сглотнул, опустил глаза, но всё же тихо произнёс: — Мама, я не хотел тебя обидеть. Я просто… — Молчать! — перебила Кая. — Ты вечно оправдываешься! Ты должен слушаться без вопросов, понял?! Никаких «я просто», никаких объяснений! Лео поднял глаза, попытался что‑то сказать, но не успел. Кая, потеряв остатки самоконтроля, резко шагнула вперёд и с размаху ударила его по щеке. Звук пощёчины гулко разнёсся по палубе. Лео отшатнулся, прижав ладонь к горящей щеке. Его глаза наполнились слезами, но он стиснул зубы, стараясь не расплакаться. Он посмотрел на мать — в его взгляде читались боль и недоумение: как та, кто всегда его защищала, могла так с ним поступить? В этот момент на палубу вышла Элизабет. Она сразу заметила заплаканного Лео, покрасневшую щёку мальчика и искажённое яростью лицо Каи, которая уже заносила руку для нового удара. Не раздумывая, Элизабет стремительно бросилась вперёд и встала между Каей и Лео, решительно преграждая путь. — Достаточно, Кая! — её голос прозвучал жёстко, властно, без намёка на уступки. — Знай своё место! Ты только что ударила наследника Нарнии и прямого наследника верховного короля Питера. Ты осознаёшь, что это значит? Кая замерла, но вместо раскаяния в её глазах вспыхнул ещё больший гнев. Она резко повернулась к Элизабет: — Мне всё равно, наследник он или нет! — заорала она. — Он мой сын, и я буду воспитывать его так, как считаю нужным! Ты не имеешь права указывать мне, как обращаться со своим ребёнком! Элизабет не отступила. Она выпрямилась во весь рост, и в её позе, в выражении лица появилось то королевское величие, которое когда‑то заставляло склонять головы даже самых строптивых лордов Нарнии. — Ты забываешь, Кая, — холодно произнесла она, — что Лео не просто твой сын. Он часть королевской семьи, и мы не позволим обращаться с ним как с бесправным слугой. Насилие не воспитывает — оно калечит. Лео, всё ещё держа руку у щеки, тихо произнёс: — Мама… я правда не хотел тебя рассердить. Я просто хотел, чтобы ты меня услышала… Кая бросила на него яростный взгляд: — Хватит! Никаких «я хотел», никаких оправданий! Ты будешь делать, что я скажу, и точка! Элизабет сделала шаг вперёд, её голос зазвучал ещё твёрже: — Нет, Кая. Точка здесь ставлю я. Ещё одно подобное действие — и ты будешь отвечать не только передо мной, но и перед советом Нарнии. Лео под моей защитой, и я не позволю тебе обращаться с ним так, будто он лишён достоинства и прав. Кая рассмеялась — жёстко, почти истерично: — Совет Нарнии? Защита? Да кому ты себя возомнила, Элизабет?! Ты не королева здесь, а я не твоя подданная! Элизабет посмотрела ей прямо в глаза — спокойно, твёрдо, непреклонно: — Я — та, кто не позволит тебе калечить душу собственного сына. И если ты не способна найти другой способ воспитания, кроме крика и побоев, то я возьму заботу о Лео на себя. Она повернулась к мальчику и мягко коснулась его плеча: — Пойдём, Лео. Ты не виноват в том, что происходит. Иногда взрослые забывают, как важно слушать детей. Но мы найдём место, где ты будешь в безопасности. Лео кивнул, стараясь сдержать слёзы. Он бросил последний взгляд на мать — та стояла, скрестив руки на груди, с лицом, искажённым гневом, — и пошёл следом за Элизабет. Кая осталась стоять на палубе одна. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, кулаки всё ещё были сжаты, а в глазах не было ни капли раскаяния — только упрямая, слепая уверенность в своей правоте. Ветер трепал её волосы, а вдали виднелись очертания новых земель — земель, где, возможно, ей придётся переосмыслить свои взгляды, прежде чем вернуть доверие сына. Кая осталась стоять на палубе одна. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, кулаки всё ещё были сжаты, а в глазах не было ни капли раскаяния — только упрямая, слепая уверенность в своей правоте. Ветер трепал её волосы, а вдали виднелись очертания новых земель — земель, куда направлялся корабль. Она машинально провела рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Взгляд невольно скользнул по палубе — туда, где только что стоял её сын. Следы его присутствия словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь тяжёлое чувство пустоты. «Может, я действительно перегнула?» — мелькнула мысль, но Кая тут же отогнала её. «Нет, — твёрдо сказала она себе. — Я должна быть строгой. Иначе он вырастет слабым, не готовым к испытаниям Нарнии». Тем временем Элизабет и Лео спустились в нижнюю часть корабля. Тётя завела мальчика в небольшую каюту, усадила на скамью и осторожно коснулась его щеки: — Больно? — тихо спросила она. Лео кивнул, потом шмыгнул носом и попытался улыбнуться: — Пройдёт… Спасибо, что защитила меня. Элизабет села рядом, обняла его за плечи: — Ты не должен благодарить меня за это. Каждый ребёнок имеет право на защиту. И каждый взрослый обязан это понимать. — Но мама… она просто хочет, чтобы я был сильным, — тихо произнёс Лео. — Она всегда говорит, что мир Нарнии опасен, что нужно уметь постоять за себя. — Быть сильным — это не значит быть жестоким, — мягко ответила Элизабет. — Сила — в умении слушать, понимать, прощать. И в умении признавать свои ошибки. В этот момент в каюту заглянул Эдмунд: — Как вы тут? — он подошёл ближе, положил руку на плечо Лео. — Всё в порядке? Лео снова кивнул: — Да, спасибо. Просто… я не понимаю, почему мама так со мной. Эдмунд присел рядом: — Иногда взрослые сами не замечают, как слишком сильно давят на детей. Они хотят защитить, но делают это неправильно. Твоя мама любит тебя, Лео. Просто ей нужно время, чтобы понять, что ты уже не маленький и заслуживаешь уважения. Элизабет поднялась: — Пойдёмте на камбуз. Горячий шоколад и печенье помогут нам прийти в себя. А потом, — она улыбнулась Лео, — мы с тобой займёмся чем‑нибудь интересным. Может, я научу тебя нескольким приёмам фехтования? Говорят, будущий наследник должен уметь владеть мечом. Глаза Лео загорелись: — Правда?! — Конечно, — кивнула Элизабет. — Но сначала — шоколад и разговор по душам. Идёт? Мальчик улыбнулся уже по‑настоящему — широко и радостно: — Идёт! Они вышли из каюты и направились к камбузу. А на палубе, в одиночестве, Кая всё ещё стояла у борта. Она смотрела на приближающиеся берега новых земель, и впервые за долгое время в её душе зашевелилось сомнение. Образ заплаканного лица Лео, его тихий голос: «Я просто хотел, чтобы ты меня услышала…» — не выходил из головы. «А что, если я действительно ошибаюсь?» — подумала она. — «Что, если моя строгость отдаляет его от меня?» Кая глубоко вздохнула, расправила плечи и решительно направилась вглубь корабля. Ей предстояло многое обдумать — и, возможно, найти новый путь к сердцу собственного сына. Лео и Элизабет направились вглубь корабля — туда, где располагался камбуз. Мальчик всё ещё периодически касался щеки, а в глазах читалась растерянность. Элизабет, заметив это, мягко накрыла его руку своей: — Уже не так болит? — тихо спросила она. Лео кивнул: — Почти не чувствую. Но… мама ведь правда не хотела меня ударить, да? Элизабет вздохнула: — Боюсь, Лео, сейчас твоя мама не совсем в себе. Что‑то затмило её разум. Они вошли в камбуз — небольшое, но уютное помещение, наполненное ароматами корицы, имбиря и свежей выпечки. Повар Гримли, коренастый гном с пышными седыми усами, как раз вынимал из печи противень с золотистыми печеньями. — О, какие гости! — радостно воскликнул он, увидев Лео и Элизабет. — Что привело вас в моё царство пряностей и сладостей? — Нам бы горячего шоколада и немного печенья, — с улыбкой ответила Элизабет. — Самого вкусного, какое у вас есть. Гримли подмигнул: — Для вас, миледи, — только самое лучшее! Он ловко разлил густой, ароматный шоколад по кружкам, выложил на тарелку печенье с шоколадной крошкой и добавил пару имбирных пряников: — Это — от заведения. Для поднятия духа! Лео с благодарностью принял кружку. Горячий шоколад оказался восхитительным — сладким, с лёгкой горчинкой и нотками ванили. В этот момент в камбуз вбежала Амелия — дочь Элизабет и Эдмунда, двоюродная сестра Лео. У неё были светлые вьющиеся волосы и яркие зелёные глаза. Увидев заплаканного кузена, она ахнула: — Лео! Что случилось? Почему у тебя такая красная щека? Лео опустил глаза: — Мама… Кая меня ударила. А потом накричала на Юстаса. Она какая‑то… другая. Амелия нахмурилась и повернулась к матери: — Мама, что происходит? Тётя Кая никогда так себя не вела! Элизабет тяжело вздохнула: — На Кае злые чары. Они затуманивают её разум, заставляют видеть врагов во всех вокруг. И, кажется, ситуация ухудшается. — Мы должны ей помочь! — решительно заявила Амелия. — Лео, мы что‑нибудь придумаем, обещаю. Внезапно снаружи донёсся громкий крик — голос Каи, полный ярости. Все вздрогнули. — Опять… — прошептал Лео. Элизабет поднялась: — Пойдёмте посмотрим, что случилось. Они вышли из камбуза и увидели, как Кая, с искажённым от гнева лицом, стоит на верхней палубе. Её глаза сверкали нездоровым блеском, волосы растрепались, а пальцы судорожно сжимали рукоять кинжала. Перед ней, съёжившись, стоял Юстас — худощавый подросток с торчащими светлыми волосами и веснушками на носу. В его глазах читался неподдельный страх. — Ты шпион! — кричала Кая. — Ты проник на корабль, чтобы погубить нас! Признавайся, кто тебя послал?! Юстас, бледный и перепуганный, пролепетал: — Но я… я же ваш родственник! Я просто хотел помочь… — Молчать! — Кая сделала шаг вперёд, угрожающе подняв кинжал. Эдмунд, который стоял неподалёку, бросился вперёд: — Кая, остановись! Это не ты говоришь! Но она резко повернулась к нему: — Ты тоже в этом замешан! Вы все сговорились против меня! Элизабет поняла: ситуация вышла из‑под контроля. Чары завладели Каей полностью — она уже не узнавала близких, видела врагов там, где их не было. Нужно было действовать немедленно. — Эдмунд, — тихо сказала она мужу, — нам придётся пойти на крайние меры. Эдмунд кивнул, понимая без слов. Элизабет вышла вперёд, подняла руки в успокаивающем жесте: — Кая, послушай меня. Ты знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда. Но сейчас ты опасна для себя и для других. — Не приближайся! — прошипела Кая, отступая к борту корабля. — Я не позволю вам меня обмануть! — Я не обманываю, — мягко, но твёрдо сказала Элизабет. — Но я не могу позволить тебе навредить детям. Она сделала едва заметный знак Эдмунду. Тот мгновенно понял и обошёл Каю сбоку. Амелия, догадавшись, что задумала мать, взяла Лео за руку и отступила с Юстасом подальше. В тот момент, когда Кая на мгновение отвлеклась на движение Эдмунда, Элизабет стремительно бросилась вперёд. Быстрым, отточенным движением она схватила Каю за запястье и вывернула руку — кинжал со звоном упал на палубу. — Отпусти! — закричала Кая, пытаясь вырваться. — Нет, — твёрдо сказала Элизабет, удерживая её. — Пока ты не придёшь в себя, я не отпущу. Ты моя сестра, Кая, и я не позволю тёмной магии тебя погубить. Кая продолжала сопротивляться, но постепенно её движения становились слабее. Дыхание участилось, лицо побледнело. Она обмякла в руках Элизабет, и та осторожно опустила её на палубу. — Что… что произошло? — прошептала Кая, приходя в себя. Её взгляд прояснился. — Почему я… где кинжал? Эдмунд подошёл и поднял оружие: — Всё позади, Кая. Ты была под влиянием чар. Но теперь мы поможем тебе полностью освободиться. Лео бросился к матери: — Мама! Ты в порядке? Кая обняла сына, на глазах выступили слёзы: — Прости меня, Лео… Я не помню всего, но чувствую, что причинила тебе боль. Амелия подошла ближе: — Главное, что ты снова с нами, тётя Кая. Мы найдём способ снять эти чары навсегда. Юстас робко улыбнулся: — Да, и я… я готов помочь. Если, конечно, теперь вы не считаете меня шпионом. Все рассмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеялось. Элизабет помогла Кае подняться: — Теперь мы будем рядом на каждом шагу. Вместе мы найдём противоядие от этих чар.