Часть 1. Падение

Часть первая: Падение На Небесах её звали Селестиэль — «Та, чей свет подобен утренней звезде». Она была одной из самых прекрасных среди ангелов второго круга: пепельно-золотистые волосы, струящиеся в невесомости эфира, глаза цвета аметиста, в которых отражалась сама вечность, и два огромных крыла — безупречно-белых, с серебряным отливом, каждое перо которых звенело, как струна арфы, когда она двигалась. Но Селестиэль слишком много видела. С высоты своего положения она наблюдала за землёй: за тем, как люди страдали от болезней, которые не заслужили; как умирали дети, чьи молитвы оставались без ответа; как праведники гибли под колесами судьбы, а жестокие правили. Её вера в небесную справедливость треснула, как лед под весной. — Почему мы не вмешиваемся? — спросила она однажды у Архитектора Порядка. — Потому что вмешательство разрушает баланс, — прозвучал голос, от которого дрожали хрустальные сферы миров. — Свобода воли — высший дар. — Это не свобода, это безразличие, — ответила она. И за этот ответ её лишили крыла. Не отрубили, нет — хуже. Левое крыло начало чернеть у основания, перья сворачивались, ломались, превращаясь в пепел. Огромная боль разорвала её тело пополам, когда её столкнули с края Небесного Уступа. Она падала сквозь облака, сквозь град и молнии, одно крыло — правое — ещё трепетало, пытаясь удержать её в воздухе, левое — обугленный обрубок — волочилось за ней, истекая светом. Она рухнула в сосновом лесу на окраине маленького городка. Золотая кровь залила мох, и там, куда она падала, на следующее утро выросли цветы, которых никогда не видели в этих краях. Её нашли пастухи. Они приняли её за сумасшедшую дворянку: оборванную, с переломанными костями, но с лицом таким прекрасным, что невозможно было отвести взгляд. Она не помнила своего имени целиком — только «Селеста». Люди дали ей кров, еду, грубую шерстяную одежду. Они научили её есть ножом и вилкой, спать на сене, носить воду из колодца и закалывать волосы простой деревянной шпилькой. Она научилась не светиться в темноте — это было трудно, потому что её кожа всё ещё излучала слабое сияние, как лунный камень. Селеста ненавидела Небеса. Но она не могла ненавидеть людей. Втайне она начала творить то, что называла «простой удачей». Когда у старой Мери сдавило сердце, Селеста незаметно коснулась её лба — и боль ушла, а на утро соседи дивились, что бабка вскочила с постели и испекла пирог. Когда маленький Томас упал с амбара и разбил голову, Селеста обмыла рану — и шрама не осталось. Когда засуха грозила уничтожить урожай, она стояла на холме три часа с поднятой здоровой рукой — и на следующий день пошли дожди. Она делала всё незаметно. Люди приписывали чудеса случаю, святым или врачам. Её это устраивало.