Часть 4. Охота

Часть четвёртая: Охота Первое предупреждение пришло в виде дохлой вороны на пороге Ксавьера. Второе — когда его мастерская переплётчика сгорела дотла, но Ксавьер чудом выбрался, потому что Селеста зачем-то пришла к нему за пять минут до пожара. — Неудачное совпадение, — сказал Ксавьер, отплёвываясь сажей. — Нет, — ответила Селеста, и её голос впервые дрогнул. — Это не совпадение. Она узнала почерк. Малфагор не скрывался — он хотел, чтобы она знала. Это была месть бывшего равного за то, что она сохранила своё правое крыло, когда он потерял оба. Она попыталась отослать Ксавьера. Сказала, что уезжает в другой город, что он ей не нужен, что он просто глупый мальчишка с великой мечтой, которая никогда не сбудется. Она наговорила жестоких, острых слов — таких, от которых сама потом плакала в подушку. Ксавьер ушёл. Вернулся через два часа с букетом полевых цветов. — Ты врешь, — сказал он. — Я не знаю зачем. Но ты врёшь, и у тебя дрожат руки, когда ты говоришь неправду. Поэтому я остаюсь. — Ты умрёшь, — прошептала она. — Тогда я умру, зная, что друг не остался один. В ту ночь она впервые рассказала ему правду. Они сидели на крыше. Селеста сняла с плеч платье — и из-под лопаток вырвалось правое крыло. Ослепительно-белое, огромное, каждое перо мерцало как драгоценность. Левое осталось обрубком — чёрным, скрученным, с торчащими осколками костей. Ксавьер не закричал. Не упал в обморок. Он протянул руку и коснулся здорового крыла — осторожно, как касаются огня, зная, что он обожжёт. — Какое красивое, — сказал он. — И больное. — Я падший ангел, — сказала она. — И я ненавижу Небеса. — А я всё ещё хочу стать одним из них, — улыбнулся Ксавьер. — Теперь — тем более. Чтобы войти туда и всё там перевернуть ради тебя. Она рассмеялась сквозь слёзы. Впервые за много лет.