Часть 1

Гниль Ленни проснулся от того, что внутри него что-то шевелилось. Не больно — просто ощущение, будто в грудной клетке лежит мокрый комок водорослей. Он встал, пошёл в ванную и посмотрел в зеркало. Под кожей, прямо под ключицей, проступало зелёное. Не синяк, не вена. Гниль. Она пульсировала медленно, как будто дышала. В поликлинике врач — усталый мужик лет пятидесяти — долго смотрел УЗИ, потом анализы. Наконец откинулся на стуле. — Ты что употреблял в последнее время? — Ничего особенного, — соврал Ленни. — Значит, «ничего особенного» теперь оставляет в тканях такие вот… включения. Я тебе выпишу направление в наркологию. Ленни молча встал, взял бумажку и вышел. Дверь за ним закрылась тихо, почти вежливо. На следующий день он заметил то же самое у Вадика. Они сидели на паре по философии, и когда Вадик потянулся за зажигалкой, рукав задрался. На предплечье — зеленоватые прожилки, будто плесень под кожей. Вадик поймал взгляд Ленни и ухмыльнулся: — Чё пялишься? — У тебя тоже. — Чего «тоже»? Ленни не ответил. Просто смотрел, как зелень медленно ползёт дальше, к локтю. Через неделю гниль была уже у всех из их компании. У Маши — на шее, под волосами. У Серёги — по всему животу, он жаловался, что «кишки чешутся изнутри». Они продолжали пить, курить, колоться чем попало — потому что когда не колешься, гниль начинала болеть. А когда колешься — становилось легче, но потом хуже. Намного хуже. Они стали злее. Сначала мелко: Маша разбила бутылку о голову какому-то парню в общаге за то, что он «не так посмотрел». Серёга избил своего одногруппника за то, что тот занял его место в библиотеке. Вадик просто молчал и смотрел на людей так, будто хотел вырвать им глотки. Ленни пытался говорить с ними. — Это из-за той дряни на вечеринке у Толстого. Помните? Синяя жидкость в шприцах. — И чё? — Маша почесала шею. Под ногтями осталась зелёная слизь. — Ты предлагаешь в церковь пойти? Или к психиатру? — Я просто… не хочу так сгнить. — А кто хочет? — Вадик сплюнул на пол. — Зато теперь всё по-честному. Видно, кто ты есть. Гниль распространялась. Не только на них. Один раз Ленни увидел, как Маша поцеловала случайного парня на кухне, а через три дня у того на губе уже проступило зелёное пятнышко. Она улыбалась, когда рассказывала об этом. Гордо. Они начали перекидывать её сознательно. Серёга поймал первого курса в туалете и заставил сделать затяжку из своей сигареты — «особенной». Вадик принёс на тусу новый «микс» и раздавал всем бесплатно. Маша просто трахалась со всеми подряд и потом смеялась, когда те начинали чесаться. Ленни пытался остановиться. Три дня не пил, не курил, не притрагивался ни к кому. Гниль стала жрать его изнутри. Ночью он просыпался от ощущения, что внутри него кто-то гниёт заживо и радуется этому. На четвёртый день он сорвался и вколол себе то же самое, что и все. Облегчение было таким острым, что он заплакал. Последний раз они собрались в старой съёмной квартире на окраине. Окна запотели, воняло плесенью и дешевым алкоголем. Все уже были покрыты зеленью почти полностью. Маша почти не могла говорить — гниль добралась до горла. Серёга лежал на полу и смеялся, потому что у него отваливался кусок кожи с руки. Вадик посмотрел на Ленни мутными глазами: — Ну что, герой. Будешь избавляться? Ленни достал нож. Не для них. Для себя. Приставил к груди, туда, где гниль была самой густой. — А если я просто… вырежу её? — Попробуй, — прохрипел Вадик. — Только она уже не внутри. Она — это ты. Ленни нажал. Кровь была тёмно-зелёной. Маша захрипела что-то похожее на смех. Серёга продолжал хохотать, даже когда его глаза начали затягиваться зелёной плёнкой. Ленни упал на колени. Гниль внутри него шевелилась, довольная. Она всегда хотела наружу. На улице уже светало. Кто-то из соседей вызвал полицию — или скорую, никто точно не знал. Когда дверь выломали, в комнате было тихо. На полу лежали четверо. У всех — разные позы. У кого-то горло перерезано, у кого-то — вены. У Ленни — глубокая рана в груди, но он ещё дышал. Едва. Врач скорой наклонился над ним, оттянул веко. — Господи… что это за херня у него под кожей? Ленни посмотрел на него мутно и прошептал одними губами: — Теперь… и у тебя. Он улыбнулся зелёным ртом. Машина скорой уехала. В квартире остались только пятна и запах гнили. А через неделю в универе появился новый парень — первокурсник. На шее у него уже проступало маленькое зелёное пятнышко. Он чесал его и улыбался, когда никто не видел.