Пролог. Последний полёт

      Город утопал в ярких огнях небоскрёбов и уличных фонарей. Неоновые вывески магазинов, баров и ресторанов отсвечивали яркими, пульсирующими красками, а фары автомобилей, словно светлячки, ползли по черным лентам дорог, оставляя на асфальте полоски света.       — Да ладно, тебе, Шейн, — голос Вики, моей близкой подруги, звенел в ушах назойливым гулом. — Всего одна поездка! Чего ты ломаешься, как маленькая?       Рядом стоящая Эрин зло ухмыльнулась. Её зелёные глаза сверкали с дерзким вызовом. Вики скрестила руки на груди, и Эрин, как и полагалось верной псине, сделала тоже самое.       — Я не ломаюсь, — процедила сквозь зубы я, чувствуя, как внутри растёт волна раздражения. — И я не маленькая.       Стоило сказать этим двоим «нет», как они снова и снова возвращались к привычному сценарию и начинали подначивать меня и дразнить, в конечном итоге, всё-таки добиваясь своего. Вопреки тому, что я была очень упрямой, также я была зависима от мнения Вики и Эрин, поскольку те были одними из немногих, с кем я более-менее общалась. Именно потому мне было страшно разочаровать их и показаться трусихой.       — Тогда докажи, — Эрин толкнула меня плечом, от чего я едва заметно пошатнулась, а её смех эхом разнёсся по пустующему двору.       — Ты ведь очень смелая, Шейн, — вкрадчиво прошептала Вики у меня над ухом. Её пальцы мягко легли мне на плечи и слегка подтолкнули вперёд. — Дэрин ведь тебе понравился, разве это не идеальная возможность проявить себя с лучшей стороны?       С Дэрином мы познакомились совсем недавно. Он привлёк своей харизмой, симпатичным личиком и байком. Байк всегда был моей недостижимой мечтой, однако сесть за него мне никогда не хватало храбрости. Даже сейчас.       Особенно сейчас.       — Или ты хочешь, чтобы он посчитал тебя трусихой? — тише добавила Вики, от чего моё сердце сжалось в комок.       Кем, кем, а трусихой мне быть не хотелось. Ни перед кем. Я отрицательно качнула головой, а затем сделала несколько нерешительных шагов вперёд. Дэрин уже сидел на своём байке, поодаль от нас, и ожидал, пока я, наконец, на что-нибудь уже решусь.       — Что решила? — поинтересовался он, докуривая сигарету. — Едешь?       Я колебалась всего секунду. То, что я уже стояла почти вплотную к нему и байку, уже было почти прямым ответом.       — Еду.       Я села позади Дэрина. Он потушил окурок ботинком, размазывая его по асфальту. Что-то щёлкнуло, и я услышала, как громко зарычал мотор. Воздух вокруг завибрировал, заставляя грудную клетку дрожать, а адреналин подскочил почти на максимум.       — Сегодня без шлемов, мой единственный немного на реставрации! — голос Дэрина едва пробивался сквозь гул двигателя. — Готова?       Я обхватила парня со спины, и крепко сцепила пальцы в замок у него под грудью. Байк вибрировал под нами. Запах бензина и машинного масла смешивался с моим страхом, от чего казался почти осязаемым.       — Готова.       У меня было плохое предчувствие. Ощущение глобальной катастрофы и и чувство собственной беспомощности пожирали меня изнутри. Я собиралась было всё-таки отказаться от этой идеи, дать заднюю, однако не успела. Резкий рывок моментально выбил из головы все мысли, оставив только одну — выжить любой ценой. Мощный рёв моментально пронёсся по улицам, заполняя собой всё пространство и вытесняя всё остальное. Я крепче сжала свои объятия и напрягла спину, чтобы не улететь от нарастающей скорости. Вики и Эрин остались стоять позади, я услышала их торжествующие возгласы, которые очень быстро стихли и поглотились звуком рёва мотора и порывистого ветра, что сильно бил по ушам.       На макушку закапали холодные капли. Несколько из них попали мне на лицо. Однако скорость, с которой мы неслись, казалось, быстро иссушила их почти мгновенно. Ветер, беспорядочно игравший с моими тёмными волосами, стряхивал новые капли резкими рывками, словно их и не было. Вдалеке небо разрывали яркие вспышки молний. Они прошивали черноту словно огромные, электрические вены. А затем, с неистовой силой над головой начинало громыхать. Этот звук был глухим, раскатистым, словно небеса разверзлись и изрыгали свой гнев. Началась сильная гроза. Её приближение ощущалось каждой клеточкой, каждым нервом, предвещая ливень, который, возможно, не оставит и следа от этой ускользающей скорости.       Огни города стремительно проносились у меня перед глазами, внутри всё трепетало от новых ощущений и осознания исполнившейся мечты. Каждый вихрь ветра, каждая вибрация мощного двигателя, казалось, резонировали с моим собственным пульсом. Иногда мне казалось, что я даже забывала дышать, полностью погруженная в атмосферу скорости и свободы.       Ночь была прекрасна. Мне казалось, что так могло продолжаться вечность, однако…       Внезапно, словно из ниоткуда, прямо перед нами появилась легковушка, что выскочила из-за угла дворов. Её фары ослепили глаза, положение байка резко накренилось, от чего я едва не коснулась асфальта лицом. Дэрин среагировал мгновенно, однако скорость была слишком велика, а реакция, даже самая молниеносная, оказалась недостаточной. Заднее колесо байка подскочило, потеряв сцепление, и я услышала оглушающий звук удара. Мгновение абсолютной невесомости. Мир вокруг исказился, огни города превратились в размытые пятна, а рёв двигателя сменился визгом тормозов и скрежетом металла. Я почувствовала, как за секунду до столкновения, тело Дэрина напряглось, пытаясь стабилизировать положение, но было уже слишком поздно.       Следующее, что я помню — это резкий удар. Не просто удар, а всепоглощающее ощущение столкновения, словно меня впечатали в бетон. Земля, до этого казавшаяся такой далекой, внезапно оказалась слишком близко. Я почувствовала, как отрываюсь от спины Дэрина, как невесомая кукла, выброшенная в пустоту. Холодный асфальт обжёг кожу, когда я кубарем покатилась по нему, слыша, как где-то далеко, за стеной боли, звучит разбивающееся стекло и глухой стук.       Затем наступила тишина. Не та, что была до этого, наполненная рёвом и ветром, а абсолютная, звенящая тишина, в которой слышалось лишь собственное затрудненное дыхание и пульсация в висках. Огни города, которые ещё секунду назад были так прекрасны, теперь казались зловещими, равнодушными точками, разбросанными в темноте.