Последний обмен и ментальный щит

Ослепительный золотой свет, унесший Елену и Барона, погас. В коридоре заброшенного крыла снова воцарился полумрак. Мелинда попыталась сделать вдох, но легкие Сивиллы словно забило сухим пеплом. Каждый раз, открывая Проход для духов, она платила за это собственной энергией. В своем мире, отпуская по одному призраку, она отделывалась легкой усталостью. Но здесь, вытолкнув в свет вековые, невероятно мощные магические сущности, она опустошила внутренний резерв Проводника до самого дна. Ноги Сивиллы мгновенно стали ватными, а перед глазами поплыли тяжелые, жирные черные пятна. Женщина почувствовала, как её сознание стремительно вымывает из этого чужого тела. Перед тем как окончательно отключиться, её дар медиума сработал на чистом автоматизме. Чтобы защитить хозяйку этого тела от ментального истощения и хаоса, который Мелинда устроила в её голове, Проводник непроизвольно воздвигла мощный, глухой ментальный барьер. Этот щит заблокировал хаотичные, сводящие с ума обрывки чужих видений, которые годами мучили пророчицу, и разом вернул фокус её разуму. Коридор Хогвартса завертелся. Мелинда начала падать прямо на твердые каменные плиты. Но удара не последовало. В самый последний момент из темноты галереи мертвой хваткой выросли чьи-то сильные руки. Черная мантия взметнулась над ней, отсекая холодный сквозняк. Северус Снейп, который скрытно шел за ней по пятам после завтрака, выскочил из-за поворота и успел поймать её в доле секунды от падения. Он резко прижал обмякшее тело к своей груди, тяжело дыша. — Сивилла! — в его обычно ледяном голосе прорезалась настоящая паника. Он крепко держал её за талию, чувствуя, как её голова безвольно упала ему на плечо. — Сивилла, очнитесь! Но Мешинда этого уже не слышала. Проваливаясь в темноту, она физически почувствовала, как её собственная душа совершила гигантский рывок сквозь пространство и время, возвращаясь в свой уютный дом в Америке, где её ждал Джим. Прошло около минуты. Тело в руках Снейпа вздрогнуло. Женщина судорожно вздохнула, и её веки затрепетали. Северус замер, не выпуская её, и вгляделся в её лицо. Сивилла Трелони открыла глаза. Снейп внутренне приготовился увидеть привычный, мутный и театральный взгляд, но то, что он обнаружил, заставило его сердце пропустить удар. Взгляд Сивиллы из-под очков был абсолютно ясным, чистым и сфокусированным. Непроизвольный ментальный щит Мелинды навсегда убрал из её головы туман грядущего хаоса. Сивилла больше не была растерянной провидицей, которая тонула в собственных неконтролируемых силах. И она совершенно не была глупой. Лучшая ученица профессора Флитвика, чей острый, аналитический ум годами был погребен под лавиной спонтанных пророчеств, наконец-то полностью вернула контроль над собственным сознанием. Она мгновенно оценила обстановку: заброшенное крыло, полное отсутствие призраков, строгая одежда и Северус Снейп, который прижимает её к себе с пугающим, яростным беспокойством. Сивилла не стала заламывать руки или завывать о «внутреннем оке». Она твердо оперлась ладонью о его плечо и спокойно, с достоинством истинной ведьмы, приподнялась. — Северус, — её голос прозвучал ровно, собранно и уверенно. — Вы можете меня отпустить. Я полностью пришла в себя. Снейп медленно, с нарастающим внутри него пугающим волнением, разжал руки, но не сделал ни шагу назад. Он возвышался над ней мрачной скалой, пряча руки в рукава мантии, а в его темных глазах горела глухая, тяжелая одержимость. Та женщина, которая перевернула его мир на лестнице и проигнорировала его утром, никуда не исчезла. Напротив, теперь она смотрела на него с холодной, безупречной осознанностью блестящей волшебницы, которая прекрасно понимает, что происходит. — Рад слышать, Сивилла, — процедил он, и в его бархатном голосе послышались опасные, собственнические нотки. — Извольте объяснить, что за чертовщину вы устроили с призраками замка. И учтите: из своей башни в ближайший месяц вы выйдете только через мой труп. У нас впереди очень, очень долгая осада. Нам предстоит серьезный разговор. Сивилла спокойно поправила воротник своего строгого зеленого платья и посмотрела на него в упор — без страха, с легкой, едва заметной интеллектуальной усмешкой умной женщины, готовой принять этот вызов. Она была дома, её разум был чист как никогда, и она была готова к любой осаде.