Бонус-сцена. Сириус Блэк и Хейзел Грейвз

# Бонус-сцена: Сириус Блэк и Хейзел Грейвз *«Говорят, время лечит. Но время не лечит, когда ты провёл двенадцать лет в компании существ, которые высасывают из тебя всё светлое. Время просто учит притворяться, что тебе не больно. А настоящая боль начинается, когда притворство перестаёт работать.»* *— Сириус Блэк, из разговора с Хейзел Грейвз* --- Бар «Кабанья голова» в Хогсмите никогда не был популярным местом. Слишком грязный, слишком тёмный, слишком подозрительный. Сюда ходили те, кому не место в «Трёх мётлах» — контрабандисты, бывшие Пожиратели смерти, журналисты в поисках сенсаций, и просто люди, которым хотелось, чтобы их оставили в покое. Сириус Блэк принадлежал к последней категории. Он сидел в дальнем углу, спиной к стене, и смотрел на дверь. Привычка, выработанная за двенадцать лет в Азкабане, где враг мог появиться в любую секунду. Привычка, от которой он не мог избавиться, даже теперь, когда война закончилась и Волдеморт был мёртв. — Ты слишком много пьёшь, — сказала женщина, которая сидела напротив него. Сириус поднял глаза. Он заметил её ещё час назад, когда она вошла в бар. Высокая, стройная, с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок. Одета в простую тёмно-зелёную мантию, без украшений. Лицо — правильное, с острыми скулами и полными губами, но не красивое в привычном смысле. В ней была какая-то внутренняя сила, которая притягивала взгляд. — Это вредно для печени, — добавила она, садясь напротив без приглашения. — У меня нет печени, — ответил Сириус, делая глоток. — Я её продал за выпивку много лет назад. — Врёшь. Сириус усмехнулся. Он не ожидал, что кто-то осмелится сесть с ним за один стол. Обычно люди в этом баре знали его в лицо — и предпочитали держаться подальше. — Вру, — признал он. — Но от этого мои слова не становятся менее правдивыми. Женщина не отвела взгляда. Её глаза — цвета тёмного шоколада, почти чёрные — смотрели на него спокойно и без страха. — Ты Сириус Блэк, — сказала она. — Тот самый, который сбежал из Азкабана. — Тот самый, — кивнул он. — А ты? — Я Хейзел Грейвз. Целительница в Святом Мунго. — И что целительница делает в таком месте? — Ищу приключений. — Хейзел сделала знак бармену. — Огневиски. Двойную. — Ты пьёшь огневиски? — А ты думал, я закажу сок? Сириус пожал плечами. — Не ожидал. — Потому что я женщина? — Потому что ты целительница. — Целители тоже люди, Блэк. У нас есть свои демоны. И свои способы с ними бороться. Она взяла стакан, который принёс бармен, и сделала большой глоток. Даже не поморщилась. Сириус смотрел на неё с новым интересом. — Ты не боишься меня? — спросил он. — Должна? — Все боятся. Я убийца. Сумасшедший. Опасный. — Ты не убийца. — Хейзел поставила стакан. — Тебя оправдали. Я читала твоё дело. — Бумаги не всегда говорят правду. — А что говорит правду? Сириус задумался. Вопрос был неожиданным. Никто не спрашивал его об этом — все просто верили тому, что писали в газетах. Или тому, что говорили слухи. — Дементоры, — ответил он наконец. — Они знают правду. Они чуют страх, вину, отчаяние. Если бы я был виновен, они бы высосали меня досуха за первый же год. — Но ты выжил. — Я выжил. — Он допил огневиску и поставил стакан на стол. — Потому что я не был виновен. Но это не значит, что я не опасен. Хейзел смотрела на него долгим взглядом. — Знаешь, Блэк, — сказала она, — ты первый мужчина, который говорит мне, что он опасен, и я ему верю. — Это должно меня напугать? — Это должно заставить тебя задуматься. Сириус наклонился вперёд. — О чём? — О том, почему я до сих пор здесь. Бармен принёс новую порцию огневиски. Сириус взял стакан, но не выпил. — Я не ищу серьёзных отношений, — сказал он. — Я не умею их строить. Я разрушаю всё, до чего дотрагиваюсь. — А кто сказал, что я ищу серьёзные отношения? — Хейзел усмехнулась. — Может быть, я просто хочу выпить с интересным незнакомцем. — Интересным? — Ты провёл двенадцать лет в Азкабане, сбежал, поймал настоящего предателя, сражался в битве за Хогвартс и остался жив. Это интересно. — Это трагично. — Иногда это одно и то же. Они сидели в тишине, и Сириус чувствовал, как что-то меняется в нём. То, что он старательно давил годами. То, что, казалось, умерло в Азкабане. Интерес к жизни. К другому человеку. К женщине. — Хейзел, — сказал он, пробуя имя на вкус. — Странное имя. — Еврейское. — Она пожала плечами. — Моя бабушка была магглом. Из Одессы. — Ты магглорождённая? — Полукровка. Отец — волшебник, мать — маггл. — И как тебя приняли в Святом Мунго? — С трудом. — Хейзел усмехнулась. — Но я хороший целитель. Лучший в своём отделении. Когда ты спасаешь жизнь ребёнка, на твоё происхождение перестают обращать внимание. — Должно быть, тебе пришлось нелегко. — Всем приходится нелегко, Блэк. Вопрос не в том, как сильно тебя бьют, а в том, как быстро ты встаёшь. Сириус посмотрел на неё с новым уважением. — Ты сильная, — сказал он. — Я живучая, — поправила она. — Это разные вещи. — Чем они отличаются? — Сильный может ударить в ответ. Живучий — просто выжить. Я предпочитаю выживать. Она допила огневиски и встала. — Мне пора. Завтра рано вставать. — У тебя всегда так? — спросил Сириус. — Входишь в жизнь незнакомца, переворачиваешь всё вверх дном и уходишь? — Не всегда, — ответила Хейзел, накидывая мантию. — Только когда незнакомец кажется мне достаточно интересным. Она вышла из бара, и дверь за ней закрылась с мягким стуком. Сириус остался сидеть в темноте, глядя на пустой стакан. — Хейзел Грейвз, — пробормотал он. — Посмотрим, что из этого выйдет. --- — Ты пришёл, — сказала Хейзел, когда Сириус появился в приёмном покое больницы Святого Мунго через три дня. — Ты ждала? — Нет. — Она солгала, и он это понял. — С тобой всё в порядке? Жалобы? Боли? Головокружения? — Я в порядке. — Мужчины всегда так говорят, когда не в порядке. — Хейзел взяла его под руку и повела в кабинет. — Раздевайся. — Это не слишком быстро? — усмехнулся Сириус. — До пояса. Я должна осмотреть твои шрамы. Дементоры оставляют следы. Сириус снял рубашку. Хейзел смотрела на его тело — худое, но мускулистое, с сеткой шрамов, некоторые из которых были старыми, а некоторые — свежими. — Ты не бережёшь себя, — сказала она, проводя пальцем по одному из шрамов на плече. — Это от проклятия? — Да. Беллатриса. — Твоя кузина? — Бывшая кузина. — Сириус поморщился, когда её палец коснулся особенно чувствительного места. — Теперь она там, где ей место. — В Азкабане? — В могиле. Гарри позаботился об этом. Хейзел замолчала. Она накладывала на шрамы целебную мазь — тёплую, с запахом лаванды — и её руки были удивительно нежными для целителя. — Ты мог бы обратиться к нам раньше, — сказала она. — Эти шрамы нужно было лечить сразу после битвы. — У меня не было времени. — У тебя не было желания. — Она подняла глаза. — Ты хотел наказать себя. Сириус не ответил. — Я прав? — настаивала Хейзел. — Может быть. — Он отвернулся. — А может быть, я просто не думал, что заслуживаю лечения. — Почему? — Потому что я живу, а Джеймс — нет. Потому что я должен был быть там. Потому что я предал его. — Ты не предавал его. — Я настоял, чтобы он сменил Хранителя тайны. Если бы не я, Петтигрю никогда бы не смог их найти. — Сириус сжал кулаки. — Я убил Джеймса и Лили своей глупостью. Хейзел отложила мазь и села напротив него. — Слушай меня, Сириус Блэк, — сказала она, и в её голосе появилась сталь. — Ты не убивал их. Ты сделал ошибку. Все делают ошибки. Но ты не несёшь ответственность за выбор Петтигрю. Он предал их, не ты. — Я знаю это головой, — тихо сказал Сириус. — Но сердцем... сердцем я чувствую иначе. — Тогда тебе нужен не целитель. Тебе нужен психолог. — Мне нужна выпивка. — Тебе нужна жизнь. — Хейзел встала. — Одевайся. Я выпишу тебе успокаивающее. Принимай два раза в день. — А если не поможет? — Тогда приходи снова. — Она улыбнулась. — Я всегда здесь. Сириус натянул рубашку. — Почему ты помогаешь мне? — спросил он. — Я тебе никто. Просто случайный пациент. — Потому что я вижу в тебе себя, — ответила Хейзел. — После того как мой муж умер, я тоже хотела наказать себя. Думала, что могла спасти его, если бы была лучше. — И что изменилось? — Я поняла, что он выбрал умереть. Спасая других. Его смерть не была моей виной. И я перестала винить себя. — Как тебе это удалось? — Я начала жить. — Она посмотрела на него. — По-настоящему. Не просто существовать, а жить. Нашла работу, друзей, хобби. Завела кота. — У тебя есть кот? — Кошка. Её зовут Минерва. Она старая, злая и не любит никого, кроме меня. Мы идеально подходим друг другу. Сириус рассмеялся. Впервые за долгое время. — Может быть, мне тоже завести кота? — Или кошку. — Хейзел протянула ему рецепт. — Приходи через месяц на контрольный осмотр. — А если я приду раньше? — Тогда я скажу, что ты нарушаешь режим. — А если я приду просто так? Хейзел посмотрела на него долгим взглядом. — Тогда я, наверное, приглашу тебя на чай. Сириус улыбнулся. — Договорились. --- Он пришёл через две недели. Не как пациент — как гость. Хейзел жила в маленькой квартире в Лондоне, на окраине магического района. Внутри было уютно — много книг, зелени, мягкие кресла и запах травяного чая. — Ты пришёл, — сказала она, открывая дверь. — Я не ожидала. — Врёшь, — ответил Сириус, входя. — Вру, — признала она. — Проходи. Чай уже заварен. Они сидели в гостиной, пили чай с печеньем и говорили ни о чём. О погоде. О работе. О книгах, которые недавно прочитали. — Ты читаешь маггловские книги? — удивилась Хейзел. — А ты думала, я только газеты о преступлениях читаю? — Я думала, ты не читаешь вообще. — Обижаешь. — Сириус откусил печенье. — В Азкабане не было книг, кроме Библии и «Истории магии Батильды Бэгшот». Я перечитал их по сто раз. Теперь навёрстываю упущенное. — Какую ты сейчас читаешь? — «Преступление и наказание». Достоевский. — Русский классик. — Знаю. — Он усмехнулся. — Забавно, но я нахожу много общего с Раскольниковым. Только он убил старуху, а я — нет. Но чувство вины — одинаковое. — Ты должен простить себя, — сказала Хейзел. — Это единственный способ двигаться дальше. — Я не знаю, как. — Начни с малого. Делай что-то хорошее каждый день. Не для того, чтобы искупить вину, а потому что это правильно. — Например? — Например, сходи в приют для сквибов. Помоги им. У них мало денег и ещё меньше надежды. — Ты ходишь? — Каждую субботу. — Тогда пойдём вместе. Хейзел посмотрела на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Сириус поставил чашку. — Мне нужно чем-то занять время. Не могу же я всё просидеть в «Кабаньей голове». — В приюте не подают огневиску. — Я переживу. Она улыбнулась. — Хорошо. В следующую субботу. В десять утра. Не опаздывай. — Я никогда не опаздываю. — Врёшь. — Вру. — Он улыбнулся в ответ. — Но на этот раз постараюсь не врать. --- Приют для сквибов находился в подвале старого дома в Лондоне. Хейзел привела Сириуса туда в субботу утром, и он был шокирован увиденным. — Здесь живут люди? — спросил он, оглядывая сырые стены и обшарпанные кровати. — Здесь живут те, кого выбросили из магического мира, — ответила Хейзел. — Сквибы. Они не могут колдовать, но и в маггловском мире им нет места. Семьи от них отказываются. Друзья предают. Они одиноки. — И ты помогаешь им? — Я пытаюсь. — Она подошла к старухе, которая сидела в углу и вязала. — Здравствуйте, миссис Трелони. Как ваши дела? — Как у старой сквибки, — прошамкала старуха. — Всё болит, ничего не радует. А это кто? — Она показала костлявым пальцем на Сириуса. — Это Сириус. Он пришёл помочь. — Сириус, — повторила старуха. — Хорошее имя. У моего внука было такое имя, пока он не стал Пожирателем. — Я не Пожиратель, — сказал Сириус. — Я был в Азкабане. — Тогда ты свой. — Старуха кивнула. — Азкабан — это приют для тех, кого не ждут дома. Сириус сел рядом с ней. — Расскажите мне о себе, — попросил он. — Зачем? — удивилась старуха. — Потому что никто не должен умирать в одиночестве. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ты странный, — сказала она. — Но хороший. — Не говорите никому, — усмехнулся Сириус. — Испорчу репутацию. Они сидели вместе до самого вечера. Старуха рассказывала о своей жизни — о том, как её выгнали из семьи, когда она не смогла колдовать, о том, как она выживала на улицах Лондона, о том, как нашла этот приют. — Я не хочу умирать здесь, — сказала она под конец. — Я хочу увидеть море. Моя мать говорила, что море лечит душу. — Тогда мы поедем к морю, — сказал Сириус. — Прямо сейчас? — Почему бы и нет? Он помог ей встать, подвёл к Хейзел. — Мы едем к морю, — сказал он. — Ты с нами? Хейзел посмотрела на него с удивлением. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Они аппарировали на берег Ла-Манша. Старуха смотрела на воду, и по её щекам текли слёзы. — Море, — прошептала она. — Настоящее море. — Как ваша мать говорила? — спросил Сириус. — Море лечит душу? — Да. — Она повернулась к нему. — Спасибо тебе, Сириус. Ты дал мне то, чего у меня не было много лет. — Что? — Надежду. Они вернулись в приют поздно вечером. Старуха уснула с улыбкой на лице, и Сириус смотрел на неё, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. — Ты сделал доброе дело, — сказала Хейзел, когда они вышли на улицу. — Я сделал то, что должен был. — Не каждый делает то, что должен. — Может быть, они просто не знают, как. — Сириус повернулся к ней. — Я не знал, пока ты не показала. Хейзел взяла его за руку. — Ты хороший человек, Сириус Блэк. — Я пытаюсь им быть. — Он сжал её пальцы. — С твоей помощью. — Я не смогу всегда быть рядом. — А я не прошу всегда. — Он посмотрел на звёзды. — Просто будь рядом, пока можешь. Она кивнула. — Хорошо. Договорились. --- Шли месяцы. Сириус и Хейзел встречались всё чаще — не как пациент и целитель, а как друзья. Иногда — как нечто большее, хотя ни один из них не решался назвать это своими именами. Они ходили в приют для сквибов, помогали старухам и детям, которые были выброшены из магического мира. Сириус находил в этом странное утешение — возможность помогать тем, кто был ещё более одинок, чем он. — Ты изменился, — сказала ему однажды Нимфадора, когда они встретились на площади Гриммо. — В лучшую сторону? — спросил Сириус. — Не знаю. — Она посмотрела на него внимательно. — Ты стал спокойнее. Меньше пьёшь. Больше улыбаешься. — Это из-за неё? — Из-за Хейзел? — Ты знаешь о ней? — Линда рассказала. — Нимфадора села рядом. — Она хорошая? — Она — лучшая. — Сириус замолчал. — Но я боюсь. — Чего? — Что я испорчу это. Что мои демены вернутся. Что я сделаю ей больно. — Ты не сделаешь, если не захочешь. — Нимфадора взяла его за руку. — Ты не твоя мать. Ты не твой отец. Ты — Сириус Блэк. Человек, который выжил в Азкабане. Который спас Гарри. Который помог победить Волдеморта. — И который не может нормально поговорить с женщиной без того, чтобы не напиться. — Это лечится, — усмехнулась Нимфадора. — Терпением. И любовью. — А если я не заслуживаю любви? — Тогда заслужи. — Она встала. — Прямо сейчас. Возьми себя в руки и скажи ей то, что чувствуешь. А если не скажешь — пожалеешь. Сириус задумался. Она была права. Он всегда будет бояться. Всегда будет сомневаться. Всегда будет ждать, что в любой момент всё рухнет. Но если он ничего не сделает — он точно останется один. А быть одному он больше не хотел. --- Он пришёл к Хейзел вечером, без приглашения, с букетом полевых цветов — глупых, наивных цветов, которые она так любила. — Сириус? — Она открыла дверь, и её глаза округлились. — Что случилось? Ты в порядке? — Я в порядке, — ответил он. — Впервые за долгое время я в порядке. — Тогда зачем цветы? — Чтобы сказать тебе кое-что. — Он протянул букет. — Я люблю тебя, Хейзел. Тишина. Такая долгая, что Сириус начал жалеть, что пришёл. — Ты... — она запнулась, — ...ты серьёзно? — Я никогда не был серьёзнее. — Но мы знаем друг друга всего несколько месяцев. — Этого достаточно. — Он вошёл в квартиру, закрыл дверь. — Я знаю, что ты любишь чай с бергамотом, ненавидишь дождливую погоду, и что у тебя есть старая кошка, которая царапает всех, кроме тебя. — И это любовь? — Это внимание. А любовь — это когда ты готов умереть за человека. Я готов умереть за тебя. Хейзел смотрела на него долгим взглядом. — Ты сумасшедший, — сказала она. — Ты это уже говорила. — И скажу ещё. — Она шагнула к нему. — Я тоже тебя люблю, Сириус. Но я боюсь. — Чего? — Что ты умрёшь. Что война отнимет тебя, как отняла моего мужа. — Война закончилась. — Но жизнь продолжается. И в ней есть опасности, о которых ты даже не догадываешься. Болезни. Несчастные случаи. Старость. — Я не боюсь смерти, — сказал Сириус. — Я боюсь умереть один. — Тогда мы будем жить вместе. — Хейзел взяла его лицо в ладони. — И умрём вместе. Не сейчас. Когда придёт время. Она поцеловала его. Первый раз. Поцелуй был мягким, тёплым, пах чаем и полынью. Сириус обнял её, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что дала мне шанс. — Не благодари. — Она улыбнулась. — Ты заслужил его. Сам. --- Они поженились через год. Церемония была маленькой — только самые близкие: Гарри, Линда со Снейпом, Нимфадора с Римусом, несколько друзей из Ордена. — Ты уверен? — спросил Гарри, когда они стояли у алтаря. — Уверен, — ответил Сириус. — Впервые в жизни. Хейзел шла к нему по проходу в простом белом платье, без фаты, с букетом полевых цветов. — Ты красивая, — сказал он, когда она подошла. — Ты тоже ничего, — ответила она. Снейп, который согласился быть свидетелем, стоял в стороне с кислым выражением лица. Линда пихнула его локтем. — Улыбнись, — прошептала она. — Это же свадьба. — Я улыбаюсь, — ответил он, не разжимая губ. — Нет, не улыбаешься. — Я улыбаюсь внутренне. Линда закатила глаза, но улыбнулась. Церемония была короткой — по настоянию Хейзел, которая не любила долгих речей и пышных церемоний. — Я хочу запомнить этот день, — сказала она, когда они обменялись кольцами. — А для этого нужно, чтобы он был простым. — Как наша любовь, — добавил Сириус. — Наша любовь не простая. — Она усмехнулась. — Наша любовь — это два человека с кучей проблем, которые решили жить вместе и мучить друг друга до конца дней. — Звучит как план. Они поцеловались. И мир замер. --- Через два года у них родилась дочь. — Кассиопея, — сказал Сириус, глядя на маленькую девочку с чёрными волосами и серыми глазами. — В честь созвездия. Как и положено Блэк. — Она будет носить мою фамилию, — сказала Хейзел. — Грейвз. Я не хочу, чтобы её судили по фамилии отца. — Пусть будет Грейвз, — согласился Сириус. — Главное, чтобы она была счастлива. — Она будет счастлива, — сказала Хейзел, прижимая дочь к груди. — Потому что у неё есть мы. Сириус смотрел на жену и дочь и чувствовал, как что-то, что он считал мёртвым, оживает в нём. Надежда. Любовь. Вера в то, что будущее может быть светлым. — Я люблю вас, — сказал он. — Обеих. — Мы тебя тоже, — ответила Хейзел. — Даже когда ты невыносим. — Я всегда невыносим. — Знаю. — Она улыбнулась. — Поэтому ты нам и нужен. --- *«Гарри,* *Я пишу это письмо, потому что не умею говорить о чувствах. Ты знаешь — я всегда был лучше в действиях, чем в словах.* *Но сегодня Кассиопея сделала первый шаг. Она улыбнулась и сказала «папа». И я понял, что хочу, чтобы ты знал: я счастлив. Впервые за всю свою долбаную жизнь я действительно счастлив.* *Я не заслуживаю этого счастья — я знаю. Я сделал слишком много ошибок, слишком многих подвёл, слишком многих потерял. Но Хейзел говорит, что счастье не надо заслуживать. Его надо просто принять.* *Я принял.* *Я принял её. Нашу дочь. Нашу маленькую, хрупкую, прекрасную жизнь.* *Я хочу, чтобы ты приехал. Познакомился с Кассиопеей. Посидел с нами у камина. Выпил чаю.* *Ты — моя семья. Ты всегда был моей семьёй. Даже когда я был в Азкабане и думал, что умру там, я думал о тебе.* *Приезжай, когда сможешь.* *Твой крёстный,* *Сириус».* Гарри прочитал письмо три раза. Потом положил его на стол и улыбнулся. — Он счастлив, — сказала Джинни, которая сидела рядом. — Да, — ответил Гарри. — Он наконец-то счастлив. — Ты поедешь? — Конечно. — Он взял мантию. — Он же мой крёстный. --- Прошло десять лет. Кассиопея выросла в красивую, умную девочку с характером отца и терпением матери. Она поступила в Хогвартс — на Гриффиндор, чем несказанно удивила Сириуса и рассмешила Хейзел. — Она будет бунтовать, — сказал Сириус. — Как её отец, — ответила Хейзел. — Как её мать, — возразила Линда, которая приехала проводить племянницу. Снейп стоял рядом и мрачно смотрел на толпу родителей. — Надеюсь, она не унаследовала талант к зельям от дяди, — проворчал он. — А что в этом плохого? — спросила Линда. — Ничего. Просто я не хочу, чтобы она взорвала школу в первый же месяц. — Она не взорвёт, — успокоила его Хейзел. — Она слишком умна для этого. — Или слишком упряма, — добавил Сириус. Кассиопея, которая слышала этот разговор, закатила глаза. — Я просто пойду в школу, хорошо? — сказала она. — Без взрывов. Без бунтов. Обещаю. — Не обещай того, что не сможешь выполнить, — сказал Сириус, обнимая её. — Я постараюсь. — Этого достаточно. Она села в поезд и уехала. Сириус смотрел вслед Хогвартс-экспрессу, и по его щеке скатилась слеза. — Ты плачешь? — спросила Хейзел. — Нет. — Он вытер глаза. — У меня аллергия на прощания. — Врёшь. — Вру. — Он взял её за руку. — Но ты же любишь меня таким. — Люблю, — ответила она. — Очень сильно. Они аппарировали домой. В тот вечер они сидели на берегу моря — того самого, куда Сириус привёз старуху из приюта много лет назад, — и смотрели на закат. — Спасибо, — сказала Хейзел. — За что? — За то, что ты вошёл в мою жизнь. За то, что не сдался. За то, что подарил мне дочь. — Это ты подарила мне дочь, — возразил Сириус. — Мы подарили друг другу жизнь. — Она положила голову ему на плечо. — Разве это не главное? — Главное, — согласился он. — Главное. Море шумело. Волны набегали на берег и отступали. И Сириус Блэк, бывший узник Азкабана, бывший Пожиратель?.. нет, никогда. Просто человек, который совершил много ошибок, смотрел на закат и чувствовал, что жизнь — это не наказание. Жизнь — это дар. И он наконец-то научился его принимать. --- **КОНЕЦ БОНУСНОЙ СЦЕНЫ** *«Счастье не в том, чтобы избежать боли. Счастье — в том, чтобы найти того, кто сделает боль переносимой. Сириус нашёл свою. Хейзел нашла своего. И это прекрасно.»* *— Из дневника Линды Тонкс-Снейп*