Глава 1. Соль на краю бесконечности

Токийский колледж магии выглядел слишком спокойным для места, где людей учили убивать и изгонять проклятия. Вечерняя сырость цеплялась за деревянные балки старых корпусов, ветер лениво шевелил кроны деревьев, а редкие фонари размывали дорожки тёплым, желтоватым светом, от которого всё вокруг казалось нереальным. Где-то вдали слышались голоса студентов, чей смех временами резко обрывался на полуслове — словно даже здесь люди подсознательно привыкли прислушиваться к пугающей тишине, которая окутывала колледж в свои пу́ты. Потому что в этом мире тишина никогда не означала безопасность. Аой Итадори стояла возле окна своей новой комнаты, засунув руки в карманы серого худи. Внизу тянулись корпуса общежитий, тренировочные площадки, старые каменные лестницы и дремучий лес, который начинался сразу за территорией школы. Слишком густой. Слишком мрачный. Слишком пугающий. Такой лес всегда что-то скрывает, будь то просто дикие животные или могущественные проклятия. Она смотрела на всё это молча, чуть прищурившись, будто пыталась найти в окружающем мире подвох. И, честно говоря, подвох здесь был абсолютно во всём. — Шикарно. — пробормотала она себе под нос. — Нас буквально поселили в хоррор-фильм. Комната была маленькой, но удивительно чистой. Кровать была аккуратно заправленной, на письменном столе лежали различные бумаги, в тёмно коричневом шкафу лежали многочисленные вещи, над кроватью висела книжная полка с различными детективными романами и учебниками. Шторы выглядели так, словно их кто-то реально стирал, а не просто проклял на вечную службу человечеству. Аой медленно выдохнула. В голове всё ещё звучал голос Юдзи. Весёлый. Бодрый. Живой. И до невозможности раздражающий. «Да всё нормально будет!» Конечно. Для Юдзи всё всегда «нормально». Даже когда его собираются казнить после употребления древнего демона-людоеда. Идиот. Уголок её губ дёрнулся, лёгкая почти незаметная улыбка мелькнула у неё на лице. Она скучала по нему уже сейчас. Но признавать это вслух не собиралась, даже под самыми жестокими пытками. Аой поправила хвост, затем достала телефон, подключила наушники и включила музыку. Старый плейлист, который она слушала ещё во время вечерних пробежек дома, навевал ей тёплые воспоминания. Глухие басы медленно заполнили голову, отрезая внешний мир. Наконец-то тишина. Она легла на кровать, закинула одну руку под голову и закрыла глаза. Музыка растворяла напряжение постепенно. Медленно. Почти незаметно. Тело всё ещё было готово сорваться в бой в любую секунду. За последние дни это стало привычкой. Смерть. Проклятия. Разорванные тела. Чужой страх. Кровь. А потом Юдзи просто сказал: — Ну… раз уж мы уже здесь, надо как-то жить дальше. Будто речь шла о смене школы. Придурок. Аой едва заметно усмехнулась. И именно в этот момент что-то изменилось. Инстинкт. Нечто древнее, животное, впившееся под кожу ледяными когтями. В комнате воздух стал ощутимо тяжелее. Кто-то смотрел на неё. Очень близко. Аой резко открыла глаза. Чёрная повязка. Белые волосы. Яркая улыбка. Слишком близко. Сатору Годжо почти лежал над ней, опираясь рукой о матрас, и с откровенным любопытством рассматривал её лицо. — Бу. В следующее мгновение воздух в комнате взорвался. Проклятая энергия ударила раньше, чем сознание успело догнать движение. Годжо впечатало в стену с такой силой, что дерево жалобно треснуло, а по штукатурке побежали тонкие трещины. На пол посыпалась пыль. Музыка в наушниках продолжала играть. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Потом: — О-о-о… — протянул Годжо с неподдельным восторгом. — А это уже интереснее. Аой медленно поднялась с кровати, параллельно осторожно опуская наушники на шею. Очень медленно. Слишком спокойно для человека, который только что чуть не снёс преподавателя школы магии через стену. Она смотрела на него так, словно перед ней стояло что-то неприятное, но вполне ожидаемое. Как таракан. Или труп. — Убирайся из моей комнаты. Голос ровный. Холодный. Властный. Без единой эмоции. Годжо выпрямился, отряхивая костюм от пыли. — Вообще-то я пришёл познакомиться. — Познакомились. — Ты сломала стену. — Жаль, что не шею. Повисла короткая пауза. А потом Годжо рассмеялся. Громко. Звонко. Слишком легко. Так, будто это действительно было весело. И от этого смеха у Аой внутри что-то мерзко сжалось. Потому что именно таким она его и запомнила. Десять лет. Кровь. Мужчина на коленях. Мольбы. И высокий человек в чёрном, который убил его без колебаний. А потом улыбнулся детям так, словно ничего не произошло. Будто смерть — это просто часть рутины. С тех пор её выворачивало от одного его голоса. Годжо склонил голову набок. — Слушай, а ты меня прям ненавидишь. — Какая наблюдательность. — Обычно новички либо боятся, либо восхищаются мной. — Тогда считай меня особенной. — О, я уже считаю. Улыбка Годжо стала чуть шире. Но только до того момента, пока Аой не сделала шаг вперёд. Проклятая энергия вспыхнула вокруг неё резко и тяжело. Воздух в комнате стал плотнее. Даже свет словно потускнел. Улыбка медленно исчезла с лица Годжо. Не из страха. Из интереса. Он почувствовал это мгновенно. Её энергия не была хаотичной, как у большинства подростков. Она была… контролируемой. Сдержанной. И именно поэтому опасной. Как натянутая струна, которую слишком долго держали под напряжением. Аой остановилась в паре метров от него. — В последний раз говорю. — тихо, почти на грани шёпота произнесла она. — Убирайся. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. За окном ветер качнул деревья. Где-то вдали кто-то из студентов громко заорал: — ТОДО, НЕ ЖРИ ЧУЖОЙ РАМЕН, СВОЛОЧЬ! — ЭТО УЖЕ БЫЛ МОЙ РАМЕН! — ТЫ СОЖРАЛ ПЯТЬ ПОРЦИЙ! — МУЖЧИНА ДОЛЖЕН МНОГО ЕСТЬ! Аой даже не моргнула. Годжо внезапно снова улыбнулся. Но теперь иначе. Без привычной дурашливости. С интересом хищника. — Знаешь, что самое забавное? — Мне плевать. — Ты смотришь на меня так, будто уже решила, кто я такой. Её взгляд стал ледяным. — А разве я ошиблась? И вот тут тишина в комнате изменилась. Едва заметно. Совсем чуть-чуть. Но для человека вроде Сатору этого было достаточно. Потому что большинство людей боялись его силы. Некоторые — ненавидели его высокомерие. Кто-то завидовал. Но Аой Итадори смотрела на него иначе. Будто видела не сильнейшего мага современности. А человека, в котором давным-давно сгнило что-то важное. И это было... Неожиданно. Опасно. Интересно. Годжо сунул руки в карманы. — Ну, теперь я точно не уйду. — Тогда я тебя выкину. — Жестоко. — Переживу. — А ты забавная. — А ты раздражаешь. — Это мой талант. — Нет. Это диагноз. Он снова рассмеялся. На этот раз на тон тише. Аой чувствовала, как внутри медленно закипает раздражение. Этот человек выводил её из себя одним фактом своего существования. Его лёгкость казалась неправильной. Ненастоящей. Люди не могут столько смеяться после того, что видели. После того, что делали. — Юдзи говорил, у тебя проблемы с авторитетами. — заметил Годжо. — Юдзи слишком много болтает. — Он сказал, что ты однажды сломала нос тренеру. — Он пытался трогать меня во время спарринга. — А-а-а. Тогда заслужил. — Я тоже так подумала. Годжо смотрел на неё несколько секунд. Потом неожиданно спросил: — Почему ты стала магом? Аой помолчала. Музыка в наушниках всё ещё тихо шипела. За окном качались деревья. — Потому что проклятия существуют независимо от того, нравится мне это или нет. — Какой мрачный ответ. — Какой мир, такой и ответ. — А вот Юдзи сказал бы что-нибудь вдохновляющее. — Именно поэтому у него две извилины и обе отвечают за драки. — Не спорю. В этот момент дверь комнаты резко распахнулась. — АОЙ, ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, ТУТ ЕСТЬ АВТОМАТ С ГОРЯЧИМ ШОКОЛАДОМ... Юдзи замер. Перевёл взгляд на трещины в стене и потолке. На Годжо. На Аой. Снова на стену. — …я будто помешал семейной ссоре. — Выйди! — одновременно сказали Аой и Годжо. Юдзи тяжело вздохнул. — Слушайте, если вы убьёте друг друга в первый день, директор реально расстроится. — Я не убью его. — спокойно сказала Аой. Пауза. — Пока что. — Как грубо. — протянул Годжо. Юдзи посмотрел на преподавателя. Потом на сестру. И вдруг очень устало потёр лицо ладонью. — Господи, да вы оба одинаково бесячие. — Не оскорбляй меня. — мгновенно ответила Аой. — Эй! — возмутился Годжо. — Это вообще-то меня сейчас унизили. — Привыкай. Юдзи неожиданно рассмеялся. Громко. Искренне. И напряжение в комнате на секунду треснуло. Совсем чуть-чуть. Аой раздражённо отвернулась к окну. Годжо смотрел на неё уже совершенно иначе. С интересом. С вниманием. С той опасной заинтересованностью, которая появлялась у него крайне редко. Он уже понял главное. Аой Итадори не собиралась становиться очередной ученицей, которая будет смотреть на него снизу вверх. Она собиралась стать проблемой, которую придётся разгребать ему. И почему-то это поднимало ему настроение.

***

Ночь обрушилась на Токийский колледж с такой яростью, будто само небо решило разодрать землю на части. Небо затянули плотные, чернильно-черные тучи, воздух стал неподвижным, тяжелым и липким. Ливень бил по крышам старых корпусов тяжёлым потокам, вода стекала по деревянным балкам и с глухим шумом разбивалась о каменные дорожки. Ветер метался между зданиями, раскачивая деревья так сильно, что их тени дёргались по стенам живыми уродливыми силуэтами, резкий порыв гнет их к земле. Гром грохочет, заставляя вибрировать стекла и стены зданий. Молнии разрезают небосвод неоновыми зигзагами, каждая вспышка на миг делает ночь белой как день. Аой резко проснулась. Тело дёрнулось раньше, чем сознание успело понять, где она находится. Сердце ударило куда-то в горло. Девушка судорожно вцепилась пальцами в подушку и несколько секунд просто лежала неподвижно, тяжело дыша в темноту. В комнате было почти черно. Только редкие вспышки молний на мгновение выхватывали из мрака потолок, шкаф и небрежно брошенное на стул худи. Ещё один раскат. Глухой. Огромный. Такой, будто небо раскололось прямо над школой. Аой зажмурилась. Чёрт. Она ненавидела это. Ненавидела всей душой с самого детства, хотя никогда и никому в этом не признавалась. Даже Юдзи. Особенно Юдзи. Потому что одна мысль о том, как он сначала заржёт, а потом начнёт таскаться за ней с зонтом и фразами вроде: «Не бойся, сестрёнка, младший брат защитит!» — уже вызывала желание придушить его подушкой. За окном в тёмном небе снова вспыхнула молния и раздался оглушительный удар грома. Комната на долю секунды стала белой. Очередной удар грома заставил её резко сесть на кровати. — Да чтоб вас всех... — хриплым, всё ещё слегка сонным голосом пробормотала Аой, уткнувшись лбом в колени. Сон исчез окончательно. Она провела ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. Не помогло. Напряжение только сильнее впивалось под кожу. Каждый новый раскат проходился по нервам тупым металлическим скрежетом. Мысль спуститься к Юдзи появилась почти сразу. Очень плохая мысль. Очень унизительная мысль. Она даже уже свесила ноги с кровати, представив, как просто зайдёт к нему и молча ляжет рядом, будто это совершенно нормально. Юдзи бы, конечно, ничего не сказал. Только сонно подвинулся бы и через минуту уже храпел, снова погрузившись в царство Морфея. И именно поэтому Аой резко остановилась. Нет. Ни за что. Она скорее добровольно пойдёт на совместную миссию с Годжо. Девушка раздражённо выдохнула, стянула с кровати худи и кое-как натянула его через голову, едва не запутавшись в рукавах. Нежно персиковые волосы растрепались окончательно. Вид у неё был такой, будто она собиралась либо убивать, либо умирать. Скорее первое. Дверь тихо скрипнула. Коридор встретил её темнотой и запахом дождя. Во всём общежитии стояла почти мёртвая тишина. Только где-то далеко шумела вода в трубах, а ветер временами стучал ветками по окнам. Свет не горел. Лишь вспышки молний иногда вырывали из темноты длинный коридор, деревянный пол и стены, по которым ползли уродливые тени. Аой медленно пошла вперёд. Она и сама не знала, куда именно идёт. Просто двигалась. Лишь бы не оставаться одной в комнате и не ждать следующий удар грома, как приговора. Пол под ногами тихо поскрипывал. Худи цеплялось рукавом за пальцы. Дождь снаружи ревел уже почти непрерывно. «Тебе шестнадцать лет», — зло подумала она. — «Ты видела, как людей рвут проклятия. Ты швырнула Сатору Годжо в стену. И при этом тебя до трясучки пугает гроза. Великолепно, просто прекрасно». Молния вспыхнула совсем близко. На секунду коридор стал ослепительно белым. А затем грянул гром. Не просто гром — удар, от которого воздух будто сжался. Аой резко остановилась. Дыхание сбилось. Следующий раскат ударил почти сразу. И в этот момент что-то внутри неё надломилось. Она медленно опустилась на корточки прямо посреди тёмного коридора, прижав руки к голове так, словно могла физически закрыться от этого звука. Плечи напряглись. Глаза зажмурились до боли. Мир снова стал слишком громким, слишком огромным. И слишком пустым. Сейчас она совсем не походила на саркастичную девушку с холодным взглядом, которая могла без страха смотреть в лицо проклятиям. Не походила на ту, кто держал эмоции под железным контролем, как будто, если она отпустит этот контроль, то случиться конец света. Сейчас она выглядела просто ребёнком, которому страшно. И хуже всего было то, что она ненавидела себя за эту слабость. Гром расколол ночную тишину очередным оглушительным ударом. Аой даже не подняла головы. Она все ещё сидела на корточках посреди тёмного, пустого коридора, упрямо зажмурившись и вцепившись пальцами в собственные волосы. Мир вокруг исчезал каждый раз, когда небо взрывалось новым раскатом. Оставался только этот звук — тяжёлый, давящий, заставляющий всё внутри болезненно сжиматься. — Так вот куда сбежал самый страшный первокурсник колледжа. Голос раздался неожиданно близко. Аой дёрнулась. Медленно подняла голову. Перед ней стоял Сатору Годжо. Не преподаватель, которого все привыкли видеть днём. Не сильнейший маг современности. Просто высокий мужчина в домашней одежде, с растрёпанными белыми волосами и тёмными круглыми очками вместо привычной повязки. В одной руке он держал пакет печенья. Во второй — бутылку молока. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Аой обречённо простонала: — Только тебя мне сейчас не хватало. — Добрый вечер и тебе тоже. — Уже ночь. — Тогда доброй ночи. Она отвернулась. Годжо внимательно посмотрел на её напряжённые плечи. На побелевшие пальцы. На слишком быстрое дыхание. На то, как девушка невольно вздрогнула от очередной вспышки молнии за окном. И всё понял. Сразу. Без шуток. Без привычного дурачества. Просто понял. — О-о-о... Аой резко повернула голову. — Даже не начинай. — Ты боишься грозы. — Нет. — Аой. — Нет. — Аой. — Нет. — Аой. — Заткнись. — Ты сидишь на полу в три часа ночи и выглядишь так, будто собираешься объявить войну облакам. — Лучше бы объявила войну тебе. — Это уже было вчера. Девушка раздражённо уткнулась лбом в колени. Годжо тяжело вздохнул. — Ладно. Вставай. — Нет. — Вставай. — Нет. — Я всё равно тебя достану. — Попробуй. Через секунду она почувствовала, как её поднимают за капюшон худи и подхватывают на руки, как принцессу. — Какого чёрта?! — О, работает. — Поставь меня на землю! — Ни за что. — Я тебя ударю. — Не сомневаюсь. — Очень сильно ударю. — Знаю. — И мне станет легче. — Вот именно поэтому я и не отпускаю. Аой зло уставилась на него. Годжо улыбнулся. Широко. Совершенно по-идиотски. — Пойдём. — Куда? — Покажу кое-что интересное. — Меня совершенно не интересует ничего, что связано с тобой. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь. — Не... — Какао с маршмэллоу. Наступила тишина. Аой подозрительно сузила глаза. — Ты сейчас пытаешься меня подкупить? — Абсолютно. — Это жалко. — Но эффективно. Она ненавидела тот факт, что действительно задумалась. Годжо немедленно заметил это. — Ага. Попалась. — Я не попалась. — Попалась. — Замолчи. — Тогда идём.

***

Кухня общежития оказалась неожиданно уютной. Жёлтый свет ламп мягко освещал помещение. За окнами бушевала буря. Дождь барабанил по стеклу. Ветер завывал где-то среди деревьев. Но здесь было тепло, комфортно. Почти спокойно. Тишина не напрягала, а наоборот успокаивала. Годжо поставил на стол две большие кружки. Достал пакет маршмэллоу. Затем открыл один из кухонных шкафов. Аой наблюдала за этим процессом с таким видом, словно ожидала увидеть ловушку. — Почему ты смотришь на меня как следователь на серийного убийцу? — Привычка. — Это было обидно. — Не настолько обидно, насколько заслуженно. — Жестокая девушка. — Переживёшь. — Уже переживаю. Он поставил перед ней кружку. Густой аромат шоколада мгновенно наполнил воздух. Маршмэллоу медленно плавились на поверхности. Аой невольно замерла. Память ударила неожиданно. Дом. Зима. Дедушка. Юдзи, который обязательно обжигал язык. Тёплая кухня. Обычная жизнь. Та жизнь, которая закончилась слишком быстро. На несколько секунд её взгляд стал совершенно другим. Годжо заметил. Но ничего не сказал. Впервые за всё время. Просто сел напротив. Без язвительных комментариев, без насмешек, просто спокойной сел. Сделал глоток какао. За окном снова вспыхнула молния. А затем грянул гром. Гораздо тише. Почти далеко. Аой машинально сжала кружку крепче. — Знаешь, — неожиданно произнёс Годжо, глядя в окно. — когда я был маленьким, тоже терпеть не мог грозу. Она подняла взгляд. Недоверчивый. Почти возмущённый. — Врёшь. — Почему сразу вру? — Потому что ты Сатору Годжо. — Очень убедительный аргумент. — Спасибо. Он тихо усмехнулся. И впервые за всё время его улыбка выглядела странно. Не раздражающей. Не наигранной. Не той маской, которую видели ученики. На долю секунды она показалась просто человеческой. И именно это почему-то заставило Аой нахмуриться ещё сильнее. Потому что ненавидеть чудовище было просто. Гораздо сложнее было заметить, что под маской чудовища иногда прятался обычный человек. А ей совершенно не хотелось этого замечать. Аой сделала последний глоток какао и поставила кружку на стол чуть резче, чем собиралась. Тёплая сладость всё ещё оставалась на языке, но сидеть здесь дольше она не собиралась. Уже сам факт того, что последние полчаса она провела на одной кухне с Сатору Годжо и не попыталась запустить в него стулом, казался ей личным поражением. — Ладно. Я ухожу, пока ты не начал рассказывать мне о силе дружбы и важности позитивного мышления. — Какая жалость. А я как раз подготовил двухчасовую лекцию. — Оставь её для тех, кто тебя ещё терпит. Годжо театрально приложил ладонь к груди. — Ты ранишь меня в самое сердце. — Оно у тебя есть? — Иногда сам сомневаюсь. Аой закатила глаза и поднялась из-за стола. И сразу поняла, что что-то не так. Пол под ногами неожиданно качнулся. Перед глазами на мгновение поплыл свет ламп. Она нахмурилась. Сделала шаг. Ещё один. И мир внезапно стал подозрительно мягким. Будто кто-то завернул её сознание в толстое одеяло. — Какого... Договорить она не успела. Колени предательски подогнулись. Тело накренилось вперёд. Но падения не произошло. Чьи-то руки подхватили её раньше. Аой зло моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Перед глазами расплывалось знакомое белое пятно волос. Осознание пришло почти мгновенно. — Ты... — голос прозвучал непривычно тихо и хрипло. — Ты что-то подмешал в какао... мразь?.. Даже сейчас она умудрялась звучать так, будто готовилась к убийству. Годжо лишь вздохнул. — Невероятно. Человек практически теряет сознание, а словарный запас остаётся прежним. — Отвечай... — Успокойся. Ничего опасного. Он поправил сползший рукав её худи и посмотрел на неё уже без привычной насмешки, обычным спокойным взглядом, но в нём было что то непривычно мягкое, что то такое, чему нельзя подобрать ни единого слова. — Просто травяной сбор. Его используют маги-медики. Помогает расслабиться и нормально уснуть. — Без моего... разрешения?.. — Если бы я спросил, ты бы отказалась. — Конечно отказалась бы... — Вот поэтому и не спрашивал. Аой попыталась возмутиться ещё раз. Честно попыталась. Но мысли расползались всё дальше. Веки становились тяжёлыми. Даже злость начала проваливаться куда-то в сонную тишину. — Ублю... док... Это было последнее, что ей удалось выговорить, прежние чем отправить в царство Морфея. Голова бессильно опустилась ему на плечо. Тишина. Только дождь продолжал яростно барабанить по окнам. Годжо несколько секунд смотрел на уснувшую девушку. Потом едва заметно покачал головой. — Да уж. Характер у вас с Юдзи совершенно разный. Он осторожно поднял её на руки. Аой даже во сне нахмурилась, словно продолжала спорить с ним где-то в собственных снах. — Невероятно упрямый ребёнок... За окнами снова сверкнула молния. Но на этот раз девушка даже не вздрогнула. Годжо заметил это и невольно усмехнулся. После чего вышел из кухни и направился по тёмному коридору общежития. Шаги глухо отдавались в ночной тишине. Буря продолжала бушевать снаружи. А внутри старого здания впервые за эту ночь кто-то наконец смог уснуть спокойно.

***

Утро встретило Аой непривычной тишиной. Никакого грома. Никаких вспышек молний за окном. Только мягкий свет, пробивающийся сквозь шторы, и ощущение странного, почти подозрительного покоя. Девушка медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела в потолок, не понимая, почему лежит так удобно и почему впервые за долгое время чувствует себя настолько выспавшейся. Затем взгляд скользнул по комнате. Собственная кровать. Собственный шкаф. Небрежно брошенные на стул наушники. Одеяло, аккуратно подоткнутое по краям. И память вернулась мгновенно. Гроза. Коридор. Кухня. Какао. Белобрысый идиот. Травяной сбор. Лицо Аой медленно приобрело выражение человека, готового совершить особо тяжкое преступление. — Ах ты ж... Она резко села на кровати. Да, если быть честной, спала она великолепно. Да, чувствовала себя намного лучше. Да, голова не болела, а тело наконец-то расслабилось. Но это не отменяло главного факта. Этот самодовольный придурок подсыпал ей что-то в напиток без разрешения. И это было непростительно. Абсолютно. Категорически. Без вариантов. А потом в голове всплыло ещё одно воспоминание. Сильные руки, удержавшие её от падения. Чужое плечо. И то, как он, вероятнее всего, нёс её на руках через всё общежитие. Аой застыла. Её левый глаз нервно дёрнулся. — Он меня ещё и на руках тащил... Тишина. — Он меня. На руках. Тащил. Ещё одна секунда. — Он сегодня умрёт. Решение было принято окончательно и бесповоротно. Спустя пятнадцать минут Аой уже шагала по территории колледжа. Форму она носить отказалась ещё в первый день. По её мнению, школьное руководство обладало фантазией кирпича и чувством стиля табуретки. Поэтому сейчас на ней была собственная версия формы: удобная, практичная и хотя бы не вызывающая желание уснуть от одного взгляда. Волосы были собраны в высокий хвост. Шаги звучали настолько решительно, что несколько первокурсников инстинктивно уступили ей дорогу. Один из них даже проводил её взглядом и негромко произнёс: — Такое чувство, будто кто-то сейчас умрёт. — Не кто-то, — мрачно ответил его сосед. — Годжо-сэнсэй.

***

Юдзи она обнаружила возле учебного корпуса. Тот жевал булочку с сыром и выглядел подозрительно счастливым. Ровно до того момента, пока не увидел выражение лица сестры. — О нет... — Где Годжо? — Доброе утро? — Где. Годжо. Юдзи тяжело вздохнул. — Что он опять сделал? — Где он. — Аой... — Юдзи. — Ты его убьёшь? — Постараюсь. — Понятно. Юдзи посмотрел в небо. Посмотрел по сторонам. Мысленно попрощался с преподавателем. И указал рукой в сторону тренировочной площадки. — Там. — Спасибо. — Передай ему, что я всегда его уважал. — Передам на похоронах. — Вот именно этого я и боялся. Через несколько минут Аой уже стремительно приближалась к тренировочному полю. Там, в окружении группы учеников, стоял Сатору Годжо. Он что-то рассказывал, активно размахивая руками. Ученики слушали вполуха. Некоторые откровенно скучали. Сам Годжо выглядел неприлично довольным жизнью. Недолго. Потому что в следующую секунду над всей площадкой прогремел явно злой голос Аой: — ГООООДЖОООО!!! Птицы сорвались с ближайших деревьев. Несколько учеников вздрогнули. Кто-то инстинктивно пригнулся. Сатору обернулся. Увидел стремительно приближающуюся девушку. Увидел выражение её лица. Увидел решимость, достойную профессионального убийцы. И неожиданно побледнел. Совсем чуть-чуть. — Ой. — ОЙ?! — Ребята, кажется, у нас внеплановое занятие. — СТОЙ НА МЕСТЕ! — Не могу, у меня инстинкт самосохранения! — Я ТЕБЯ ПРИДУШУ! — Это угроза преподавателю! — ЭТО ОБЕЩАНИЕ! Ученики ошеломлённо наблюдали, как сильнейший маг современности начал очень медленно отступать назад. Аой продолжала наступать. — Ты подсыпал мне дрянь в какао! — Это были лечебные травы! — БЕЗ МОЕГО РАЗРЕШЕНИЯ! — Технически да... — ТЕХНИЧЕСКИ?! — Когда ты так повторяешь слова, они звучат гораздо страшнее! — ИДИ СЮДА! — Спасибо, но я откажусь! Годжо сделал ещё шаг назад. Потом ещё один. Затем заметил, что все вокруг смотрят исключительно на него. И внезапно понял, насколько двусмысленно всё выглядит со стороны. — Стоп! Прежде чем кто-нибудь что-нибудь подумает! Он поднял руки вверх. И очень громко заявил: — Я НЕ ТРОГАЛ ТЕБЯ НИКАК НЕПРИЛИЧНО! Повисла мёртвая тишина. Абсолютно вся тренировочная площадка застыла. Птицы перестали чирикать, насекомые замерли в страхе пошевелиться, даже ветер будто перестал дуть. Аой моргнула. Один раз. Второй. Затем её лицо стало ещё опаснее. — Я ТЕБЯ ОБ ЭТОМ НЕ СПРАШИВАЛА!!! — А вот теперь это звучит ещё хуже! — ГОДЖОООО!!! — Юдзи, спаси учителя! — Не-а. — Предатель! — Я её брат. У меня инстинкт самосохранения сильнее.