Глава 2. Осколки неба в чужих ладонях

Пять месяцев спустя

Время в Магическом колледже текло странно. Иногда дни пролетали настолько быстро, что Аой успевала заметить лишь очередную тренировку, очередную лекцию и очередную попытку Годжо вывести её из себя. Иногда же один день растягивался настолько, что казалось, будто проживаешь маленькую жизнь. За эти месяцы многое изменилось. И одновременно не изменилось ничего. Аой научилась лучше контролировать собственный характер. Не потому что стала мягче. Не потому что вдруг обрела внутреннюю гармонию. Просто со временем пришло понимание: если реагировать на каждую глупость окружающих, никаких нервов не хватит. Большинство учеников уже давно перестали бояться её холодного взгляда и колючих замечаний. Большинство. Кроме первокурсников. Те по-прежнему обходили её стороной после того случая, когда один особо разговорчивый парень решил назвать её «женской версией Юдзи». Его нашли через десять минут. В мусорном контейнере. Живого. Почти. Сама Аой до сих пор считала, что отреагировала достаточно сдержанно. Однако существовало одно исключение. Одно ходячее бедствие ростом под два метра. Одно стихийное бедствие в чёрной форме преподавателя. Сатору Годжо. Вот рядом с ним весь приобретённый самоконтроль загадочным образом испарялся. Причём исключительно по его вине. Годжо обладал поистине сверхъестественным талантом находить самые раздражающие способы существования. Он мог появиться за спиной. Мог начать комментировать её книгу. Мог внезапно оказаться рядом во время обеда. Мог среди ночи отправить фотографию кота с подписью: «Он напоминает тебя. Такой же злой». После чего исчезнуть раньше, чем она успевала придумать достойный ответ. Иногда Аой всерьёз задумывалась, что его Проклятая Техника на самом деле заключается не в Безграничности. А в способности доводить людей до убийства. Особенно её. Но куда более пугающим открытием стало совсем другое. Друзья. Она каким-то образом умудрилась завести друзей. Сам факт звучал настолько абсурдно, что временами ей хотелось проверить, не находится ли она под воздействием чьей-нибудь техники. Каждый вечер после занятий её можно было найти в библиотеке. Чаще всего за дальним столиком у окна. Там, где всегда сидел Мегуми. Они редко разговаривали. Именно поэтому им было комфортно вместе. Иногда между ними проходил целый час в полной тишине. Мегуми изучал старые записи о проклятиях особого уровня. Аой листала очередной детективный роман или исследовательские материалы о древних техниках. Порой они обменивались короткими замечаниями. Иногда спорили. Иногда находили противоречия в архивных отчётах. А иногда просто сидели молча. Для обоих это было чем-то удивительно ценным. Нобара называла их «самым скучным клубом по интересам в истории человечества». После чего неизменно усаживалась рядом. А через пять минут уже сама спорила с ними о природе Проклятой Энергии. С Маки всё произошло ещё проще. Они быстро нашли общий язык на почве тренировок. Маки уважала упорство. Аой уважала людей, которые не жалуются. В результате они регулярно доводили друг друга до полного физического истощения на тренировочных площадках. Потом сидели на ступеньках общежития. Пили холодный чай. И дружно обсуждали, насколько отвратительным преподавателем является Годжо. Иногда к ним присоединялась Нобара. Тогда обсуждение превращалось в полноценный суд. Где обвиняемый даже не подозревал о собственном процессе. Хотя, учитывая, что речь шла о Сатору Годжо, подозревал наверняка. Аой стала тренироваться намного больше. Гораздо больше. Она вкладывала в каждое движение всё, что накапливалось внутри. Усталость. Раздражение. Тревогу. Страх. Сомнения. Каждый спарринг позволял ненадолго очистить голову. На несколько минут перестать думать. О будущем. О смерти. О том, сколько людей погибает рядом с магами. О том, что однажды её очередь тоже может наступить. В бою всё становилось проще. Там существовали только решения. И последствия этих решений. Ничего лишнего. Именно поэтому в тот день она направлялась на тренировочное поле в довольно хорошем настроении. Насколько вообще могла находиться в хорошем настроении Аой Итадори. Солнце стояло высоко. На площадке уже вовсю шли спарринги. Слышались удары. Команды преподавателей. Возмущённые вопли Нобары. Ничего необычного. Аой собиралась найти Маки. Провести пару раундов. Получить несколько новых синяков. Поставить несколько новых синяков. Обычный день. План был прекрасным. Судьба решила иначе. Когда она заметила приближающуюся фигуру в чёрной форме, внутри мгновенно сработал сигнал тревоги. Слишком поздно. Годжо уже шёл прямо к ней. С абсолютно довольным выражением лица. С тем самым выражением лица. Тем самым, после которого никогда не происходило ничего хорошего. Аой обречённо прикрыла глаза. — Нет. — Да. — Даже не начинай. — Уже начал. — Я не хочу этого знать. — Поздно. Он остановился прямо перед ней. Улыбка стала ещё шире. Где-то неподалёку Мегуми медленно закрыл книгу. Нобара замерла посреди разговора. Даже Маки посмотрела в их сторону. Все прекрасно знали этот взгляд Годжо. После него обычно начинались проблемы. — Аой. — Нет. — Но я ещё ничего не сказал. — И всё равно нет. — Спарринг. Она закрыла лицо ладонью. Потом посмотрела в небо. Потом снова на Годжо. И поняла страшную истину. Он серьёзно. Этот идиот действительно серьёзно предлагает ей бой. Сатору Годжо. Сильнейший маг современности. Против шестнадцатилетней ученицы. — Ты больной. — Спасибо. — Это был не комплимент. — Всё равно спасибо. Аой некоторое время молчала. Разум подсказывал отказаться. Гордость требовала согласиться. А ещё существовало маленькое, очень вредное желание. Хотя бы один раз. Хотя бы один чёртов раз. Стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. — Хорошо. Годжо просиял. Аой сразу поняла, что совершила ошибку. Первый раз она оказалась на земле спустя три минуты. Не пять. Три. Причём самым унизительным способом. Она даже не поняла, в какой именно момент потеряла равновесие. Только что атаковала. А уже через секунду смотрела в небо. — Вставай. — Заткнись. — Хорошее начало. — Заткнись сильнее. Со стороны послышался смех Нобары. Предательница. Аой поднялась. Отряхнула одежду. Снова заняла стойку. На этот раз внимательнее. Сосредоточеннее. Серьёзнее. Она атаковала снова. Быстрее. Точнее. Жёстче. Результат оказался абсолютно тем же. Земля встретила её второй раз. Чуть менее дружелюбно. Через десять минут мышцы начали гореть. Дыхание сбилось. Волосы выбились из хвоста. Ладони саднило. Но хуже всего было другое. Годжо даже не дрался всерьёз. Он двигался легко. Расслабленно. Будто прогуливался. Будто между ними существовала пропасть, размеры которой невозможно измерить. И именно это раздражало сильнее всего. Каждый раз, когда она почти доставала его — он уже был в другом месте. Каждый раз, когда находила возможность — он уже видел её. Каждый раз, когда казалось, что получилось — ничего не получалось. И всё же она продолжала подниматься. Снова. И снова. И снова. Спустя пятнадцать минут она лежала на спине. Тяжело дыша. Смотря в безоблачное небо. Каждая мышца протестовала. Каждая косточка напоминала о себе. Рядом стояла тишина. Непривычная. Даже ученики перестали переговариваться. Потому что все заметили одну вещь. Аой опять поднималась. Медленно. Упрямо. Несмотря ни на что. Она стиснула зубы. Упёрлась рукой в землю. Поднялась сначала на колено. Потом на ноги. Пошатнулась. Выпрямилась. И вновь заняла стойку. По тренировочной площадке прокатился удивлённый шёпот. Годжо молча наблюдал за ней. И впервые за весь бой его улыбка стала заметно тише. Потому что он видел не поражение. Он видел человека, который отказывался сдаваться. Даже когда давно мог. Даже когда это было бы разумно. Даже когда весь мир говорил остановиться. Аой подняла голову. Золотисто-карие глаза смотрели прямо на него. Упрямо. Жёстко. С вызовом. — Всё? — Нет. Она вытерла кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. — Я только начала. Ни на одной из предыдущих атак ей не удавалось даже коснуться его. Ни разу. Каждый удар проходил мимо. Каждое движение разбивалось о безжалостную пропасть между учеником и сильнейшим магом современности. Поэтому в тот момент никто не ожидал произошедшего. Даже сам Сатору Годжо. Аой рванулась вперёд ещё раз. Уставшая. Избитая. Сбитая с дыхания. Но всё такая же упрямая. Она уже не думала о победе. Не думала о поражении. Не думала о том, насколько это бессмысленно. Она просто не могла остановиться. Очередной выпад. Очередная попытка.Очередное движение. И вдруг... Попала. Кулак коснулся его груди. Всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно. Глаза нескольких учеников округлились одновременно. Нобара едва не подавилась воздухом. Маки нахмурилась. Мегуми медленно опустил книгу. Потому что произошло невозможное. Годжо потерял равновесие. Наверное, причиной стал угол атаки. Наверное, он отвлёкся. Наверное, решил, что удар уже не достигнет цели. А может быть, причина была совсем иной. Так или иначе, в следующую секунду Сатору неожиданно качнулся назад. Аой не успела остановиться. По инерции её буквально вынесло вперёд. Мир перевернулся. Земля исчезла из-под ног. Чьё-то удивлённое восклицание прозвучало совсем рядом. Глухой удар. И тишина. На несколько секунд вся тренировочная площадка будто замерла. Годжо лежал на спине. Его тёмные очки отлетели куда-то в сторону. А сверху, практически прижавшись к нему, застыла Аой. Она открыла глаза не сразу. Сознание ещё пыталось понять, что именно произошло. Почему падение оказалось таким мягким. Почему она не чувствует земли под собой. Почему вокруг вдруг стало подозрительно тихо. А потом взгляд опустился ниже. И она замерла. Совсем. Под ней находился Сатору Годжо. Настоящий. Без вечной преграды из тёмных стёкол. Без привычной маски беспечного идиота. Без всего того, за чем он обычно прятался. Только лицо. Только взгляд. Только глаза. Невероятно яркие. Невозможные. Глубокие до такой степени, что разум отказывался находить для них подходящие слова. Аой почувствовала, как внутри что-то сбилось. Она смотрела в эти глаза и не могла отвернуться. Будто в них действительно существовало нечто бесконечное. Не техника. Не сила. Не легенда, о которой рассказывали маги. Что-то другое. Что-то настолько огромное, что человеческому сознанию было трудно охватить это целиком. На долю секунды ей показалось, что она падает. Падает куда-то очень глубоко. И конца этому падению нет. Сатору смотрел на неё не менее внимательно. И впервые за очень долгое время мысли вдруг отказались слушаться его. Сердце неожиданно ударило сильнее. Раз. Потом ещё раз. И ещё. Странно. Очень странно. Он не испытывал страха. Не испытывал тревоги. Не чувствовал угрозы. Тогда почему?.. Годжо нахмурился едва заметно. Почти незаметно для окружающих. Для всех остальных это была всего лишь нелепая случайность. Для него — что-то гораздо более опасное. Потому что ощущение оказалось слишком знакомым и одновременно совершенно чужим. Слишком лёгким. Слишком тёплым. Слишком человеческим. «Глупости». Первая мысль пришла почти мгновенно. «Это просто случайность». Конечно. Иначе быть не могло. Перед ним всего лишь ученица. Упрямая. Раздражающая. Постоянно смотрящая на него так, словно выбирает наиболее эффективный способ убийства. Ничего больше. Совершенно ничего. Тогда почему сердце продолжало предательски ускоряться? Почему взгляд снова и снова возвращался к её глазам? Почему вдруг стало так трудно отвести его первым? Сатору почувствовал внутри неприятное ощущение. То самое, которое появляется, когда понимаешь: ситуация начинает выходить из-под контроля. А он терпеть не мог терять контроль. Особенно над самим собой. Где-то сбоку послышался восторженный вопль который издала Нобара, будто только что лично стала свидетелем величайшей сенсации года. — ОГО! И этого оказалось достаточно. Реальность мгновенно вернулась на место. Аой моргнула. Сатору тоже. И только тогда оба наконец вспомнили, что вокруг них находится несколько десятков учеников, которые уже смотрят на происходящее с совершенно нездоровым интересом. Аой резко отпрянула, словно очнулась от странного сна. Сердце неприятно стукнуло где-то под рёбрами. В ушах стоял шум. Слишком громко. Слишком близко. Слишком... Она даже не позволила себе закончить мысль. Одним быстрым движением девушка поднялась на ноги, не глядя ни на Годжо, ни на окружающих. Где-то уже слышались первые смешки. Кто-то начинал перешёптываться. Несколько десятков учеников одновременно почувствовали запах будущих сплетен. Нет. Только не это. — Даже не вздумайте ничего говорить. — холодно произнесла Аой, бросив взгляд на ближайших свидетелей катастрофы. Тон был настолько ледяным, что несколько человек моментально закрыли рты. На несколько секунд. Потом Нобара открыла свой. — АОЙ... — Нет. — Но я ещё ничего не сказала! — Именно поэтому я говорю заранее. — Это нечестно! — Жизнь вообще несправедлива. И прежде чем кто-либо успел продолжить, она развернулась и быстрым шагом направилась прочь с тренировочного поля. Через несколько секунд шаг перешёл в почти бег. Не потому что ей было стыдно. Не потому что она испугалась. И уж точно не потому что её смутили глаза Сатору Годжо. Причина была куда проще. Если она останется здесь ещё хотя бы минуту, Нобара начнёт задавать вопросы. А затем к ней присоединится Юдзи. Потом остальные. Аой предпочла бы встретиться с проклятием особого уровня. За её спиной уже слышался голос Кугисаки: — ЭЙ! ВЕРНИСЬ! У МЕНЯ ЕСТЬ ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ ВОПРОСОВ! — У меня есть пятьдесят восемь причин не возвращаться! — Это подозрительно! — Мне плевать! — АОЙ! — НЕТ! Её голос растворился где-то между зданиями колледжа. На тренировочной площадке повисла странная тишина. А в самом центре этой тишины по-прежнему лежал Сатору Годжо. Самый сильный маг современности. Человек, способный уничтожить проклятие особого уровня быстрее, чем большинство магов успеют осознать угрозу. Человек, которого боялись враги, уважали союзники и ненавидели старейшины. И сейчас этот человек смотрел в безоблачное небо, пытаясь понять, какого чёрта происходит с его собственным сердцем. Оно билось слишком быстро. Неприятно быстро. Непривычно. Сатору прикрыл глаза ладонью. «Соберись». Никакой проблемы не существовало. Вообще никакой. Просто нелепое падение. Просто случайность. Просто одна из его учениц оказалась слишком близко. Всего лишь. И всё же память упрямо возвращала ему короткое мгновение. Золотисто-карие глаза. Сбившееся дыхание. Растерянность, которую Аой обычно никому не показывала. И ощущение, будто мир неожиданно стал слишком тихим. Годжо раздражённо нахмурился. Нет. Ему совершенно не нравилось направление собственных мыслей. Потому что он прекрасно понимал границы. Лучше многих. Он был взрослым мужчиной. Преподавателем. Она была его ученицей. Шестнадцатилетней, невероятно упрямой, язвительной девушкой, которая большую часть времени смотрела на него так, словно составляла подробный план убийства. На этом всё. Этого должно было быть достаточно. Именно поэтому возникшее внутри чувство казалось настолько неправильным. Оно не имело права появляться. Не имело права расти. Не имело права существовать. Сатору всегда считал себя человеком, который способен контролировать абсолютно всё. Свою силу. Свою технику. Свою жизнь. Свои эмоции. Но сейчас где-то глубоко внутри возникло крайне неприятное подозрение, что последнее утверждение могло оказаться ошибкой. — Годжо-сэнсэй... Он лениво повернул голову. Рядом уже стояли Юдзи, Нобара и Мегуми. Причём лица у всех троих выглядели подозрительно заинтересованными. Особенно у Нобары. Это было дурным знаком. Очень дурным. — Что? — обречённо спросил Сатору. Нобара прищурилась. — У вас сердце стучит так громко, что его слышно отсюда. Наступила пауза. Юдзи медленно моргнул. Мегуми закрыл и убрал книгу. А сам Сатору неожиданно понял, что впервые за долгое время ему совершенно нечего ответить.

***

Вечер опустился на территорию Токийского магического колледжа незаметно. После тренировок общежитие постепенно погрузилось в привычную тишину. Где-то за стеной кто-то спорил о завтрашних занятиях, из соседнего коридора доносился приглушённый смех, а за окнами шелестели деревья, раскачиваемые тёплым ветром. Аой спала крепко. По крайней мере, ей так казалось. Не было ни снов. Ни образов. Ни бессвязных картин, которые обычно рождает человеческое сознание во время отдыха... Была лишь темнота. Густая. Тяжёлая. Неправильная. Первое, что она почувствовала, — запах крови. Старой крови. Засохшей настолько давно, что она стала частью самого воздуха. Аой медленно открыла глаза. Перед ней простиралось огромное пространство, напоминающее одновременно древний храм и внутренности какого-то чудовищного живого существа. Исполинские кости образовывали арки под потолком. Тени цеплялись за колонны. Где-то вдали мерцали алые огни. Тишина здесь казалась живой. Она наблюдала. Ждала. Следила. Аой медленно огляделась. Незнакомое место. Незнакомый мир. Но почему-то страха не было. Совсем. Лишь настороженность. И интерес. Затем она увидела его. На возвышении среди нагромождения костей сидел мужчина. Точнее... Существо. Даже находясь на расстоянии, он подавлял само пространство вокруг себя. Воздух будто сгущался рядом с ним. Каждое движение казалось ленивым и одновременно опасным. Татуировки. Алые глаза. Улыбка хищника. Рёмен Сукуна.Король Проклятий. Самое страшное существо, когда-либо существовавшее в истории магического мира. Он смотрел прямо на неё. А она смотрела прямо на него. Долгое мгновение никто не произносил ни слова. Большинство людей на её месте уже дрожали бы от ужаса. Большинство людей отвели бы взгляд. Большинство людей попытались бы убежать. Аой осталась стоять неподвижно. Спокойно. Словно перед ней находился не легендарный монстр, а очередной раздражающий собеседник. Тонкие брови Сукуны едва заметно приподнялись. Интересно. Очень интересно. За последние сотни лет люди реагировали на него по-разному. Страхом. Ненавистью. Отчаянием. Паникой. Но почти никто не встречал его взгляд настолько прямо. Без вызова. Без бравады. Без показного бесстрашия. Она просто не боялась. И это забавляло. — Значит, ты сестра сосуда. — лениво произнёс Сукуна. Аой не ответила. Только слегка склонила голову набок. — А ты намного разговорчивее, чем о тебе рассказывали. Уголок его губ дёрнулся. — Смелая. — Нет. Просто не вижу причин притворяться испуганной. На несколько секунд вновь воцарилась тишина. Где-то в глубине огромного пространства эхом раздался далёкий металлический звон. Сукуна медленно поднялся со своего места. Даже стоя спокойно, он производил впечатление стихийного бедствия, принявшего человеческий облик. Несколько шагов. Неторопливых. Уверенных. И вот он уже остановился напротив неё. Достаточно близко, чтобы обычный человек потерял самообладание. Достаточно близко, чтобы почувствовать исходящую от него чудовищную силу. Аой лишь подняла взгляд. — Зачем я здесь? Сукуна усмехнулся. — Потому что мне стало скучно. — Какая трагедия. — Уже начинаю понимать, почему Сатору Годжо тебя раздражает. — Не упоминай его. — Хм. На мгновение в алых глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. А затем его взгляд стал другим. Более внимательным. Более цепким. Словно он внезапно перестал играть. — Скажи мне, Аой Итадори. Её сердце едва заметно напряглось. Не от страха. От предчувствия. — Что ты знаешь о своих родителях? Вопрос ударил неожиданно. Слишком неожиданно. Лицо девушки осталось спокойным. Только пальцы незаметно сжались. — Немного. — Именно. Сукуна ухмыльнулся. — Очень немного. Он сделал ещё один шаг вперёд. — Знаешь, за сотни лет я видел множество смертей. Тысячи. Десятки тысяч. Некоторые были случайностью. Некоторые — закономерностью. А некоторые тщательно спланировали задолго до того, как пролилась первая кровь. Аой почувствовала, как внутри что-то напряглось. — Говори прямо. — Прямо? Его улыбка стала шире. — Хорошо. Сукуна наклонился чуть ближе. Настолько, что его голос прозвучал почти возле самого её уха. — Смерть твоих родителей не была случайностью. Мир словно застыл. Всего одна фраза. Несколько слов. Но они ударили сильнее любого проклятия. Аой резко подняла голову. Золотисто-карие глаза впились в него. — Что ты сказал? — Ты услышала. — Откуда ты знаешь? Сукуна молчал. И это молчание оказалось красноречивее любых ответов. Он видел. Как изменилось её дыхание. Как напряглись плечи. Как вспыхнул интерес, который невозможно скрыть. Он видел охотника, внезапно обнаружившего след. И прекрасно понимал, что произошло. Наживка была проглочена. Полностью. Без остатка. Король Проклятий довольно усмехнулся. — Вот теперь мы можем поговорить о сделке. Сукуна наблюдал за ней с тем ленивым удовольствием хищника, который уже знает исход охоты и теперь просто растягивает момент. Алые глаза блеснули в полумраке его владений. — Сделка, Аой Итадори, вещь крайне полезная. Особенно когда обе стороны получают желаемое. Она смотрела на него настороженно. — Обычно после таких слов люди лишаются души, конечностей или здравого смысла. — Какая унылая фантазия. — усмехнулся Сукуна. — Я предлагаю нечто гораздо интереснее. Он медленно прошёл мимо неё, заложив руки за спину. Где-то над их головами заскрипели гигантские кости древнего святилища. — Скажи мне... тебя никогда не раздражало, как много тайн прячут ваши драгоценные старейшины? Аой промолчала. — Никогда не возникало желания узнать, что именно скрывается в архивах школы? В документах, к которым не допускают даже преподавателей? В отчётах, которые исчезают сразу после составления? Теперь её взгляд стал значительно внимательнее. Сукуна заметил это сразу. И улыбнулся шире. Попал. — Я могу дать тебе доступ к некоторым весьма любопытным сведениям. — Откуда у Короля Проклятий доступ к архивам школы магии? — Ты удивишься, сколько интересного можно узнать за тысячу лет существования. Аой недоверчиво прищурилась. — И что ты хочешь взамен? — Найди одного человека. Девушка моргнула. — Всего лишь? — Не обольщайся. Меня раздражает уже сам факт, что я не знаю её имени. — Её? — Именно. Сукуна остановился. Впервые за весь разговор в его голосе появилось что-то похожее на настоящее раздражение. — Несколько месяцев назад здесь. Он обвёл рукой пространство своего мира. — Практически на том самом месте, где сейчас стоишь ты. — И? — Одна смертная девчонка посмотрела мне в глаза. — Смелый поступок. — Затем перебила меня на середине фразы. — Ещё смелее. — После чего послала меня нахрен. Аой моргнула. Сукуна продолжил совершенно невозмутимо: — Потом ещё раз. Пауза. — И ещё раз. Пауза стала длиннее. — Довольно творчески. Теперь Аой уже чувствовала, как в груди начинает подниматься что-то очень опасное. — Насколько творчески? Сукуна задумался. — Если дословно, то в процессе упоминались мои предки, мои потомки, моё существование, моя внешность, мой характер, несколько анатомических подробностей и одно крайне маловероятное взаимодействие с сельскохозяйственным инвентарём. Несколько секунд стояла абсолютная тишина. А потом Аой поняла. Сначала едва дрогнули уголки её губ. Потом она отвернулась. Потом закрыла лицо ладонью. А потом расхохоталась. Громко. Совершенно неприлично громко. Сукуна нахмурился. Смех становился только сильнее. Она согнулась пополам. По щекам уже текли слёзы. — Нет... нет, быть не может... — Что именно тебя так веселит? — О боже... Она попыталась вдохнуть. Не получилось. Новая волна смеха накрыла её ещё сильнее. — Ты серьёзно?.. Ты действительно ищешь её? Алые глаза опасно сузились. — Ты её знаешь. Это был не вопрос. Это было утверждение. Аой вытерла выступившие слёзы. — Знаю. — Имя. — Нет. — Аой. — Нет. — Я могу тебя убить. — Не можешь. — Могу. — Тогда убивай. Сукуна раздражённо цокнул языком. Она снова рассмеялась. Потому что теперь сомнений не осталось. Она знала только одного человека во всём мире, который мог посмотреть на Короля Проклятий без малейшего страха. Только одного человека, который был способен выдать трёхэтажную матерную тираду существу, уничтожавшему города ещё тогда, когда большинство современных стран даже не существовало. Только одного человека с огненно-красными волосами и настолько отвратительным характером, что даже Нобара рядом с ней временами казалась образцом дипломатии. Её подруга детства. Хината Аканэ. Та самая Аканэ, которая однажды послала директора своей школы только потому, что он запретил приносить в класс энергетики. Та самая Аканэ, которая в двенадцать лет подралась с тремя старшеклассниками. Та самая Аканэ, которая искренне считала, что авторитеты придумали трусы. И теперь выяснилось, что каким-то невероятным образом она умудрилась ещё и довести до бешенства самого Рёмена Сукуну. Это было настолько абсурдно, что Аой снова начала смеяться. А Сукуна всё больше понимал, что впервые за очень долгое время одна конкретная смертная девушка действует ему на нервы сильнее большинства магов особого уровня. И именно поэтому он собирался её найти. Смех постепенно стихал, хотя уголки губ Аой всё ещё предательски подрагивали. Рёмен Сукуна наблюдал за ней с выражением человека, который уже несколько минут серьёзно размышляет, насколько сложно придушить собеседника голыми руками внутри собственного врождённого пространства. — Закончила? — холодно спросил он. — Почти. — Замечательно. Тогда вернёмся к делу. Аой выпрямилась и глубоко вдохнула. Остатки веселья медленно исчезли из её взгляда. За внешней лёгкостью скрывалось совсем другое. Слова о родителях никуда не делись. Они продолжали звучать где-то на краю сознания. Смерть ваших родителей не была случайностью. Сукуна заметил перемену мгновенно. Он был чудовищем, прожившим тысячу лет. Он видел людей насквозь намного раньше, чем они сами успевали понять собственные чувства. Алые глаза слегка сузились. Несколько секунд Аой молчала. Затем подняла голову. — Допустим. Сукуна лениво приподнял бровь. — Допустим? — Допустим, я соглашусь. — Какая честь. — Не льсти себе. — Даже не собирался. — Сомневаюсь. На мгновение между ними снова повисла тишина. Где-то высоко над головами протянулся скрип древних костей. Алые отблески дрожали на колоннах. Сукуна ждал. Он прекрасно понимал: сейчас она взвешивает варианты. Проверяет. Анализирует. Пытается найти подвох. Проблема заключалась в том, что подвох был всегда. Это же Сукуна. — Если ты соврал... — Тогда что? — Найду способ сделать твоё существование максимально неприятным. На лице Короля Проклятий появилась широкая усмешка. — Угрожаешь мне? — Предупреждаю. — Какая прелесть. Аой закатила глаза. Господи. Он действительно раздражал почти так же сильно, как Годжо. Почти. — Хорошо. — наконец произнесла она. — Сделка. Сукуна замер. Всего на долю секунды.Почти незаметно. Но этого оказалось достаточно. Потому что он ожидал споров. Торгов. Возражений. Ожидал чего угодно. Кроме такого быстрого согласия. — Так просто? — Не обольщайся. — Уже начал. — Если выяснится, что ты использовал меня для своих игр... — Аой. Впервые за весь разговор голос Сукуны прозвучал серьёзно. По-настоящему серьёзно. — Поверь. Если бы это была просто игра, я бы даже не стал тратить на тебя время. Девушка нахмурилась. Что-то в его взгляде ей совершенно не понравилось. Что-то слишком настоящее. Слишком тяжёлое. Будто за всей этой насмешливой маской действительно скрывалось знание, которое могло перевернуть её жизнь. Она медленно кивнула. — Ладно. Улыбка Сукуны стала шире. — Вот и отлично. И в следующую секунду мир рассыпался. Без предупреждения. Без перехода. Без ощущения движения. Всё исчезло.

***

Аой резко открыла глаза. Темнота комнаты встретила её тишиной. Потолок общежития. Шкаф. Стол. Полоска лунного света на полу. Секунду девушка просто лежала неподвижно, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается реальность. Сердце билось спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что разговаривал с Королём Проклятий. Она медленно села на кровати. Часы на тумбочке показывали два часа ночи. — Замечательно. — пробормотала Аой. Тишина. Никакого ответа. Никакого Сукуны. Никакого древнего святилища. Только ночь. Она провела ладонью по лицу и тяжело выдохнула. — Либо я схожу с ума... — Пауза. — Либо мне очень не понравится ближайшее будущее. Оба варианта выглядели одинаково правдоподобными. За окном тихо шелестели деревья. Где-то далеко стрекотали ночные насекомые. Казалось, весь колледж давно спит. Весь. Кроме неё. И ещё одного человека.

***

В другом конце территории колледжа свет в одной из комнат всё ещё не гас. Сатору Годжо лежал на кровати, закинув руки за голову. И не спал. Совсем. Уже который час. Обычно подобные проблемы его не беспокоили. Он засыпал где угодно. Когда угодно. После миссий. После боёв. После суток без отдыха. Но сегодня мозг словно объявил забастовку. Стоило закрыть глаза — и память снова возвращала его на тренировочную площадку. Момент падения. Слишком близкое расстояние. Тонкий запах шампуня. Сбившееся дыхание. Золотисто-карие глаза. И то нелепое мгновение, когда мир почему-то вдруг стал непривычно тихим. — Чёрт. Годжо открыл глаза. Посмотрел в потолок. Закрыл их снова. Не помогло. Через минуту он опять лежал с открытыми глазами. — Это просто случайность. Тишина комнаты явно не разделяла его уверенности. — Абсолютная случайность. Снова тишина. — Сто процентов случайность. Сатору нахмурился. Даже собственный внутренний голос звучал подозрительно неубедительно. Он раздражённо перевернулся на бок. Потом на другой. Потом снова на спину. Безрезультатно. Память продолжала издеваться. Причём исключительно теми моментами, которые ему совершенно не хотелось вспоминать. То, как Аой смотрела на него после спарринга. То, как мгновенно сбежала с площадки. То, как её уши подозрительно покраснели. И самое ужасное. То, что он это заметил. — Это уже начинает выглядеть нездорово. Годжо прикрыл лицо рукой. Где-то глубоко внутри зарождалось крайне неприятное ощущение. Ощущение человека, который понимает, что ситуация постепенно выходит из-под контроля. А Сатору Годжо ненавидел терять контроль. Особенно над собой. — Потрясающе. — Он тяжело вздохнул. — Просто потрясающе. За окном медленно двигались облака. Ночь становилась всё глубже. Где-то на втором этаже общежития Аой Итадори сидела на своей кровати и пыталась осмыслить разговор с Королём Проклятий. А в преподавательском корпусе сильнейший маг современности безуспешно пытался убедить самого себя, что его сердце ведёт себя совершенно нормально.