Часть 4. Патронусы знают раньше

***

      Эдриан впервые заметил странность через неделю после каникул.       Он сидел в гостиной Рейвенкло, пытаясь дочитать книгу для эссе Флитвика, когда краем глаза уловил серебристое мерцание у окна. Патронус — его собственный волк — свернулся на подоконнике, положив морду на лапы, и смотрел куда-то в сторону выхода.       Эдриан не вызывал его.       Это было тревожно. Патронус — штука тонкая; он появляется только когда волшебник испытывает сильную радость или нуждается в защите. А Эдриан не чувствовал ни того, ни другого. Он просто читал книгу.       — Иди, — сказал он волку тихо.       Волк не двинулся. Только вильнул хвостом.       Эдриан пошёл на кухню за чаем. Волк остался сидеть у окна.

***

      Два дня спустя это случилось снова. На этот раз — в Большом зале, за завтраком.       Эдриан накладывал себе омлет, когда у его ног бесшумно материализовался серебристый волк, потянулся и трусцой побежал к слизеринскому столу.       — Эй! — Эдриан чуть не уронил тарелку. Но волк уже вилял хвостом перед Селестой Блэквуд, которая сидела с тостом в руках и выглядела так, будто увидела привидение.       — Это... — она подняла глаза на подошедшего Эдриана. — Это твой?       — Мой. — Он чувствовал, как уши заливаются краской. — Извини. Он в последнее время ведёт себя... странно.       Селеста смотрела на волка. Тот положил голову ей на колени и замер.       — Я не знала, что патронусы так делают, — сказала она.       — Они обычно так не делают. — Эдриан попытался отогнать волка жестом, но тот даже не пошевелился. — Прости. Он...       — Ничего, — перебила Селеста. И, помедлив, погладила волка по серебристой голове. — Красивый.       Эдриан почему-то покраснел ещё сильнее.

***

      Проблема приняла серьёзный оборот в теплице.       Он искал призрачный мох, который растёт только с теневой стороны под третьим стеллажом. Протиснувшись между горшками с прыгающими луковицами, студент уже потянулся к серебристому пучку, как вдруг его пальцы столкнулись с чужими.       Девушка, стоявшая с противоположной стороны, тоже замерла с вытянутой рукой.       — Эдриан? — слишком громко сказала Селеста.       — Тише, — прошептал он в ответ.              Мох задрожал, начал съёживаться и попытался уползти под корень веника. Они оба синхронно рванули его ловить, стукнулись лбами над цветочным горшком, и в этот момент дверь теплицы щёлкнула — возвращалась профессор Стебль. Им пришлось нырнуть за один и тот же ящик с удобрениями, прижавшись плечами друг к другу в полной тишине. В этот момент у его локтя возник волк, а у локтя Селесты — лиса.       Они появились одновременно. И застыли, глядя друг на друга.       Лиса склонила голову набок. Волк медленно вильнул хвостом.       Когда профессор вышла через другую дверь теплицы, Селеста ахнула, глядя на серебряных животных.       — Что за... — начала было она, выходя из-за ящика. Но не договорила, потому что лиса вдруг метнулась к волку, ткнулась носом ему в шею, и оба серебряных зверя растворились в воздухе.       Эдриан не сказал ничего. Он просто смотрел на место, где только что были волк и лиса, и чувствовал, как колотится сердце.       — Ты это видел? — спросила она без предисловий.       — Видел.       — Они... они никогда так не делали раньше. Мой патронус никогда не проявлялся без вызова. А тут — с твоим.       — Мой тоже.       Они стояли друг напротив друга, и Эдриан заметил, что она покусывает губу — верный признак волнения.       — Что это значит? — спросила она тихо.       Эдриан не был экспертом по патронусам. Но он много читал. И одно он помнил точно: патронусы отражают самую суть волшебника. Они реагируют на эмоции. На угрозы. На радость.       И ещё — они могут реагировать на другого человека. На того, кто стал для тебя... важным.       — Я не знаю, — соврал он. Потому что знал. Но сказать вслух было страшно.       Селеста посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула и ушла.       Но на следующее утро за завтраком волк снова сидел у слизеринского стола. А в кармане мантии Эдриана обнаружилась лиса, которая свернулась клубочком и тихонько светилась.

***

      — Это уже не смешно, — написал Эдриан Оливии в очередном письме.       "Твой патронус всё время тянется к её патронусу?" — спросила сестра в ответном письме. — "И ты не понимаешь, что это значит? Эд, твой волк знает то, что ты сам пока боишься признать. Слушай его, он умнее тебя".       Он сжёг письмо. Но не потому, что злился. Потому что Оливия была права.

***

      Кульминация случилась в библиотеке.       Селеста искала книгу по нумерологии (в этот раз на нижней полке, чтобы не пришлось просить помощи), когда из-за стеллажа вышел Эдриан. Они столкнулись почти нос к носу.       — Извини, — сказал он одновременно с ней.       Они замерли. И в тот же миг из воздуха соткались двое: серебристый волк и серебряная лиса. Они не просто стояли рядом — они играли. Волк припадал на передние лапы, приглашая к игре, лиса кружила вокруг него, покусывая за ухо.       Эдриан смотрел на это и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое. Что-то, что он пытался подавить.       Селеста смотрела туда же. Её лицо было бледным, но глаза блестели.       — Это из-за нас, — сказала она тихо. — Они чувствуют... то, что мы не говорим.       — Да.       — И что же они чувствуют?       Эдриан сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь они стояли так близко, что он видел каждую ресницу.       — Что я... — начал он и запнулся.       Волк подтолкнул мордой лису, и та радостно взвизгнула.       — Что я не хочу, чтобы ты уходила, — выдохнул Эдриан. — Что я думаю о тебе, когда тебя нет. Что мой патронус, кажется, знал это раньше меня.       Селеста медленно подняла руку и коснулась его галстука, пытаясь поправить его, хотя это не было необходимо.       — Моя лиса появляется каждый раз, когда я вспоминаю наш танец в саду, — сказала она. — Я думала, это случайность. Но она появляется и когда я вижу тебя в Большом зале. И когда ты смеёшься над своими же шутками. И когда...       Она не договорила.       Эдриан наклонился и поцеловал её. Легко, почти невесомо, как будто спрашивая разрешения.       Лиса и волк замерли. Посмотрели друг на друга. И растворились в воздухе — одновременно, словно их и не было.       — Они исчезли, — прошептала Селеста, не отстраняясь.       — Потому что теперь это сделали мы, — ответил Эдриан. — Им больше не нужно показывать.       Она улыбнулась. Впервые — без горечи, без цинизма, без защиты. Просто улыбнулась.       — Ты всё ещё идиот, Вайрмонт.       — Знаю, — ответил он.

***

      Эдриан сидел у окна с книгой. Рядом на подоконнике лежал серебристый волк — не вызванный, просто присутствующий.       Из коридора донёсся звук шагов. Волк поднял голову, вильнул хвостом — и исчез.       В дверях появилась Селеста.       — Твой патронус меня выдаёт, — сказала она. — Я ещё не вошла, а он уже радуется.       — Он просто рад тебя видеть, — улыбнулся Эдриан. — Мы оба.       Она подошла, села рядом и положила голову ему на плечо.       Где-то в кармане её мантии засветилась крошечная серебряная лиса.       Но они оба сделали вид, что не заметили.