Глава 1: Пролог. Одиночество

Осенний ветер в лесах Огайо не просто дул — он безжалостно резал, пробираясь сквозь мокрую одежду до самой кожи. Высокие вековые сосны глухо шумели вершинами, словно перешептывались о чем-то зловещем, укрывая землю тяжелыми, длинными тенями наступающих сумерек. Клементина бежала долго. Дыхание со свистом вырывалось из груди, обжигая горло холодным воздухом. Всё произошло слишком быстро: уютный треск костра, Криста, пытающаяся согреть руки, а затем — чужие, агрессивные голоса, крики и паника. Напавшие бандиты отрезали её от единственного близкого человека, загнали вглубь этой непроглядной чащи, и девочка бежала, не оглядываясь, пока ноги окончательно не перестали её слушаться. Теперь она осталась одна. Полностью одна. Остановившись посреди полумрака, Клементина обхватила себя руками, пытаясь унять крупную дрожь. Пальцы онемели от холода и едва подчинялись командам мозга. Желудок болезненно сжался, напоминая, что она не ела уже почти двое суток. Внутри росла глухая, давящая пустота, смешанная с подступающим отчаянием. Одиннадцатилетняя девочка в мире, который рухнул и погреб под своими обломками всё, что ей было дорого. Здесь больше некому было доверять. Здесь никто не придет на помощь. Клементина опустила руку в карман куртки. Пальцы нащупали холодный металл. Верный складной нож — её единственное оружие. Но маленькое лезвие казалось такой ничтожной защитой против стада ходячих или, что еще хуже, группы вооруженных людей. Вдруг этот жуткий, завывающий концерт ветра нарушил новый звук. Справа, прямо сквозь густые заросли кустарника, донеслось отчетливое движение. Клементина замерла, почти перестав дышать. Сердце бешено заколотилось в грудной клетке, отдавая пульсом в ушах. Хруст. Сухая ветка сломалась под чьим-то тяжелым весом. Затем раздалось тяжелое, хриплое, прерывистое дыхание. Это точно был не ветер. Кто-то — или что-то — неумолимо приближался к ней, скрытый вечерней темнотой кустов. Страх попытался парализовать её, приказать бежать дальше, но Клементина слишком хорошо знала: если побежишь сейчас, тебя выследят по шуму. Нужно было принимать решение. Быстро. Прямо сейчас. Максимально бесшумно, стараясь не шуршать опавшей листвой, девочка метнулась в противоположную сторону — налево. Там раскинулся густой, разросшийся куст, способный укрыть её маленькую фигуру. Юркнув в его переплетение ветвей, Клементина присела, сжавшись в комок и стараясь слиться с темнотой. Её правая рука уверенно и тихо щелкнула замком складного ножа. Лезвие блеснуло в угасающих лучах солнца. Клементина выставила оружие наготове перед собой, затаила дыхание и уставилась на кусты напротив, ожидая, кто именно выйдет к ней из сумрака... Хруст веток приближался, становясь всё громче, отчётливее. Через мгновение из-за переплетения древесных стволов на поляну выкатилось оно. Мертвец. Судя по изодранным остаткам одежды, когда-то этот человек был охотником — на нём всё ещё висела грязно-камуфляжная куртка. Половина его лица была безжалостно обглодана, обнажая пожелтевшую кость, а челюсть жутко перекосило набок. Из разорванного горла вырывался тот самый хриплый, клокочущий звук, который заставлял кровь стынуть в жилах. Хромая и тяжело волоча правую ногу, ходячий двигался медленно. Казалось, он не замечал затаившуюся девочку. Но облегчение длилось всего секунду. Мертвец замер всего в трёх шагах от её укрытия. Его голова дёрнулась, поводя из стороны в сторону. Он принюхивался. Как назло, лесной ветер внезапно изменил направление, дуя теперь точно от Клементины в сторону чудовища. Труп издал громкий, утробный рык и сделал уверенный шаг прямо к её кусту. Пространство безопасности сжёвывалось на глазах. Разум Клем лихорадочно просчитывал шансы. Напасть? Она истощена, двое суток без еды, руки окоченели, а этот монстр когда-то был крупным мужчина и сейчас весил втрое больше неё. Бежать? В кромешной темноте леса легко споткнуться, а шум погони привлечёт других тварей. Оставался один путь — отступать. Медленно. Смертельно тихо. Сантиметр за сантиметром Клементина начала отползать назад, глубже в заросли. Нож по-прежнему был намертво зажат в её крошечной ладони, хотя металл неприятно холодил кожу, давая лишь иллюзию защиты. Каждое мимолётное движение превращалось в испытание: она внимательно смотрела под ноги, буквально молясь про себя, чтобы под подошву кроссовка не попалась ни одна сухая веточка. Ветер на мгновение стих, и из-за этого воцарившаяся тишина сделала любой шорох ткани о ветки оглушительно громким. Ходячий сделал ещё один шаг вперёд. Его гнилые, потемневшие пальцы поскребли по внешним веткам куста, в котором она только что сидела. Он хрипел, ведомый остаточным запахом живой плоти, но из-за потери чёткого следа на секунду дезориентировался. Этого мига хватило. Клементине удалось незаметно выскользнуть с обратной стороны зарослей и скрыться за массивным стволом старой, толстой сосны. Опершись спиной о шершавую кору, она прижала руку к груди — сердце готово было пробить рёбра. Но она справилась. Ушла без шума и сохранила такие нужные сейчас силы. Не позволяя себе расслабиться, девочка продолжила идти спиной вперёд, не сводя глаз с того места, где остался мертвец, пока камуфляжная куртка окончательно не растворилась в полумраке между деревьями. Она снова осталась одна. И лес вокруг стремительно погружался во тьму. Небо, плотно затянутое тяжёлыми тучами, не пропускало ни единого луча лунного света. Клементина понимала: ещё полчаса — и она ослепнет в этой чаще, оставшись абсолютно беспомощной перед лицом ночных опасностей. Вдруг впереди, сквозь частокол деревьев, проступил силуэт. Слишком угловатый и правильный для дикой природы. Насторожившись, Клем подкралась чуть ближе. Очертания стали яснее — это была небольшая деревянная хижина, похожая на заброшенный охотничий домик или сарай для инструментов. Девочка замерла, быстрым и цепким взглядом оценивая свои скромные варианты. Единственная дверь постройки была плотно закрыта, и в густеющих сумерках невозможно было разглядеть, заперта ли она на замок или просто притворена. Чуть в стороне темнел проём разбитого окна, но его рама располагалась слишком высоко — Клементине с её маленьким ростом пришлось бы карабкаться вверх, отчаянно рискуя выдать себя лишним шумом или порезаться об острые осколки стекла. Словно мрачный памятник ушедшему миру, рядом с хижиной замер старый ржавый пикап, вокруг которого в полном беспорядке валялись пустые деревянные ящики. Вокруг стояла мёртвая, зловещая тишина. В наступившей темноте сложно было понять, пустует ли это место. Холод становился невыносимым, зубы уже стучали. Хижина могла стать спасением, но и ловушкой тоже. Пригнувшись к самой земле, Клементина скользнула вперёд, словно бесплотная тень в сгущающихся лесных сумерках. Каждый шаг давался с трудом — истощённое тело требовало отдыха, но первобытный страх подгонял её. Девочка непрерывно оборачивалась, всматриваясь в непроглядную чащу. Тот опасный мертвец в камуфляже остался позади, но эти заросли могли скрывать кого угодно. Обострённая до предела бдительность спасла её от лишнего шума: вовремя заметив тусклый блеск под ногами, она аккуратно обошла острые осколки битого стекла. Спрятавшись за ржавым бортом замершего пикапа, Клем затаила дыхание и заглянула внутрь. Дверца со стороны водителя была слегка приоткрыта. В салоне царила мертвенная пустота, если не считать векового слоя пыли и охапки иссохших серых листьев. Машина явно вросла в эту землю с самых первых дней апокалипсиса. Провода под рулевой колонкой были безжалостно выдраны с корнем — завести этот хлам точно бы не получилось. Оставалось надеяться, что прежний хозяин оставил хоть что-то полезное, и Клементина начала аккуратный обыск. Пальцы лихорадочно прошлись по бардачку, нащупав старую, наполовину пустую коробку спичек. Огонь означал долгожданное тепло, но в то же время он мог стать и смертоносным маяком для ходячих или плохих людей, рыщущих в ночи. Опустив взгляд на пол пассажирского сиденья, рядом с пустой пластиковой бутылкой Клем заметила старую отвёртку с потрескавшейся пластиковой ручкой. Тяжёлый, прочный инструмент — им можно было поддеть заклинившую дверь или использовать в качестве оружия, ведь её складной нож был слишком коротким. Был ещё и грязный, но плотный свернутый брезент в кузове пикапа, в который можно было бы завернуться, чтобы защититься от ледяного ветра. Однако Клем решила оставить его: брезент казался слишком громоздким, а ей сейчас требовалась максимальная подвижность. Она быстро спрятала коробку спичек в карман куртки, поближе к ножу, и крепко перехватила поудобнее тяжёлую отвёртку. Её вес придал немного уверенности. В этот самый момент со стороны разбитого окна хижины донёсся странный звук — что-то среднее между глухим стуком и шуршанием. Внутри домика явно кто-то или что-то было. Клементина замерла у пикапа. Темнота почти полностью поглотила лес, руки окоченели, а желудок болезненно сводило от голода. Отступать было некуда. Пригнувшись, она пересекла короткое расстояние от машины до стены постройки. Звук изнутри больше не повторялся, но окружающая тишина казалась зловещей, почти осязаемой. Окно находилось примерно на уровне её плеча. Чтобы заглянуть внутрь, одиннадцатилетней девочке нужно было стать выше. Заметив справа перевёрнутый деревянный ящик, Клем аккуратно, стараясь не скрежетать по промёрзшей земле, подтащила его ближе. Наступив на шаткую деревянную поверхность, она осторожно приподнялась. Пальцы вцепились в деревянную раму, где местами всё ещё торчали острые осколки разбитого стекла. Приподнявшись на цыпочках, Клементина заглянула внутрь хижины. В полумраке заброшенной сторожки глаза не сразу различили обстановку: перевёрнутый стол, старый грязный матрас на полу и разбитый шкаф. Но внимание девочки мгновенно приковало совершенно другое. Прямо под окном, спиной к ней, на полу сидел крупный пёс породы сибирский хаски. Животное выглядело ужасающе истощённым — рёбра отчётливо обтягивали грязную, свалявшуюся шерсть. Рядом с ним лежала пустая консервная банка. Судя по всему, пёс только что катал её лапой, пытаясь вылизать въевшиеся остатки еды — вот откуда доносился этот странный стук. Уловив лёгкое шуршание у окна, пёс резко замер. Его уши мгновенно прижались к голове. Он медленно повернул морду в сторону Клементины и издал тихое, предупреждающее рычание. В его больших собачьих глазах застыли одновременно дикий страх и сводящий с ума голод. Но он не залаял — то ли от глубокой слабости, то ли от того, что, как и сама Клем, давно привык прятаться и не привлекать лишнего внимания. Клементина быстро оценила ситуацию. Дверь в хижину была намертво заперта изнутри на засов, а значит, это разбитое окно оставалось её единственным путём внутрь, единственным шансом укрыться от леденящего ночного холода. Но там, внутри, сидела собака, которая явно была не рада незваным гостям. Клементина сглотнула подступивший к горлу ком и слегка опустила отвёртку, показывая, что в её руках больше нет угрозы. Она заглянула в умные, но полные настороженности глаза пса. — Эй... привет, мальчик, — её голос звучал тихо, слегка дрожа от холода, но в нём слышалась искренняя теплота. — Всё хорошо. Я тебя не обижу. Тихо... Услышав человеческий голос, хаски слегка вздрогнул, а его уши дёрнулись. Он перестал рычать, но по-прежнему сидел напружинившись, готовый либо прыгнуть, либо убежать. Пёс перевёл взгляд на её протянутую ладонь и шумно втянул носом воздух, улавливая запахи сырости, страха и её собственного голода. На мгновение его хвост едва заметно вильнул из стороны в сторону, выдавая домашнее прошлое, но пёс тут же замер — жестокий мир научил его никому не верить. — Мы оба голодны, правда? — прошептала Клем, продолжая осматривать комнату через окно. — Если мы будем вместе, мы что-нибудь найдём. Я помогу тебе. Эти слова и спокойный тон немного сбили с животного спесь. Пёс опустил голову к пустой консервной банке, жалобно скуля и преданно глядя на девочку, словно спрашивая, действительно ли у неё есть еда. Нападать он не собирался, но всё ещё блокировал единственный проход. Изнутри хижины пахло старой древесиной и пылью, но это было защищённое от ветра место, где из обломков мебели вполне можно было развести костёр. Однако рисковать и лезть через подоконник прямо перед мордой голодного пса было слишком опасно, и Клементина решила сначала поискать какую-нибудь еду снаружи, чтобы окончательно завоевать его доверие. Она аккуратно спустилась со своего ящика обратно на землю. Идея задобрить пса казалась правильной, ведь голодное животное непредсказуемо. Времени почти не осталось, и густая темнота стремительно накрывала лес. Девочка бдительно проверила пространство за ржавым пикапом и заглянула под кузов, но там не оказалось ничего, кроме старых тряпок и ржавчины, а желудок снова предательски свело от голода. Тогда Клем обошла хижину с обратной стороны. Здесь, в густой тени деревьев, она заметила деревянный навес для дров, который наполовину обвалился. Под прогнившими досками показался старый пластиковый мусорный бак с сорванной крышкой. Сердце замерло от надежды. Подбежав, Клементина начала аккуратно разгребать скопившиеся внутри сухие листья и обрывки старых газет, пока её пальцы не наткнулись на что-то твёрдое и металлическое. Это была целая, не вздутая жестяная банка консервов — бобы в томатном соусе. Этикетка почти полностью слезла от сырости, но еда внутри была пригодна для жизни. Открывашки у Клем не было, но для этого отлично подошли бы отвёртка и нож. Внезапно радость от находки омрачил резкий треск веток где-то в глубине леса, совсем рядом с навесом. Девочка замерла. Из темноты между деревьями донеслось знакомое, леденящее душу хрипение — на запах человечины или на её шуршание брёл ещё один ходячий. Судя по звукам, мертвец её пока не видел, но двигался точно в её сторону, и между ними оставалось не больше двадцати метров. Клементина оказалась в ловушке: она стояла у задней стены хижины с банкой консервов в руках. Окно с псом находилось на противоположной стороне здания, а до запертой парадной двери было ближе, но она была закрыта изнутри. Страх сковывал движения, а хрип мертвеца становился всё ближе — Клементина уже отчётливо слышала, как его ноги тяжело волочатся по жухлым листьям всего в десятке метров от неё. Понимая, что времени на раздумья нет, девочка быстро опустилась на колени в густую тень полуразрушенного навеса. Сжав отвёртку в кулаке, она с силой вонзила её острие в жестянку. Раздался резкий металлический щелчок — металл поддался. Несколько быстрых, рваных движений расширили отверстие; использовать нож Клем не рисковала, отчаянно боясь сломать единственное острое лезвие. Из пробитой банки тут же разнёсся густой, сладковатый запах бобов в томатном соусе. Рот моментально наполнился слюной, а истощённый желудок болезненно сжался, но сейчас было не время есть. Выглянув из-за угла хижины, Клементина издала тихий, но отчётливый призывный свист и прошептала во тьму: — Сюда... Мальчик, быстрее, сюда! Почувствуй запах... Секунды казались вечностью. Тёмный, покачивающийся силуэт ходячего уже обходил навес, как вдруг из-за угла дома серой молнией выскочил хаски. Запах еды подействовал на голодное животное безупречно — пёс подбежал к площадке, его ноздри судорожно трепетали. Однако идеальный план Клем рухнул в одно мгновение. Пёс увидел не только её с банкой в руках, но и ходячего, который оказался к нему гораздо ближе. Вместо того чтобы просто броситься к еде, изголодавшееся животное подчинилось защитному инстинкту. Хаски яростно встал живым щитом между девочкой и мертвецом. Шерсть на его загривке встала дыбом, он обнажил острые клыки и издал дикий, грозный рык, готовый вцепиться в гнилую плоть. Этот шум окончательно выдал их местоположение. Мертвечина резко повернула голову на звук и, издав голодный, леденящий душу вопль, устремилась прямо на собаку. Клементина понимала: если они сцепятся, ходячий ранит или заразит пса, а поднятый шум неминуемо привлечёт других чудовищ из лесной чащи. Чистый адреналин вытеснил сковывающий страх. В свои одиннадцать лет Клем уже слишком хорошо знала, что в этом разрушенном мире нельзя бросать тех, кто пытается тебе помочь. Пока ходячий выставлял вперёд свои иссохшие, гнилые руки, пытаясь дотянуться до скалящегося хаски, пёс сделал резкий выпад. Это отвлекло мертвеца, заставив его неуклюже развернуться. — Это мой шанс, — пронеслось в голове у Клем. Сжав всю свою ярость и остатки сил в кулак, девочка бесшумно зашла со спины, замахнулась отвёрткой и с отчаянным криком вонзила её прямо в шею ходячего. Металл с глухим хрустом пробил податливую гнилую плоть. Мертвец издал удушливый, клокочущий хрип и качнулся в сторону, но... не упал. В спешке Клементина промахнулась мимо основания черепа, попав чуть ниже. Инструмент намертво застрял в мёртвых тканях, а огромный вес падающего тела зомби потянул девочку за собой к земле. Ей пришлось выпустить ручку отвёртки из ладони, оставшись совершенно без оружия. Ходячий, яростно размахивая руками, начал разворачиваться к своей новой цели. Глаза Клем расширились от ужаса; она потеряла равновесие и навзничь упала на спину прямо в жухлую лесную траву. Зловонное, гнилостное дыхание коснулось её лица, а грязные пальцы уже тянулись к воротнику её куртки... В последний момент серо-белая молния снова врезалась в мертвеца. Хаски, словно оценив отважный поступок девочки, прыгнул сбоку и мёртвой хваткой вцепился зубами в руку ходячего, с силой утягивая его в сторону от Клем. Зомби тяжело рухнул на колени, яростно пытаясь сбросить нападавшее животное. Прямо перед лежащей на земле Клементиной, в шее копошащегося чудовища, по-прежнему торчала рукоятка её отвёртки. Из выроненной банки на землю тёмным пятном выливались драгоценные бобы. Пёс изо всех сил удерживал тварь, но его рычание становилось слабее — ходячий был слишком тяжёлым, и силы голодного хаски были уже на исходе. В кармане куртки Клем всё ещё лежал складной нож, и медлить больше было нельзя. Секунды таяли, как лед на огне. Видя, что силы хаски на исходе, Клементина переборола парализующий страх. Действовать нужно было немедленно. Свободной рукой она лихорадочно нащупала в кармане куртки складной нож, рванула замок и, навалившись всем своим скромным весом вперед, точным и яростным движением вонзила лезвие прямо в висок мертвеца. Тело ходячего мгновенно обмякло. Тяжелая гнилая туша повалилась на бок, едва не придавив девочку. Хаски тут же разжал окровавленные челюсти, тяжело и прерывисто дыша. Его бока ходили ходуном от усталости. Клементина тяжело поднялась на ноги, оттирая капли чужой черной крови со своего лица. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Она подошла к поверженному врагу и с глухим звуком выдернула свою отвертку из его шеи — этот инструмент ей еще пригодится. Прежде чем уйти, Клем замерла, разглядывая камуфляжную куртку покойника. Этот человек когда-то был охотником и явно знал толк в лесных вылазках, а значит, у него могло остаться что-то полезное. Глупо было бы упускать такой шанс. Превозмогая брезгливость и подступающую тошноту от трупного запаха, девочка опустилась на корточки и запустила руку в нагрудный карман куртки. Пальцы нащупали лишь размокшую, превратившуюся в кашу бумагу — бывший охотничий билет, теперь окончательно испорченный сыростью. Однако Клем не отступила и принялась обыскивать боковые карманы его брюк. На этот раз её пальцы наткнулись на что-то плотное и тяжелое. Она потянула за край и вытащила кожаный чехол, в котором был закреплен прочный охотничий нож с фиксированным лезвием. Он был гораздо больше, острее и надежнее её маленького складного ножика. Настоящее, грозное оружие. Эта находка мгновенно вернула девочке крупицу уверенности и сильно повысила её шансы на защиту в этом опасном лесу. В другом кармане брюк Клементину ждало ещё одно сокровище: пара толстых шерстяных носков. На ощупь они были абсолютно сухими. Для её промокших, замерзших и давно потерявших чувствительность ног это сейчас было ценнее любого золота. Спрятав добычу, Клем почувствовала, как на душе стало чуточку теплее. Затем ее взгляд упал на землю, где в грязи лежала опрокинутая банка. Большая часть драгоценных бобов вывалилась прямо в жухлую траву и перемешалась с землей, но на самом дне еще оставалось немного чистой еды. Девочка аккуратно подобрала жестянку. Пёс, припадая на передние лапы, внимательно следил за каждым ее движением, тихонько поскуливая от голода. Одиночество этого жуткого вечера на мгновение отступило — теперь их было двое. Понимая, что оставаться на улице после такого шума смерти подобно, Клем поспешила к разбитому окну хижины. Оперевшись на притащенный деревянный ящик, она осторожно перелезла через раму, стараясь не задеть острые осколки стекла, и спрыгнула на пыльный пол заброшенной сторожки. Оказавшись внутри, она сразу же бросилась к массивной входной двери и с трудом отодвинула тяжелый металлический засов. Дверь со скрипом поддалась, открывая проход. — Заходи, быстрее, — негромко позвала она. Хаски не заставил себя долго ждать. Хромая, он юркнул в образовавшуюся щель, после чего Клементина с силой захлопнула дверь и вернула засов на место. Прочный замок отсек их от леденящего лесного ветра, опасных теней и ночных кошмаров, бродивших снаружи. Внутри хижины царил полумрак, но здесь было намного теплее, чем в чаще. Девочка без сил опустилась на старый, грязный матрас, лежавший в углу комнаты. Первым делом она стянула промокшие, ледяные кроссовки и старые носки, с блаженством натянув сухую, мягкую шерстяную пару. Ощущение возвращающегося в пальцы тепла было непередаваемым. Поставив банку с остатками бобов на пол, она бережно разделила скромный ужин с псом, который аккуратно, стараясь не задеть ее пальцы, вылизал свою половину. Наевшись, хаски улегся совсем рядом, свернувшись калачиком у ее ног и делясь своим животным теплом. Клементина обхватила колени руками и прижалась спиной к деревянной стене, чувствуя под рукой надежную рукоять нового охотничьего ножа. Тьма за окном стала абсолютной. Напряжение последних часов наконец полностью отпустило, и навалившаяся лавиной усталость тяжелым грузом придавила веки одиннадцатилетней девочки. Защищенная стенами старой хижины и присутствием нового косматого друга, Клементина закрыла глаза и погрузилась в глубокий, лишенный сновидений сон.