Часть 11

Дима знатно отрезал себе приличный кусок сырника, густо обмакнул в сметану и отправил в рот. Полина замерла, скрестив пальцы под столом и во все глаза наблюдая за его реакцией. Барс прожевал, и его глаза округлились. Он уставился на тарелку, потом на Полю, снова на тарелку. — Слышь, Барсова... — он даже ложку отложил. — Ты где научилась так готовить? Это же просто бомба, бля! Реально, у меня повара в рестиках отца такую вкуснотищу не делают. Нежные, тают прямо. Ты маньяк кулинарный, что ли? Поля облегченно выдохнула и тепло, немного грустно улыбнулась, садясь напротив него и поджав под себя ноги: — Рада, что понравилось... Да мы просто пока жили в деревне с бабушкой, очень много готовили вместе. Мама тогда... ну, после развода с папой в жесткой депрессии была, ей вообще ни до чего дела не было. Вот бабуля меня всему и научила мне нечего было делать. Дима резко посерьёзнел, услышав про маму, и в его глазах снова мелькнула та самая защищающая, тёплая сила. Они покушали потом он не стал ничего говорить — просто встал, подошёл к ней, бесцеремонно подхватил её на руки, как пушинку, прямо вместе с ногами, и понёс в ванную. — Эй, Барсик, ты чего?! — пискнула Поля, обнимая его за шею. — Умывать тебя буду, повариха моя, — усмехнулся он, включая тёплую воду. — Глаза сонные, щёки в муке. Давай, приводи себя в чувство. Они начали дурачиться у раковины, Дима в шутку брызнул в неё водой, Поля задорно завизжала, но тут он бросил взгляд на наручные часы и смачно выругался: — Бля... Поля, времени без пяти минут треш. Мы опаздываем! Он схватил полотенце, быстро вытер ей лицо, а сам недовольно заворчал, утаскивая её обратно на второй этаж в спальню: — Я — Барс. Моё имя полгорода в страхе держит. Я на первые уроки не ходил класса с седьмого, вообще забыл, как школа утром выглядит! И вот я стою тут и парюсь из-за истории... Ради тебя, солнце моё, на такие жертвы иду, мое сокровище.Полина только звонко хохотала, пока они наперегонки влетали в комнату, чтобы быстро переодеться. Поля подошла к шкафу с вещами, которые они забрали вчера, спиной к Диме. Она потянула края его огромной чёрной майки вверх и неторопливо сняла её через голову, оставаясь в одном красивом нижнем белье. Её хрупкая, аккуратная фигура, тонкая талия и мягкие изгибы в утреннем свете выглядели просто божественно. Дима, который в этот момент как раз расстёгивал свои джинсы, резко осекся. Из его рук чуть ремень не выпал. Он замер на месте, откровенно залип на её спину и бархатную кожу, а в горле у него моментально пересохло. — Охренеть... — хрипло, в полном ахуе выдохнул Барс, даже не пытаясь скрыть своего дикого восторга. — Ты просто офигенная, Поль. Нереальная. Я сейчас точно ни в какую школу не уеду. Полина от неожиданности вздрогнула, вспыхнула до кончиков ушей и резко повернулась к нему, прижимая школьную блузку к груди, чтобы прикрыться. — Дима! Ну не смотри так! — смущённо прикрикнула она, но тут же её взгляд упал на него. Дима уже успел скинуть свою домашнюю футболку. Перед ней стоял уличный боец во всей красе: рельефный, каменный пресс, широкие плечи, чёткие кубики и татуировки, переходящие на грудь и руки. Поля невольно сглотнула, оглядывая этого породистого красавца, хитро прищурилась и, передразнивая его тон, выдала: — Ну... ты тоже ничё такой. Жить можно. Дима сначала обалдел от такой дерзости, а потом громко, раскатисто рассмеялся на всю комнату: — «Ничё такой»?! Барсова, ну ты язва! Ладно, 1:1, одевайся быстро, а то я за себя не ручаюсь! Они, продолжая смеяться и подкалывать друг друга, за пару минут натянули одежду. Поля запрыгнула в свою короткую юбку и обтягивающую майку, расчесала непослушные волнистые волосы, а Дима уже на ходу застёгивал куртку. Через минуту они уже вылетели во двор. Дима запрыгнул на свой огромный, хищный чёрный байк, завёл движок, который оглушительно взревел на весь посёлок, и протянул Полине тяжёлый шлем. — Надень и держись за меня так, будто от этого зависит твоя жизнь, — подмигнул он, оборачиваясь. — Сейчас Барс покажет тебе, как надо долетать до школы за три минуты! Полина застегнула шлем, устроилась сзади и намертво вцепилась руками в его крепкий, уже такой родной торс. Байк сорвался с места, унося их навстречу косым взглядам одноклассников и новой, совершенно другой жизни.