Глава 1. Повторное распределение

Большой зал больше не выглядел как место, где когда-то смеялись дети. После войны всё казалось… тише. Даже свечи под зачарованным потолком горели как-то иначе — тусклее, тяжелее.  За длинными столами сидели ученики восьмого курса. Те, кому Министерство позволило вернуться. Те, кто пережил. Некоторые смотрели в тарелки. Некоторые — друг на друга. Некоторые вообще не смотрели. Воздух был пропитан неловкостью, потерями и чем-то ещё. Страхом. Потому что сегодня происходило невозможное. Повторное распределение. Макгонагалл стояла у преподавательского стола, прямая как струна. — Как уже было объявлено Министерством, — её голос эхом разнёсся по залу, — всем ученикам восьмого курса предстоит повторное распределение. Шёпот прокатился волной. — Это какой-то абсурд, — пробормотал Рон, сидящий рядом с Гарри. — Мы же уже по идее закончили школу. Гарри рассеянно кивнул. Свободное место справа от него пустовало. Гермионы всё ещё не было. И это напрягало. Она опаздывала. Гермиона Грейнджер. Человек, который раньше приходил на десять минут раньше. — Может, она передумала? — тихо сказал Гарри. Рон фыркнул. — Или опять решила всех игнорировать. Гарри бросил на него тяжёлый взгляд. Лето было странным. Неправильным. Гермиона почти исчезла. Редкие письма. Короткие ответы. Отказ встречаться. И постоянное: «Я в порядке» Что, очевидно, означало обратное. Макгонагалл уже начала. — Терри Бут. — Когтевран! Лёгкий шум. Следующие имена. Кто-то оставался, а кто-то менял факультет. Напряжение росло. И ровно в тот момент, когда Шляпа выкрикнула очередное имя— двери Большого зала открылись. С громким, тяжёлым скрипом. Все обернулись. Абсолютно все. И зал затих. Гермиона Грейнджер стояла в дверях. Но… не та Гермиона Грейнджер. Длинные волосы спадали ниже груди тяжёлой тёмной волной, распущенные. Никакого привычного хвоста. Никакой аккуратности. Тёмные стрелки подчёркивали взгляд. Холодный. Уставший. Почти опасный. Губы — чуть тёмные. Длинное чёрное пальто, высокие сапоги, кольца на пальцах, острые длинные ногти. Никакой формы. Вообще. Будто правила остались где-то в прошлой жизни. Она выглядела старше. Красивее. И пугающе чужой. По залу прошёл шёпот. — Это… Грейнджер? — Что с ней? — Она… — Она сошла с ума ? — кто-то шокированно прошептал. Рон медленно поднялся. Настолько ошарашенный, что даже не заметил. — Гермиона?.. Она перевела взгляд. Секунда. И снова отвернулась. Будто он был просто частью мебели. Подошла ближе. Кинула сумку на скамью. И совершенно спокойно спросила: — Я многое пропустила? Гарри удивленно моргнул. Рон выглядел так, словно увидел привидение. — Что… с тобой случилось? — ошарашено спросил Рон. Она повернула голову. Медленно. Спокойно. — Война, Рон. — ответила она. И отвернулась. За слизеринским столом кто-то тихо усмехнулся. А Драко Малфой… смотрел. Слишком долго. Слишком внимательно. С каким-то странным, опасным интересом. Потому что Гермиона Грейнджер только что вошла в Большой зал… и выглядела так, будто больше никому ничего не должна. Большой зал продолжал молчать. Тяжело. Неловко. Будто все одновременно забыли, как дышать. Гермиона даже не попыталась объясниться. Она сидела, расслабленно откинувшись на спинку скамьи, медленно крутя между пальцев серебряную зажигалку, словно всё происходящее не имело к ней никакого отношения. Словно десятки взглядов, впившихся в неё, были обычным делом. Рон выглядел почти злым. — Ты можешь объяснить, что вообще происходит? Она перевела на него взгляд, медленный, уставший и непривычно холодный. — А что происходит, Рон? Он шумно выдохнул. — Ты исчезла на всё лето! Не отвечала нормально! А теперь приходишь вот так?! Жест рукой вышел слишком резким. Будто он и сам не понимал, что именно его злит больше. Тёмная помада, зажигалка в ее руках или то, что Гермиона больше не выглядела человеком, который нуждается в спасении. Она слегка приподняла бровь. — «Вот так» — это как? Рон открыл рот. Гарри осторожно вмешался: — Гермиона… мы просто переживали. На секунду что-то в её лице дрогнуло. Совсем едва. Будто где-то глубоко внутри всё ещё жила прежняя Гермиона. Но исчезло так быстро, что Гарри почти решил, что ему показалось. — Я жива, — тихо сказала она. — Этого достаточно. И отвернулась. Макгонагалл прочистила горло. Слишком громко. Слишком вовремя. — Продолжим. Распределение шло дальше, но уже никто не слушал. Шёпот прокатывался по столам. Взгляды то и дело возвращались к Гермионе. Особенно — со слизеринского стола. Пэнси Паркинсон откровенно таращилась. Блейз Забини выглядел скорее заинтересованным. Теодор Нотт что-то тихо сказал, не сводя глаз. А Драко Малфой… Драко Малфой все продолжал смотреть.. И чем дольше смотрел, тем сильнее понимал одну неприятную вещь: Грейнджер изменилась. Не внешне. Внешность — ерунда. Люди красят глаза, отращивают волосы, надевают чёрное и тд. Нет. Изменилось другое. Она перестала оправдываться. Перестала пытаться быть удобной. И это было… опасно. Словно кто-то наконец перестал прятать зубы. — Гермиона Грейнджер. Голос Макгонагалл прорезал шум. Зал снова затих. Гермиона медленно подняла голову. Без нервов. Будто заранее знала, что всё это — просто формальность. Высокие сапоги глухо стучали по каменному полу. Она не смотрела ни на Гарри. Ни на Рона. Ни на преподавателей. Только вперёд. Когда Гермиона села на табурет, шляпа опустилась ей на голову почти торжественно. И почти сразу… засмеялась. Тихо. Удивлённо. — Ну надо же. Гермиона не пошевелилась. — Наконец-то перестала притворяться. Секунда. Две. Три. А потом голос Шляпы раскатился по залу: — СЛИЗЕРИН. Тишина. Мёртвая. Кто-то уронил вилку. Рон резко встал. — ЧТО?! Гарри будто перестал дышать. За слизеринским столом кто-то нервно усмехнулся. Кто-то выпрямился. Кто-то уставился. А Драко Малфой… просто не сводил с неё глаз. Потому что впервые за долгое время его что-то заинтересовало. Тишина продержалась секунды три. А потом Большой зал взорвался. Шёпот прокатился мгновенно, словно по сухой траве пустили огонь. — Слизерин?! — Это ошибка. — Грейнджер? — Не может быть. — После всего?! Рон выглядел так, будто сейчас либо упадёт в обморок, либо начнёт кричать. Вероятнее — второе. — Это ненормально! — выпалил он, даже не замечая, как весь зал смотрит уже на него. — Она — Гермиона! Она не может быть слизеринкой! Гарри быстро поднялся. — Рон… Но тот уже не слушал. — Профессор Макгонагалл, это же ошибка?! Макгонагалл стояла неподвижно. Только чуть сильнее сжала губы. — Распределяющая шляпа не ошибается, мистер Уизли. Слова прозвучали жёстко. Почти окончательно. Рон повернулся к Гермионе. — Скажи им. Она всё ещё сидела на табурете. Совершенно спокойно. Медленно сняла шляпу. Передала её Макгонагалл. Потом посмотрела на Рона. И впервые за весь вечер её взгляд стал откровенно холодным. — Что именно сказать? — Что это ошибка! Гермиона слегка наклонила голову. Длинные волосы скользнули по плечу. — А если нет? Рон замер. Зал будто снова стих. — Гермиона… — Не драматизируй, — устало бросила она. — Это просто факультет. Но в голосе слышалось другое. Не «просто факультет». Просто ты меня больше не знаешь. Она отвернулась первой. И пошла. К слизеринскому столу. Медленно. Не торопясь. Под десятками взглядов. Слизеринцы расступались почти инстинктивно. Пэнси Паркинсон прищурилась, не скрывая интереса. Блейз Забини заинтересованно наблюдал за происходящим. Теодор Нотт смотрел слишком внимательно. Малфой выглядел так, будто пытался решить загадку. Гермиона остановилась у конца стола. Свободное место оставалось только рядом с Ноттом. Тот молча убрал сумку, давая ей сесть. — Спасибо, — ровно сказала Гермиона. Тео слегка кивнул. Без насмешки. Без издёвки. Что было неожиданно. Пэнси всё-таки не выдержала: — Либо у меня галлюцинации, либо Грейнджер сейчас сидит за нашим столом. — Второе, — спокойно ответила Гермиона. Блейз тихо хмыкнул. Пэнси медленно скользнула взглядом по её внешнему виду. Стрелки, кольца, чёрное пальто, острые ногти и распущенные волосы. — Мерлин… — пробормотала она. — Ты что, была красивой всё это время? Гермиона впервые за вечер едва заметно усмехнулась. И где-то напротив Драко Малфой почему-то не смог отвести взгляд.