Глава 2. Змеиная яма

После распределения атмосфера в Большом зале окончательно испортилась. Даже преподаватели выглядели напряжёнными. Гермиона почти не ела. Она сидела среди слизеринцев так спокойно, будто делала это всю жизнь, и именно это нервировало окружающих сильнее всего. Рон больше не сказал ни слова. Только смотрел. Иногда — зло. Иногда — почти обиженно. Гарри выглядел потерянным. А Гермиона будто специально не замечала ни одного из них. Когда ужин закончился, Макгонагалл поднялась со своего места. — Старосты факультетов проводят восьмой курс в гостиные. Скамьи задвигались. Послышался шум голосов. Гермиона медленно надела пальто. И в этот момент рядом остановился Драко Малфой. — Заблудишься, Грейнджер, — лениво протянул он. Голос был спокойным. Но вблизи он выглядел уставшим почти так же, как она. Только Малфой прятал это лучше. Гермиона подняла взгляд. — Переживёшь. — Не уверен. Он слегка склонил голову набок. Будто изучал её. Это раздражало. — Слизеринские подземелья не любят чужаков, — усмехнулся он. — Тогда вам придётся, потерпеть, —ответила Гермиона в той же манере. Блейз, проходящий мимо, тихо усмехнулся. — Уже нравится, — пробормотал он Тео. Тот лишь хмыкнул. Гермиона пошла вслед за потоком слизеринцев. Подземелья встретили их прохладой и полумраком. Каменные стены. Тусклый зелёный свет. Тишина. Всё выглядело именно так, как Гермиона представляла в детстве. Мрачно. Красиво. Опасно. Пэнси шла чуть впереди, периодически оборачиваясь на Гермиону так, будто никак не могла решить, нравится ей происходящее или нет. — Ладно, у меня вопрос, — сказала она, скрестив руки. — Уже страшно. Пэнси скользнула по ней оценивающим взглядом. — Ты была красивой всё это время и специально скрывала? — Спасибо, Паркинсон. Теперь это прозвучало так, будто ты переживаешь личную трагедию. Пэнси закатила глаза. — Замолчи, Забини. — Нет, серьёзно, — продолжил он, уже откровенно улыбаясь. — Грейнджер за одно лето стала выглядеть так, будто пришла разбивать сердца и моральные устои. — А что, уже разбила твои? — сухо спросила Гермиона. Тео неожиданно тихо хмыкнул. Блейз прижал руку к груди. — Жестоко. — Заслужил, — спокойно бросила Пэнси. — Ладно, Грейнджер, признаю. Ты ожидалась менее… интересной, — пробормотал Забини. — А ты ожидался менее разговорчивым. — О, она кусается, — довольно заметил он. Тео открыл дверь гостиной. Пароль эхом растворился в камне. Гермиона вошла последней. И остановилась. Гостиная Слизерина выглядела совсем не так, как о ней рассказывали. Не зловеще. Не пугающе. Просто тихо. Мягкий свет ламп отражался в тёмной воде за огромными окнами. По потолку скользили блики от озера. Камин потрескивал. Кто-то уже устроился в креслах. Кто-то пил чай. После хаоса Большого зала здесь было почти спокойно. — Жутковато? — лениво спросил Малфой, заметив её взгляд. Гермиона медленно сняла пальто. — Не настолько, как я ожидала. — Это потому что тебе в детстве рассказывали сказки про злых слизеринцев. - решил пошутить Драко. Она перевела на него взгляд. — А разве это сказки? На секунду между ними повисла тишина. Не весёлая. Тяжёлая. Потому что война всё ещё стояла между ними. Драко усмехнулся. Но как-то без привычной издёвки. — Осторожнее, Грейнджер. Здесь за такие шутки могут принять за свою. - оперевшись на дверной косяк, сказал Малфой. Пэнси закатила глаза. — Малфой, прекрати флиртовать так, будто тебе семнадцать. Блейз чуть не подавился воздухом. Тео тихо засмеялся. А Гермиона впервые за вечер улыбнулась по-настоящему. Совсем слабо. Но Драко это заметил. — Комнаты наверху, — лениво бросил Малфой, стоявший чуть поодаль. — Если, конечно, не хочешь спать у камина. Гермиона подняла взгляд. Он снова смотрел. Так внимательно, что начинало раздражать. Будто пытался сложить её заново из деталей. — Спасибо за заботу, Малфой, — ровно ответила она. — Не обольщайся. — Даже не думала. Тео перевёл взгляд с одного на другого. Потом на Блейза. Потом обратно. — Это будет весёлый год, — спокойно заключил он. — О, определённо, — довольно протянул Блейз. — Мерлин, — выдохнула Пэнси. — Грейнджер, ты буквально вернулась из летних каникул как злой hot-вариант самой себя. Гермиона тихо усмехнулась. Совсем коротко. — Поверь, это ещё моя дружелюбная версия. И Малфой неожиданно понял, что хочет увидеть недружелюбную. Гермиона устало потёрла переносицу. — Я, конечно, тронута, что стала местной темой обсуждения, но можно я сначала хотя бы переживу этот день? Пэнси неожиданно кивнула. Без издёвки. — Справедливо. Она секунду помолчала, потом вдруг махнула рукой в сторону лестницы. — Пойдём, покажу комнаты. Пока эти идиоты не начали философствовать о твоём психологическом состоянии. — Уже начал, — невозмутимо сказал Тео. — Заткнись, Нотт. Гермиона почувствовала что-то странное. Лёгкость. Очень маленькую. Почти незаметную. Не дружелюбие. Не комфорт. Но… отсутствие напряжения. Будто никто здесь не ждал от неё быть героем. Исправлять мир. Спасать кого-то. Быть идеальной. Просто сидеть. Дышать. Существовать. Это было непривычно. И почему-то страшно. Когда они поднялись на второй этаж, Пэнси толкнула одну из дверей. — Девичьи комнаты здесь, — сказала она. — Твоя, скорее всего, уже подготовлена. Гермиона остановилась у двери. Рука легла на ручку. Тяжесть вдруг вернулась. Потому что стоило остаться одной — всё снова становилось громче. Война. Крики. Потери. Ночи без сна. Сигареты. Пустота. — Эй. Голос Пэнси прозвучал неожиданно мягко. Гермиона подняла взгляд. Пэнси стояла, прислонившись к стене. Смотрела внимательно. Без привычной насмешки. — Если станет совсем паршиво… у нас обычно огневиски, сарказм и жалобы на жизнь после полуночи. Гермиона замерла. Такого она не ожидала. Совсем. Пэнси тут же поморщилась. — Не делай из этого событие. Я просто терпеть не могу людей, которые страдают в одиночку и потом делают из этого драму. Уголок губ Гермионы едва заметно дрогнул. — Очень слизеринская забота. — Ага, отвратительно, — фыркнула Пэнси. Пэнси ушла почти сразу. Пальцы крепче сжали ручку двери. Секунда. Вдох. Выдох. Она толкнула дверь. Комната встретила её тишиной. Большая, тёмная и странно уютная. Глубокие зелёные шторы, тёплый свет ламп, большая кровать у окна, резной деревянный стол, камин и огромные окна, за которыми двигалась чёрная вода озера. Гермиона медленно поставила сумку на пол. Провела ладонью по лицу. Тишина здесь была другой. Не тревожной. Не давящей. Но всё равно слишком громкой. Потому что стоило остановиться — мысли догоняли. Всегда. Она села на край кровати. Достала пачку сигарет. Покрутила в руках. Потом раздражённо выдохнула. Зажигалка щёлкнула. Огонёк дрогнул. Первая затяжка обожгла лёгкие. Привычно. Плохо. Правильно. Ненадолго стало легче. Внизу тихо плескалась вода. Гермиона закрыла глаза. На секунду. И почти сразу… — Не знал, что Грейнджер курит. Голос заставил её резко открыть глаза. Она дёрнулась. Малфой. Конечно. Стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. Будто имел полное право здесь находиться. Руки в карманах. Растрёпанные светлые волосы. Усталый взгляд. И это раздражало больше всего. Потому что выглядел он… слишком живым. Слишком настоящим. Не таким, каким она привыкла его помнить. — Ты стучаться разучился? — холодно спросила Гермиона. — Дверь была открыта, — лениво протянул он. Она перевела взгляд. Чёрт. Действительно. — Что тебе нужно? Малфой ответил не сразу. Скользнул взглядом по сигарете. По окну. По её усталому лицу. Задержался чуть дольше, чем следовало. — Проверяю, не сбежала ли новая слизеринка в первую же ночь. Гермиона коротко усмехнулась. — Разочарую. — Уже второй раз за вечер. Он сказал это слишком спокойно. Слишком легко. Будто разговаривать с ней стало для него естественно. Гермиона сделала ещё одну затяжку. — Малфой. — М? — Ты всегда такой раздражающий или только рядом со мной? Уголок его губ дёрнулся. Почти улыбка. Почти. — Пока статистики мало. И впервые за весь день Гермиона неожиданно поняла: она не хочет, чтобы он уходил прямо сейчас. — Ты можешь перестать так смотреть? — наконец спросила Гермиона. Он чуть приподнял бровь. — Как? — Как будто пытаешься понять, не подменили ли меня. Малфой тихо усмехнулся. — Слишком поздно. Это я уже проверил. Гермиона фыркнула. — И к какому выводу пришёл великий детектив Малфой? Он слегка пожал плечами. Медленно. Лениво. Но взгляд остался внимательным. — Пока не решил. Гермиона прищурилась. — Как загадочно. — Ты была предсказуемой, Грейнджер. Слова прозвучали неожиданно спокойно. Без издёвки. Она медленно повернулась к нему. — Предсказуемой? — Да. — Всегда правильной. Всегда уверенной. Всегда знающей ответ. Короткая пауза. Его голос стал тише. — Теперь ты выглядишь так, будто тебе плевать. Гермиона замерла. Потому что… он оказался слишком близко к правде. Ей действительно стало плевать. На оценки. На чужие ожидания. На то, чтобы быть «хорошей». Война выжгла слишком много. Она отвела взгляд. Сделала затяжку. — Может, просто устала. Тишина. Малфой вдруг перестал выглядеть насмешливым. — Да, — тихо сказал он спустя секунду. — Похоже на правду. Она резко подняла глаза. Никакой издёвки. Никакого сарказма. Только странная усталость. Знакомая. И впервые Гермиона увидела это отчётливо: Малфой тоже сломан. — Ты чего вообще пришёл? — тише спросила она. Он чуть нахмурился. Будто сам не ожидал вопроса. — Сам не знаю. Честность прозвучала почти случайно. И на секунду оба будто удивились ей одинаково. Из гостиной снизу донёсся голос Блейза: — МАЛФОЙ! Пауза. Потом громче: — ЕСЛИ ТЫ УЖЕ УМЕР ОТ СОЦИАЛИЗАЦИИ, МЫ ХОТИМ ЭТО УВИДЕТЬ! Гермиона тихо фыркнула. Малфой заметил. И почему-то замер. Потому что улыбка Грейнджер оказалась… опасной. Не для него. Для его спокойствия. — Тебя зовут, — сказала Гермиона, снова делая вид, что ей всё равно. Он не двинулся. — Слышу. — И? Малфой медленно оттолкнулся от косяка. Но уходить почему-то не спешил. — Не сбегай, Грейнджер. Она приподняла бровь. — Это угроза? Уголок его губ дёрнулся. — Пока нет.