Глава 13. Где ты была?

Тишина. Та самая, от которой начинает звенеть в ушах. Джинни опустила взгляд первой. Будто вопрос ударил сильнее, чем она ожидала. Пальцы крепче сжались вокруг кружки. Пэнси молчала. Не вмешивалась. Только сидела рядом с Гермионой чуть ближе, чем до этого. Будто без слов показывая: я здесь. Джинни шумно выдохнула. — Я… Голос дрогнул. Она отвернулась. Провела рукой по лицу. — Я не знаю. Тишина. Гермиона смотрела спокойно. Слишком спокойно. Потому что злость давно устала быть огнём. Теперь она была чем-то тихим. Тяжёлым. — Не знаешь? — переспросила она. Не резко. И это было хуже. Джинни резко покачала головой. — Нет. Пэнси едва заметно напряглась. Но молчала. Джинни сглотнула. Смотрела теперь только на Гермиону. — После войны все были сломаны. Все. Гарри не спал. Рон постоянно срывался. Я… Она замолчала. Стиснула губы. Пэнси тихо опустила ладонь на колено Гермионы. Незаметно. Тепло. Поддержка. Не «успокойся». Не «хватит». Просто: я рядом. И Гермиона позволила. Джинни вдруг всхлипнула. Тихо. Почти зло на себя. — Знаешь, Уизли, что меня бесит? Джинни подняла взгляд. — Что? Пэнси чуть склонила голову. — Что все вокруг привыкли к тому, что Грейнджер — железная. И никто не подумал, что железо тоже плавится. Тишина. Джинни резко вытерла глаза. — Я виновата. Голос дрожал. — Я знаю. Она вдруг встала. Нервно прошлась по комнате. — Ты была мне как сестра. А я просто— Голос сорвался. Пэнси впервые не съязвила. Потому что иногда боль слишком честная. Гермиона смотрела долго. Очень. И впервые за разговор в глазах появилась усталость вместо холода. — Джинни. Та резко подняла голову. — Я не хочу, чтобы ты сейчас наказывала себя. Пауза. Джинни медленно села обратно. Смотрела так, будто вот-вот развалится. — Я хочу быть рядом сейчас. Очень тихо. Очень честно. — Если ты позволишь. Тишина. Пэнси ничего не сказала. Только чуть сильнее сжала колено Гермионы. Как будто напоминая: выбирать можно. И впервые Гермиона не почувствовала паники от этой мысли. Только усталость. И что-то маленькое. Хрупкое. Похожее на надежду. — Тогда начни с правды, — тихо сказала она. Джинни моргнула. — Какой? Гермиона смотрела прямо. Долго. — Где ты была, когда мне было хуже всего? И на этот раз Джинни заплакала сразу. И вдруг тихо сказала: — Я думала, ты жива. Гермиона нахмурилась. — Что? Голос Джинни дрогнул сразу. — Когда ты пропала. Тишина. Пальцы сильнее сжались на кружке. — Гарри сказал, что ты на задании. Секретном. Что тебя нельзя искать. Что ты в безопасности. Что всё под контролем. Гермиона замерла. Пэнси рядом резко выпрямилась. — Что? Джинни нервно покачала головой. Слова будто застревали. — Меня держали подальше. Постоянно. Особенно Гарри. Рон тоже. «Не сейчас, Джинни». «Тебе лучше не знать». «Это опасно». Она зло вытерла глаза. — А я верила. Потому что это был Гарри. Потому что это был Рон. Потому что мне казалось — если что-то случится с тобой, они скажут. Скажут ведь? Последнее прозвучало почти сломанно. Гермиона молчала. Слишком долго. Потому что внутри вдруг что-то неприятно перевернулось. Джинни продолжила быстрее. Будто боялась не успеть. — А потом ты вернулась. И я даже не поняла, что происходит. Тебя будто выдернули обратно. И сразу. На новое задание. Я спрашивала. Пыталась. Но они говорили, что всё нормально. Что ты просто устала. Что тебе нельзя мешать. Она коротко рассмеялась. Горько. — Я думала, ты на меня злишься. Что специально избегаешь. Что тебе не до меня. Пэнси нахмурилась. Взгляд стал жёстче. Но уже не злым. Скорее внимательным. Джинни сглотнула. — А потом война закончилась. И ты исчезла. Совсем. Письма возвращались. Связи не было. Я приходила к Гарри. Спрашивала. Рон бесился. Гарри говорил, что тебе нужно пространство. Что ты восстанавливаешься. И никто не говорил почему. Никто. Тишина стала живой. Болезненной. Джинни резко вытерла лицо. — В первый школьный день я приехала позже. Из-за семьи. Мама вообще не хотела меня отпускать. И я… Она нервно выдохнула. — Я пошла в спальню. Тебя там не было. Ни вещей. Ничего. А потом увидела Гарри и Рона. Сердитых. Нервных. И начала орать. Потому что никто ничего не объяснял. Голос снова дрогнул. — И тогда они рассказали. Про плен. Про то, что ты пропала. Что тебя держали. Что тебя никто не искал, потому что «не было возможности». Что после возвращения ты просто… исчезала. Что тебе плохо. Что ты почти ни с кем не говоришь. Она нервно вытерла глаза. — И я стояла и думала: как, чёрт возьми, я могла этого не видеть? Пауза. Тяжёлая. — А потом я увидела тебя в Большом зале. И, Гермиона… Голос снова сорвался. — Ты выглядела как человек, который держится из последних сил. И я поняла, что опоздала. Очень. Ты на Слизерине. Ребята рядом. Джинни подняла взгляд. Красный. Честный. Живой. — Но если бы я знала раньше… Она резко вдохнула. — Клянусь, я бы тебя искала. Я бы была рядом. Я бы не позволила тебе проходить через всё это одной. Я не ушла бы. Никогда. Комната затихла. Не неловко. Не пусто. Тяжело. Гермиона долго смотрела на Джинни. На покрасневшие глаза. Сбитое дыхание. На то, как она сидела на самом краю кровати, будто боялась подойти ближе и одновременно отчаянно хотела. А потом неожиданно заговорила Пэнси, серьёзно посмотрела сначала на Джинни, потом на Гермиону. — Я скажу одну вещь. Если ещё кто-то попробует оставить её одну, я лично устрою международный скандал. Джинни неожиданно фыркнула сквозь слёзы. — Ты мне угрожаешь? — Нет. Считай, предупреждаю. Гермиона закатила глаза. — Вы невозможные. — А ты все не привыкнешь , — пробормотала Пэнси. И Джинни вдруг тихо сказала: — Можно честно? Гермиона кивнула. — Я ревновала. Пауза. Пэнси медленно повернулась. — Прошу прощения? Джинни нервно вытерла лицо. — Не в плохом смысле! Ну… немного. Она беспомощно развела руками. — Я приехала, а ты уже с ними. Смеёшься. Живёшь в Слизерине. Пэнси знает, как тебя успокоить, Тео смешит, Блейз таскает тебе чай, Малфой смотрит так, будто убьёт мир за косой взгляд в твою сторону… Пэнси самодовольно выпрямилась. — Потому что я великолепна. — Потому что ты одним взглядом наводишь ужас, — автоматически сказала Гермиона. — Тоже верно. Джинни нервно усмехнулась. А потом снова стала серьёзной. — И я испугалась. Что место рядом с тобой занято. Тишина. Гермиона долго смотрела на неё. Потом вдруг устало вздохнула. И очень тихо сказала: — Джини. Ты не опоздала. Просто… теперь рядом больше людей. И почему-то именно после этих слов в комнате наконец стало легче. Будто воздух снова появился. Будто никто больше не стоял снаружи закрытой двери. Просто три девочки. Уставшие. Сломанные по-разному. Но всё ещё здесь. И, возможно, впервые — честные друг с другом.