Глава 14. И как давно?

Утро началось подозрительно мирно. Что уже настораживало. Гермиона открыла глаза от аромата кофе. И — что ещё страннее — от тихого ворчания. — Если ты ещё раз стащишь мой свитер, я официально объявлю войну, — раздражённо сказала Пэнси. — Ты драматизируешь, — сонно пробормотала Джинни. — Я просто замёрзла. — Ты украла его. — Это женская солидарность. — Это преступление. Гермиона открыла глаза окончательно. И замерла. Пэнси сидела на полу возле её кровати в огромном свитере, волосы собраны кое-как, в руках сигарета и кружка. Джинни развалилась поперёк соседней кровати, завернувшись в явно чужой кашемир. И почему-то всё это выглядело… домашним. Странным. Тёплым. Безопасным. Пэнси подняла взгляд первой. — О, жертва эмоционального разговора проснулась. — Доброе утро, — хрипло сказала Гермиона. — Стоп, — тут же отозвалась Джинни. — Сначала скажи, что не сбежишь в депрессию одна. Гермиона моргнула. Пэнси моментально кивнула. — Да. Это теперь правило. — Простите? — Новое правило дружбы, — важно сказала Пэнси. — Если кому-то плохо — страдаем коллективно. Джинни серьёзно кивнула. — С чаем. — И сигаретами. — И оскорблениями для поддержки. Гермиона неожиданно рассмеялась. И почему-то от этого внутри стало легче. — Вы сумасшедшие. — Зато твои, — зевнула Джинни. Тишина. Короткая. Но важная. Пэнси будто специально сделала вид, что ничего особенного не произошло. Только встала, подошла ближе и молча о отдала кружку кофе Гермионе в руки. Тёплую. Без сахара. Ровно такую, как она любит. Гермиона подняла взгляд. Пэнси только пожала плечами. — Не делай лицо, будто я призналась в любви. — Ты запомнила. — К сожалению. И всё же, уходя к зеркалу, Пэнси невзначай поправила выбившуюся прядь волос Гермионы. Так, будто это уже привычка. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ В Большой зал они вошли шумно. Потому что Пэнси уже спорила с Тео. — Если ты ещё раз скажешь, что я драматизирую, я столкну тебя с лестницы. — Ты обещаешь это уже неделю, — спокойно заметил Тео. — Я женщина слова. — Ты женщина угроз. — И всё же ты рядом. — Меня забавляет риск. Блейз тихо усмехнулся. — Когда-нибудь вас реально примут за супружескую пару. — Я убью тебя первым, — одновременно сказали Пэнси и Тео. Джинни фыркнула. — Это уже почти романтика. Гермиона только покачала головой. — Вы ненормальные. — Спасибо, — хором ответили Тео и Пэнси. Драко уже сидел за слизеринским столом. Чёрная рубашка. Чашка кофе. И выражение лица человека, который терпит мир исключительно из вежливости. Тео моментально плюхнулся рядом. — О, наш морально измученный принц. — Исчезни, Нотт. — Как грубо. Пэнси села напротив. Гермиона — рядом с ней. Джинни рядом с Блейзом. И разговор сразу продолжился, будто никто не расходился. Никакой торжественности. Никаких «садитесь сюда». Просто привычно. Естественно. Как бывает, когда компания уже случилась. — Забини, — сказала Пэнси, ковыряя завтрак, — скажи честно, ты флиртуешь с Джинни или просто родился раздражающим? — Одно другому не мешает. — Он правда такой всё время? — спросила Джинни у Гермионы. — К сожалению. — О, предательство, Грейнджер. — Реализм. Тео лениво облокотился на стол. — Мне нравится, как быстро ты освоилась. Гермиона подняла бровь. — Это комплимент? — Почти. Пауза. Он усмехнулся. — Раньше ты смотрела так, будто готова сбежать. Теперь — будто готова удавить любого. Рост персонажа. Пэнси довольно кивнула. — Мы воспитываем. — Ужасно, — сухо заметил Драко, впервые вмешиваясь. Но уголок губ чуть дрогнул. Совсем немного. Гермиона заметила. И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы внутри стало спокойно. — Кстати, — Тео повернулся к Гермионе, — ты идёшь сегодня на дуэльную практику или опять решишь, что мозги важнее насилия? — Я многогранная, Нотт. — Это пугает. — Тебя пугает интеллект. — Меня пугает женщина, которая умеет и спорить, и проклинать. — Тогда тебе стоит бояться Пэнси. — Я уже. Пэнси самодовольно откинулась назад. Драко молчал. Слушал. Иногда бросал короткие взгляды. Не демонстративные. Просто внимательные. Замечающие. Как Гермиона спорит. Как закатывает глаза. Как смеётся чуть чаще. Как уже не сидит напряжённо. И одна мысль почему-то всё время возвращалась: так ей идёт больше. Живой. Не осторожной. Не настороженной. Живой. — Малфой, — вдруг сказала Пэнси. — Ты подозрительно тихий. — Я выбираю мир. — Враньё, — сказал Тео. — Устал слушать вас. — Враньё номер два, — вставил Блейз. Джинни прищурилась. — Подождите. Он сейчас… наблюдает? Тео медленно перевёл взгляд на Драко. Потом на Гермиону. Потом обратно. И слишком невинно улыбнулся. — Нет. Он просто социально неловкий. — сказал Блейз. Драко посмотрел на него так, будто мысленно уже хоронил. — Нотт. Забини. — Молчу. — в унисон ответили оба. Пять секунд. — Но если что, я всё вижу. — Тео, — спокойно сказала Гермиона, — иногда я понимаю желание людей тебя ударить. — Видишь? — он драматично положил руку на сердце. — Вот она, любовь. Пэнси расхохоталась. Блейз тихо простонал. Джинни подавилась соком. А Драко только покачал головой. После завтрака Хогвартс снова превратился в Хогвартс. Шумный. Раздражающий. Полный лестниц, людей и ощущения, что тебе постоянно кто-то мешает жить. — Я официально ненавижу понедельники, — объявила Пэнси, пока они шли по коридору. — Сегодня среда, — заметила Гермиона. — Вот видишь? Ещё хуже. Тео трагично приложил ладонь к груди. — Иногда мне кажется, что Паркинсон буквально существует на эмоциях и кофеине. — А ты на чём существуешь? — На сарказме и красивом лице. — Лицо спорное, — вставил Блейз. — Ревность. Джинни закатила глаза. — Боже, вы как стая павлинов. — Спасибо, — одновременно сказали Тео и Блейз. Гермиона тихо фыркнула. И только потом заметила, как Драко чуть повернул голову в её сторону. Будто проверяя. Смеётся ли. В порядке ли. Совсем коротко. Почти незаметно. Но почему-то она заметила. И это стало… привычным. Защита от Тёмных искусств проходила в дуэльном классе. А это означало одно: хаос. — Разбиваемся по парам, — произнёс преподаватель. Пэнси тут же повернулась к Тео. — Только попробуй снова использовать это идиотское заклинание с верёвками. — Ты до сих пор злишься? — Тео, я упала с лестницы. — Эффектно. — Я тебя ненавижу. — Не впервые. Блейз уже что-то говорил Джинни, получая в ответ подозрительно довольную реакцию. Гермиона потянулась за палочкой. И почти тут же услышала: — Грейнджер. Она обернулась. Драко стоял рядом. Руки в карманах. Спокойный. Как всегда. — Работаем? Без пафоса. Без самоуверенного «ты моя пара». Будто это естественно. Гермиона чуть подняла бровь. — Думаешь, выдержишь проигрыш? Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Оптимизм тебе идёт. — Самоуверенность тебе — нет. — Поздно. Тео, проходящий мимо, тяжело вздохнул. — Флирт ботаников — страшная вещь. — Иди отсюда, Нотт, — одновременно сказали они. Тишина. Пауза. Потом Пэнси громко хлопнула ладонями. — О нет. Теперь они заканчивают фразы вместе. Джинни уже смеялась. Блейз покачал головой. — Нам конец. Драко только устало прикрыл глаза. — Почему вы все вообще существуете? — Чтобы делать твою жизнь тяжелее, — радостно сообщил Тео. Практика началась быстро. И очень быстро стало понятно: Гермиона перестала драться осторожно. Раньше — расчёт. Защита. Точность. Теперь — ещё и злость. Уверенность. Сила. — Протего! Заклинание отбилось с резким треском. Драко едва успел увернуться. Поднял бровь. — О. Ты сегодня агрессивная. — Личностный рост. — Мне начинает нравиться. — Тебя никто не спрашивал. Она атаковала снова. Быстро. Чётко. Без колебаний. И впервые вместо страха чувствовала азарт. Почти удовольствие. Драко отбил заклинание и неожиданно тихо сказал: — Вот так. Гермиона замерла на секунду. — Что? — Ты двигаешься иначе. Голос спокойный. Наблюдательный. — Как человек, который больше не ждёт удара каждую секунду. Тишина. Маленькая. Слишком честная. Гермиона отвела взгляд. Ненадолго. — Может быть. Он кивнул. Ничего не добавил. И почему-то именно это оказалось важнее слов. Никакой жалости. Просто заметил. Понял. Запомнил. — Не отвлекайся, Грейнджер. Следующее заклинание прошло в сантиметре от её плеча. Она возмущённо выдохнула: — Малфой! — Что? Практика. — Ты ужасный человек. — Но хороший партнёр. — Сам себя не похвалишь— — Приходится. Где-то сзади Пэнси заорала: — НОТТ, Я КЛЯНУСЬ— Раздался грохот. Тео смеялся так, будто жить без этого не мог. Джинни уже держалась за живот. Блейз лениво комментировал: — Любовь выглядит насильственно. Практика закончилась шумом. Усталостью. И Тео, лежащим на полу. — Я хочу официально заявить, — трагично произнёс он, глядя в потолок, — что Паркинсон опасна для общества. Пэнси поправила волосы. — Ты сам полез. — Я сказал одно слово. — Ты сказал: «ты отвлекаешься, когда Грейнджер рядом». Джинни прыснула. Блейз уже откровенно смеялся. — И ведь не соврал. Драко медленно перевёл взгляд. Очень медленно. — Забини. — Да? — Закрой рот. — Видите? Нервничает. Гермиона закатила глаза. — Господи, вы невыносимы. — Но красивые, — машинально сказал Тео, всё ещё лёжа. — Особенно когда молчите, — сухо добавила Пэнси. Драко бросил полотенце Тео прямо в лицо. — Встань, позорище. Коридоры после урока были шумными. Люди толкались. Спорили. Смеялись. Кто-то куда-то бежал. Кто-то паниковал из-за эссе. Хогвартс жил. И Гермиона вдруг поймала себя на странной мысли: ей больше не хочется исчезнуть. Не хочется раствориться в библиотеке. Спрятаться. Сделать вид, что её нет. Теперь рядом почти всегда кто-то был. Не душил заботой. Не смотрел с жалостью. Просто… рядом. Тео — с бесконечными глупостями. Пэнси — с сигаретами, тяжёлым взглядом и честностью. Джинни — с попытками вернуть потерянное и тихой преданностью. Блейз — с неожиданным спокойствием. И Драко. Мысль споткнулась. Потому что Драко… был странным. Не навязчивым. Не жалостливым. Он ничего не вытягивал. Не задавал вопросы, когда она не хотела говорить. Не пытался чинить. Просто замечал. И почему-то это оставалось в голове. — Грейнджер. Она повернулась. Драко стоял чуть сбоку. Остальные уже ушли вперёд, о чём-то споря. Тео, кажется, опять бесил Пэнси. Джинни смеялась. Блейз изображал человека, который не имеет к этому отношения. — Ты идёшь? — спросил он. — Да. Шаг. Второй. Как-то само получилось, что они чуть отстали. Тишина рядом с ним не напрягала. Странно. — Ты сегодня нормально держалась. Гермиона подняла бровь. — Это комплимент? — Констатация. Он посмотрел вперёд. Спокойно. — На дуэлях. На уроке. Вообще. Пауза. — Лучше. Не как раньше. И снова. Просто факт. Гермиона тихо выдохнула. — Я стараюсь. — Я вижу. Просто. Два слова. Но почему-то внутри что-то дрогнуло. Потому что раньше всё сводилось к ожиданиям. К требованиям. К «ты должна». А здесь — я вижу. Тео резко обернулся с другого конца коридора. — Вы там женитесь или идёте? Пэнси не удержалась: — Нотт, отстань от людей. — Я романтик! — Ты бедствие. Драко устало прикрыл глаза. — Иногда я думаю, что убить его — это благотворительность. Гермиона неожиданно тихо рассмеялась. И Драко повернул голову. На секунду. Совсем короткую. Будто задержался взглядом. Потом спокойно сказал: — Вот. Так лучше. Она нахмурилась. — Что лучше? Он чуть пожал плечами. — Когда смеёшься. И пошёл вперёд. Будто не сказал ничего особенного. Будто не оставил после себя слишком много мыслей. Гермиона ещё секунду стояла. Потом услышала громкий голос Пэнси: — ГРЕЙНДЖЕР, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ПОКРАСНЕЕШЬ, Я НАЧНУ ОРАТЬ. — ПЭНСИ! — ОНА ПОКРАСНЕЛА! — победно сообщила та Тео. — О, мы наблюдаем историческое событие, — трагично вздохнул он. Джинни уже смеялась. Блейз качал головой. А Гермиона впервые за очень долгое время закатила глаза не от усталости. А потому что, кажется, ей правда становилось хорошо. К обеду Хогвартс окончательно сошёл с ума. Или, как сказал Тео: — Всё стабильно. Потому что Пэнси уже спорила с Тео о том, почему чёрный цвет — это образ жизни. Джинни угрожала Блейзу палочкой. Блейз выглядел слишком довольным этим фактом. — Так, — объявила Пэнси, резко разворачиваясь посреди коридора, — сегодня после занятий никто не исчезает. Тео тяжело вздохнул. — Опять семейное собрание? — Да. — Мы секта? — Абсолютно. — Тогда я хочу плащ. Джинни фыркнула. — Ты и так ведёшь себя как человек, которому запрещено приближаться к детям. — Какая грубость. Блейз лениво добавил: — Справедливая. Гермиона тихо рассмеялась. Драко, идущий чуть позади, поймал этот звук раньше, чем успел подумать. И почему-то он начал замечать это автоматически. — Кстати, Грейнджер, — Тео театрально нахмурился. — У меня вопрос. — Уже страшно. — Если завтра конец света, кому ты первому напишешь? — Макгонагалл. Пэнси прыснула. — Почему? — Потому что кто-то должен организовать конец света нормально. Драко тихо усмехнулся. Почти незаметно. Гермиона поймала это боковым зрением. И почему-то захотелось победно улыбнуться. Следующий урок оказался совместным со Слизерином и Гриффиндором. И, разумеется, всё испортилось быстро. Потому что Рон. Он стоял у стены, раздражённый, с ещё заметными следами заживления на лице. Посмотрел на компанию. На Гермиону. На Джинни рядом. И лицо сразу стало жёстче. — Ты теперь даже с ними ходишь? Пэнси чуть склонила голову. Опасно спокойно. — Рыжий, если собираешься устроить драму, предупреждай. Я хотя бы сяду удобнее. Рон проигнорировал. Смотрел только на Гермиону. — Значит, всё? Мы враги теперь? Тишина. Небольшая. Гермиона выдохнула. Устало. Не зло. — Нет, Рон. Голос ровный. — Враги — это люди, которым ещё не всё равно. Он дёрнулся. Будто ударило. — Тогда что? Она посмотрела прямо. Спокойно. — Люди, которые больше не знают друг друга. Просто правда. Пэнси медленно повернула голову к Гермионе. В глазах мелькнуло что-то почти гордое. Тео даже присвистнул. Тихо. — Ух. Рост личности. Драко ничего не сказал. Только едва заметно перевёл взгляд на Гермиону. Дольше обычного. Будто видел: вот она. Та самая сила. Рон открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Джинни. Та даже не отвела взгляд. — Если хочешь злиться — злись, — спокойно сказала она. — Но хватит делать вид, что она тебе что-то должна. Тишина. Тяжёлая. Потом Пэнси вдруг хлопнула в ладони. — Итак! Разговор о мужской эмоциональной незрелости окончен. Кто идёт курить? — Ты предлагаешь это в школе, — подметил Тео. — Я предлагаю это в стрессе. — Ты всегда в стрессе. — Именно. И компания двинулась дальше. Шумная. Колкая. Своя. Перекур, как выяснилось, был почти ритуалом. Неофициальным. Незаконным. И, по словам Пэнси: — Единственным, что удерживает меня от массового убийства. — Ты слишком часто это говоришь, — заметила Гермиона, опираясь плечом о холодную стену внутреннего дворика. — Потому что мир не становится лучше. Тео выдохнул дым. — Я всё ещё считаю, что нам нужна терапия. — Нам нужен алкоголь, — задумчиво сказал Блейз. — Нам нужен запрет на твоё мнение, — отрезала Джинни. — Грубо. — Заслуженно. Гермиона тихо фыркнула. Драко стоял рядом, чуть в стороне от остальных, прислонившись к камню. Спокойный. Молчаливый. Иногда вставлял короткие комментарии. Иногда просто слушал. И почему-то рядом с ним стало… легко. Тихо. Без напряжения. Пэнси вдруг прищурилась. — Стоп. Почему Уизли и Забини опять стоят слишком близко? Блейз даже не моргнул. — Потому что холодно. — На расстоянии пяти сантиметров? — Мы социально экономим тепло. Тео театрально ахнул. — Какая забота. Джинни показала ему средний палец. — Отстань. — Нет-нет, — Пэнси медленно улыбнулась. — Мне начинает нравиться теория. Гермиона перевела взгляд. И только сейчас заметила. Джинни действительно стояла почти вплотную к Блейзу. Слишком естественно. Слишком привычно. И его ладонь — на секунду, всего на секунду — коснулась её поясницы, когда мимо прошёл кто-то из студентов. Будто автоматически. Будто давно. Джинни моментально отступила. — Ничего нет. Слишком быстро. Тео прижал руку к сердцу. — О нет. Это было «ничего нет» голосом человека, у которого точно что-то есть. — Нотт, — процедила Джинни. — Джинни, — передразнил он. — Вы хотя бы уже целовались или нам ждать официальный пресс-релиз? Тишина. Очень маленькая. Но роковая. Пэнси медленно повернула голову. Гермиона моргнула. Драко поднял бровь. Блейз тяжело выдохнул. — Тео. Заткнись. Тео застыл. Потом очень медленно расплылся в улыбке. — О БОЖЕ. ПЭНСИ. ОН НЕ ОТРИЦАЕТ. — Ты сейчас умрёшь, — спокойно сообщила Джинни. Пэнси уже выглядела так, будто получила лучший подарок года. — Подождите. Подождите. Это что… Тайный роман? — Не роман, — быстро сказала Джинни. Слишком быстро. Блейз посмотрел в сторону. — Пока. И вот теперь тишина стала абсолютной. Пэнси вскочила первой. — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ?! Гермиона рассмеялась. Настояще. Громко. Почти неожиданно для самой себя. Тео согнулся пополам. — Я ЗНАЛ. Я ЧУВСТВОВАЛ ЭТУ ХИМИЮ. — Ты чувствуешь драму за километр, — сказал Драко. — И никогда не ошибаюсь. Джинни закрыла лицо руками. — Я вас ненавижу. — Нет, дорогая, — Пэнси уже обнимала её за плечи, — ты влюбилась. — Не говори это слово. — Блейз, она запрещает любовь! — Я привык к сложностям, — невозмутимо ответил тот. И почему-то именно это заставило Джинни резко посмотреть на него. Тише. Мягче. Ненадолго. Незаметно. Но Гермиона увидела. И улыбнулась. Через двадцать минут семейная посиделка в Выручай-комнате уже официально превратилась в допрос. — Итак, — Пэнси хлопнула в ладоши, устраиваясь на диване, — когда это началось? — Не началось, — буркнула Джинни. — Началось, — спокойно сказал Блейз. Джинни медленно повернула голову. — Ты серьёзно? — Что? Они всё равно бы догадались. Тео закинул ноги на стол. — Нет, я хочу детали. Взгляды. Напряжение. Первый поцелуй. Гермиона подняла бровь. — Ты ужасно любопытный. — Я инвестирован эмоционально. Пэнси драматично приложила руку к груди. — Боже, у нас реально появилась пара.