Глава 34. Осенний сплин и змеиный уют

Ноябрь пролетел для них в каком-то безумном, тягучем ритме. Замок стремительно остывал, укутываясь в серые туманы и первые колючие метели, а в подземельях Слизерина жизнь, наоборот, била ключом. Школьные правила существовали лишь для того, чтобы Грейнджер язвительно обходила их, а Малфой высокомерно спонсировал эти маленькие преступления. Субботние вечера окончательно стали их общим ритуалом. Дальний угол гостиной, скрытый тяжёлыми изумрудными портьерами, превратился в личную штаб-квартиру. Пэнси вальяжно раскинулась на кожаном диване, положив голову на колени Теодора. Нотт лениво перебирал пальцами её тёмные локоны, параллельно левитируя над столом колоду заколдованных карт. Блейз и Джинни устроились в соседнем кресле: рыжая гриффиндорка, наплевав на приличия, сидела у Забини на коленях, кутаясь в его огромный форменный джемпер со змеиным гербом, пока Блейз целовал её в оголённое плечо, убирая в сторону рыжие пряди. Гермиона сидела за массивным столом, утопая в ворохе пергаментов. На ней был свободный чёрный кашемировый свитер, мягко спадавший с одного плеча, открывая изящную ключицу, и узкие тёмные брюки. Тонкая сигарета тлела в хрустальной пепельнице, а длинные чёрные ногти методично выстукивали ритм по дереву столешницы. Драко сидел рядом, подперев голову рукой. Его взгляд, ленивый и бесконечно долгий, был прикован исключительно к её профилю. — Грейнджер, если ты не прекратишь гипнотизировать этот отчёт по Рунам, я лично сожгу его в камине, — вкрадчиво произнёс Малфой, протягивая руку и аккуратно забирая у неё перо. — Мы вернулись из коттеджа две недели назад, но у меня стойкое ощущение, что пергамент интересует тебя больше, чем я. Гермиона медленно повернула к нему голову, и на её губах заиграла тонкая насмешливая улыбка. Она сделала затяжку, выпустив тонкую струйку дыма прямо ему в лицо. — Малфой, то, что я не вешаюсь тебе на шею на глазах у младшекурсников, означает лишь то, что у меня, в отличие от тебя, есть зачатки самоконтроля. Я просто держу марку. — Эй, Грейнджер, потише на поворотах, — лениво отозвался Тео, не открывая глаз. — Твой самоконтроль ночью за стеной звучит весьма сомнительно. Заглушающие чары Драко — полное дерьмо, передай ему это. Пэнси прыснула, получив от Гермионы испепеляющий взгляд, а Блейз тихо рассмеялся, сильнее прижимая к себе Джинни. — Нотт, если ты не закроешь рот, я проверю на тебе действие новых летучих сглазов, — ледяным тоном пообещала Гермиона, хотя на её щеках выступил едва заметный румянец. Драко лишь ухмыльнулся, перехватив её руку со стола. Его пальцы медленно поглаживали её запястье, поднимаясь выше, под мягкую ткань кашемира. Он наклонился так близко, что его дыхание опалило кожу у её уха. — Не злись, принцесса. Он просто завидует. Ноябрьские ночи слишком холодные, чтобы проводить их в одиночестве. Он отобрал у неё сигарету, делая встречную затяжку, и вернул обратно, скользнув губами по её скуле. Между ними давно не осталось недосказанности — только чистое, породистое притяжение, которое они больше не собирались прятать от этого замка. Дни тянулись за днями. На совместных Зельях Гриффиндор и Слизерин сидели по разные стороны баррикад. Рон всё так же сверлил их яростным взглядом, но после того, как Гермиона при всей аудитории Слагхорна элегантно высмеяла его корявый состав Напитка Живой Смерти, близко подходить больше не решался. Гарри лишь тяжело вздыхал, понимая, что Грейнджер окончательно выбрала свою сторону — сторону, где её ценили, защищали и носили на руках. К концу месяца замок занесло настоящими декабрьскими снегопадами. Появились первые объявления о Рождественском бале, и подземелья Слизерина зашуршали обсуждениями дорогих мантий, шёлка и украшений. Гермиона стояла у высокого окна астрономической башни, куря и глядя на заснеженный Запретный лес. Драко подошёл сзади, укутывая её в свою тёплую мантию и обнимая со спины. — Скоро бал, принцесса, — тихо произнёс он, утыкаясь носом в её макушку. — Готова показать этой школе, кто здесь настоящая королева? Гермиона накрыла его ладони своими, чувствуя абсолютное, умиротворяющее тепло. — Они ещё не знают, Малфой, во что ввязались…