12.

За ужином сегодня было не тихо. То и дело слышались шепот и смешки, офицерам вновь и вновь приходилось успокаивать отряд. Тяпа крутился из стороны в сторону, пытаясь уловить хоть одно слово. —Тяп, ну вот че ты извертелся весь? —Кот развернул его к столу. —Да мне интересно, о чем они! Девушка с парнем переглянулись. Филимонова сидела тихо, но по ней было видно, в каком подвешенном состоянии она находилась. Вены на шее вздувались от напряжения, а ложка в руке сжималась так, что казалось, будто дерево скоро треснет. —Бабай, а Бабай! —развернулся Тяпкин после очередного смеха. —Ну чего тебе? —О чем вы общаетесь? Че весь отряд смеется? —Оо, это ты лучше у Кота с Кукушкой спроси! —встрял в разговор Заяц, засмеявшись. —В смысле? —Валя посмотрел на друзей, но те даже не оглянулись. —Ну как, перед Котом на коленях не я стоял! Интересно, о чем это они общались? В столовой вновь поднялся смех. Кукушка выдохнула и кинула ложку в тарелку. —Кот, извини, но щас моя репутация станет еще ниже. Прежде, чем парень успел хоть что-то ответить, она встала и, подойдя к соседнему столу, где сидел Заяц, с кулака ударила ему по носу. Остальные подскочили со своих мест, но Кот их опередил, загораживая девушку, да и офицеры тут же подключились, наставляя пушки. —Сели! —закричал Чернов. —Сели, я сказал! А Филимонова смотрела в пол. Все же, накинулись. —Значит так, не дай бог в других отрядах я про это услышу. И придержите свои мысли! Ничего не было, она упала из-за меня. Парни спокойно сели, а Заяц вновь пошел на улицу за снегом. После ужина они все сидели в казарме, готовясь ко сну. Тяпкин валялся на кровати, болтая ногой, а кот растилал постельный мешок. —Кот, ты бы телку свою придержал, да научил, как общаться нужно. —заговорил Бабай. —Во-первых, телки у тебя в коровнике. —пришлось бросить свои дела. —Во-вторых, она не моя. —это вышло тише, чем он планировал. —Да плевать, кто и чья она! Ты посмотри на нос Зайца, он уже заебался бегать за снегом на улицу! —Нехер рот свой открывать. —Бабай только вскочил, крича, как Кот его посадил на место лишь тем, что повысил тон. —Несёшь хуйню какую то, так будь готов за нее ответить. —Да я че виноват?! —закричал Заяц. —Она там на коленях перед тобой ползает, а другие за нее получают. Или это ее оплата за охрану, а?! —Ты думай, че говоришь то! Я еще на ужине говорил, что она упала. Мы ругались, я потянул ее за руку, но не рассчитал, и она упала. —Да давай, чеши, ага. —Слышь, Заяц, тебе мало было?! —он подскочил с места, но Тяпа потянул его назад. —Отстаньте от нее. Она такой же член лагеря и тем более нашего отряда! Тюкаете ее, а как она вам отвечает, вы сразу толпой?! Парни стали переглядываться меж собой. —Начнем с того, что она девушка. И не дай бог я кого-то увижу рядом с ней. На месте закопаю. —окончив разговор, он стал раздеваться, чтобы лечь. —Ладно, извини. —тихо сказал Заяц. —Перед Кукушкой извинитесь. Все, отбой. А Маша лежала в своей постели, все размышляя о сегодняшнем дне. Она поняла, что Кот был прав. Здесь ее не уважают. И не будут. Это ведь началось еще давно, чуть ли не с первых дней. Своими выходками она делала так, что ее начинали все меньше любить. Да и еще умудрилась поссориться с Котом, человеком, которого уважают здесь больше, чем кого либо. А после все эти драки, крики, выступления ее..вот она и добилась того, что каждый хочет положить ее рядом со Студером. Во всяком случае, ей так казалось. Смотря кого нибудь, ей все казалось, что тот ее ненавидит. Дядя Паша устал от ее выходок, Вишневецкий подумывает над тем, чтобы спустить наконец девушку вниз, и на одну проблему меньше. Чужие отряды ее ненавидят, считая, что все смерти происходят из-за нее, Кот устал оберегать Машу от всех бед, с Тяпой они не общаются так, как раньше, потому что младшему противно от нее. А свой отряд ее уже и сам убить хочет, что она поняла на ужине. Она была уверена, что все это - сущая правда. Но снизить общение было не выходом, как она уже поняла, так что оставался только один выход.. И то ли мозг ее переохладился, то ли сыграла перенапряженность и стресс месяцами, но резко она вскочила и стала одеваться. Ей здесь больше нечего делать. Здесь она не найдет ничего, кроме вечных ссор и насмешек. Она думала раньше об этом, но начиная продумывать все, до деталей, всегда ее что-то останавливало. Как она оставит ребят, как сможет сбежать отсюда по горам или ей просто становилось так страшно, что ни о каком побеге и речи быть не могло. Но сейчас, вытирая слезы со щек и вспоминая все насмешки, все проблемы, что она принесла отряду и лагерю, напрочь стерев хорошие моменты, она одела куртку и, выключив свет, аккуратно выглянула из палатки. На улице было пусто. Только фонарь горел, слабо освещая один угол. Наблюдатель на вышке очевидно заснул, поэтому для побега все было идеально, как никогда. Но проходя мимо казармы, она не смогла пойти дальше. Не могла не попрощаться с ребятами, хотя бы с Котом! Может, они и ненавидят ее, но ей было нужно сказать последнее слово. Тяпа рассказывал, как сбегал Череп, и они не стали говорить ничего против, сказав лишь надеть свитер, чтоб не замерзнуть. Значит, и ее не остановят? Будь это так, она точно убедится, что делает все правильно и смысла оставаться нету. Тихо зайдя в казарму, она нашла кровать Кота и рядом спящего Тяпу. Филимонова присела перед его кроватью и стала аккуратно трясти блондина. —Кот..Кот..Костя..—шептала она. Лишь на третий раз он проснулся. —Что? Кукушка? Ты чего здесь делаешь? Спать иди! —он говорил тихо, оглядываясь, не разбудила ли она еще кого. —Я это..ну..ухожу. На совсем. Сбегаю. Он застыл. —Ты..что делаешь? —Сбегаю я. Попрощаться пришла. Все же, мы много прошли вместе.. —Маш..ты уверена? Может, не стоит? Это же горы, да к тому же зима, замерзнешь.. —Я уверена. Слишком долго об этом думаю. Наконец, решилась. Она улыбалась, как дура. Кот понимал, что если начнет ее уговаривать, то она лишь побыстрее сбежит, побоявшись опеки. Так что он кивнул головой и прижал ее к себе. —Ну, пока.. —Пока, Кость. Тяпу береги. Девушка встала и, улыбнувшись последний раз, пошла прочь.