Глава II В сторону света

Август проснулся ночью того же дня. Сел в постели так резко, что заныла спина. Сотрясаясь мелкой дрожью он сидел, пытаясь сфокусировать зрение. Юноша огляделся, словно ища угрозу, но даже не найдя ее, не смог спокойно выдохнуть. Сжимая край одеяла, словно пытаясь ухватиться за реальность, не дать себе вновь провалиться в кошмар, он сидел, прислушиваясь к каждому звуку в доме. Тишина. Она не успокаивала, наоборот, заставляла все мышцы напрячься, словно ожидая окрика. Так он просидел до рассвета, поджав плечи к ушам и замерев в неподвижности. С наступлением утра, Август с трудом заставил себя подняться. Одевался он тщательно. Он провёл пальцами по обшлагам дважды, затем трижды, поправляя несуществующую складку. Замер, глядя на своё отражение в тусклом стекле шкафа, но не увидел лица — только контур, только силуэт, который должен быть безупречным. Спустившись к завтраку, поздоровавшись с отцом и матерью он сел за стол и буквально замер над тарелкой. Он долго смотрел на еду, но не мог себе представить, чтоб ее есть. Под тяжелым взглядом отца он все же начал есть и каждая ложка пищи давалась ему нелегко. Каждый глоток он проталкивал в горло с трудом. Он периодически поглядывал на отца после каждого своего действия. Все за столом молчали. Даже маленькие Марта и Катя, которым было не больше 10, не поднимали взгляда от тарелок. Они не баловались, не болтали, вели себя не как дети, а как маленькие взрослые. В какой то момент Марта,самая младшая, уронила ложку. Август вздрогнул от резкого звука и крепче сжал пальцы на своем столовом приборе. Мать отвела взгляд и собралась, будто сжалась. Марта же замерла в оцепенении. Павел Сергеевич поднял на неё взгляд, нахмурился, задержался на секунду дольше, чем следовало, и кончиками пальцев постучал по скатерти — раз, два, три. Затем вернулся к трапезе. Марта подняла ложку и было видно, как дрожат ее руки в ожидании того, как отец разберется с ней позже. Август почувствовал, как что-то при виде этой картины сжимается внутри него, как что-то толкает его вперед, к Марте, как хочется оказаться с ней рядом, как слова просятся наружу — из груди, из самого нутра, где вдруг что-то дернулось: желание встать между ней и отцом, сказать хоть слово. Но он вздохнул. Отвел взгляд. Не позволил себе шелохнуться. После завтрака отец попросил Августа задержаться в столовой, чтобы поговорить один на один. Юноша замер. Дыхание участилось. Но он не подал виду. Павел Сергеевич сидел в кресле, сложив руки в замок. Глаза его, льдисто-голубые, изучали сына с той же холодной дотошностью, с какой он некогда рассматривал его магические упражнения за утренним чаем. — Садись, Август. Нам надлежит обсудить твоё будущее, — произнёс он, не предлагая сесть, а скорее приказывая. Август опустился на стул. Спина его держалась прямо, почти неестественно. Он ждал. — Ты завершил пансион с отличием, что, смею заметить, лишь подтверждает мои ожидания, — продолжал отец. — Однако диплом сего заведения — лишь первая ступень. Истинное образование мага начинается после. Ты должен стать учеником одного из Хранителей. Август молчал. Отец всегда говорил так, будто решения приняты, а сыну остаётся лишь подчиниться. — Я изучил кандидатуры, — продолжал Павел Сергеевич, протягивая ему несколько исписанных убористым почерком листов. — Хранитель Силы — граф Уваров. Он известен своей требовательностью, но его школа боевой магии и изучения дара дает наиболее верные перспективы для карьеры. Ты будешь обучаться у него по общей пятилетней программе, а затем, ежели окажешься достоин, возможно, продолжишь специализацию. Время терпит: через месяц начинается набор. Он поднял на сына взгляд. В нём не было вопроса, лишь ожидание привычного кивка. Но Август заговорил. Голос его, был всё ещё ровный и бесцветный, но в нём прорезалась незнакомая решимость. Он смотрел в глаза отцу, каждую секунду борясь с желанием отвести взгляд. — Батюшка, позвольте мне представить иное соображение. — Он умолк на мгновение — ровно настолько, чтобы сглотнуть и заставить голос не дрогнуть, когда он заговорил вновь. Он чувствовал, как сводит челюсть от напряжения, но зубы не сжал — нельзя. Он помнил, что лицо должно быть расслабленным, иначе отец заметит. Август заставил плечи опуститься, хотя каждое сухожилие в спине кричало от желания вжаться в стул. —Хранитель Силы, бесспорно, почётное звание. Однако я, за эти годы, усвоил, что высшая доблесть мага — не в умении убивать или сокрушать врага. Он должен защищать. Он перевёл дыхание, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле. Он закрыл глаза. Перед ним промелькнули все те мальчишки, которым он не сумел помочь, вновь в память воскресли все те стоны и тихий плачь, которые он слышал все пять лет и не мог ничего сделать. — и что ты предлагаешь? — подперев подбородок рукой спросил отец, с той интонацией, как говорят тогда, когда уверены, что в ответ услышат полную чушь. Август выдохнул и продолжил. — Потому я прошу вашего согласия на обучение у Хранителя Чистоты. Его поприще — борьба с одержимостью, снятие проклятий, изучение демонологии. Я хочу быть тем, кто сможет противостоять злу не грубой силой, но знанием и... — и что? Ты хочешь возиться с этими прокажёнными, вместо достойной карьеры? Я желаю для тебя достойной доли, Август, а не возни с нечистью.— перебил его отец. Август вновь вдохнул, сжав пальцы и выпрямившись еще сильнее, и продолжил: — И, смею заметить, таковые ученики встречаются среди претендентов куда реже, чем жаждущие боевой славы. Сие даёт больше шансов не только на признание, но и на...на то, чтобы однажды, призванный, занять место своего наставника. Павел Сергеевич вскинул бровь — единственное проявление удивления. Он несколько мгновений молчал, разглядывая сына так, будто видел его впервые. Затем его губы тронула тонкая, почти неуловимая усмешка. — Ты смеешь перечить моему решению? — голос его был тих, но в нём слышался холодный металл. — Ты, мальчишка, только что вышедший из пансиона, дерзаешь указывать отцу, что для тебя лучше? — Я не перечу, батюшка, — ответил Август, и голос его, хоть и дрожал на грани слышимости, оставался ровным. — Я лишь прошу вас выслушать мои доводы. Хранитель Чистоты — не меньшая честь. Сие одна из высших ступеней Магического Общества. Обучение у Хранителя лично — престиж, как вы сами изволили заметить. Павел Сергеевич замер. Август заметил, как пальцы отца на мгновение замерли на столе, перестав выстукивать невидимый ритм. Павел Сергеевич откинулся на спинку кресла — слишком медленно, слишком обдуманно. Словно взвешивал. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Август чувствовал, как отец сверлит его взглядом. Но юноша держался прямо, глядя в ответ, и в его глазах, таких же голубых, как у отца, не было ни страха, ни вызова — лишь спокойная, твёрдая решимость. — Хорошо. Ты пойдёшь к Хранителю Чистоты. Август едва сдержал вздох облегчения. Он поднялся и низко поклонился, скрывая дрожь в коленях. — Благодарю вас, батюшка. — Не благодари, — отрезал Павел Сергеевич, возвращаясь к столу. — Помни: ты представитель фамилии Виленских. Если ты опозоришься, если не станешь лучшим — я вычеркну тебя из рода. —он помолчал, — Ты понял меня? — Так точно, батюшка. — Ступай. Я свяжусь с Хранителем Чистоты и улажу формальности. Готовься к поступлению. Август вышел из кабинета, закрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. Почувствовал, как ком подступает к горлу. Ноги не гнулись. Он прислонился к стене. Прерывисто выдохнул. Закрыл лицо дрожащими руками.